Лия Аштон – Запасной вариант (страница 14)
Раньше он не замечал, что на свету в ее карих глазах появляются золотые крапинки.
— Ты красавица, — очень тихо произнес он и понял, что думает так на самом деле.
Руби поспешно шагнула назад и слегка пошатнулась на высоченных каблуках. Он механически схватил ее за плечо, чтобы поддержать. Сначала ее лицо было нежным, манящим… Потом она прищурилась и решительно сбросила его руку.
— Отличная попытка!
— Это правда, — не сдавался он. Посмотрев в ее замкнутое, сразу ставшее холодным лицо, он понял: она все неверно истолковала. Почему комплимент подействовал на нее так странно?
— Слушай, уже поздно. Спасибо за прекрасный ужин. Мне пора возвращаться к себе в отель, — сказала она, не двигаясь с места.
Ему не хотелось ее отпускать, и то, что она сама медлила, ему понравилось.
— Если не Сидней, не Мельбурн, не другой город… где ты все-таки живешь?
Руби зажмурилась. Как ловко он возобновил разговор!
— Там, где мне нравится, — медленно выговорила она. — Когда работаю, живу на съемках. Иногда меня приглашают к себе друзья… А бывает, я переезжаю на новое место, где еще не была…
— Но где у тебя, так сказать, база? Где ты хранишь свои вещи?
— Какие вещи? — Она пожала плечами.
— У тебя ничего нет?
— Ничего такого, что не умещается в чемодане.
До него дошло не сразу.
— Почему?
— Ты не первый задаешь такой вопрос, — улыбнулась Руби. — А по-моему, такой образ жизни очень разумен. Я могу жить в самых разных местах, любоваться невероятными красотами. И ничто меня не связывает. Когда мне предлагают работу, я готова на следующий день сорваться с места и отправиться хоть на другой конец земного шара!
— Разве ты не хочешь когда-нибудь обзавестись собственным домом?
Она наморщила нос:
— Ты имеешь в виду великую австралийскую мечту — огромный особняк с крытой верандой и барбекю на заднем дворе? Нет, спасибо! — Она говорила совершенно убежденно; Дев понял, что она много думала о жизни. Но поверить ей оказалось трудно. Неужели можно всю жизнь прожить так, как она?
— Почти все женщины в твоем возрасте задумываются о семье, о детях. О том, чтобы пустить корни.
— Ты старше меня, — тут же парировала Руби. — И что, пускаешь корни у себя в Беверли-Хиллз?
— Н-нет… — растерялся он.
— Ну вот, видишь! — Видя его замешательство, она попробовала объясниться: — Неужели в это так трудно поверить? Ведь говорила же я, что выросла в приемной семье. Моя, так сказать, «семья» — несколько приемных пар. Их всех я называю «дядями» и «тетями». Они милые, замечательные, но все они с нетерпением ждали, когда я от них съеду, и я их не виню. А почти все мои друзья работают в кино, так что они разбросаны по всему свету.
Видимо, она догадалась по выражению его лица, что не убедила его, потому что тяжело вздохнула и закатила глаза.
— Нет, — быстро сказал Дев. — Я все понял.
Если подумать, он живет примерно так же. Дом у него есть, но его особняк — скорее успешное вложение капитала, чем уютная крыша над головой. Покупая дом, он не думал о будущем: о жене, детях. Более того, до сих пор ему хотелось только одного: играть. А теперь он вообще ни в чем не уверен…
— Выпить хочешь? — предложил он.
Руби ненадолго задумалась и тряхнула головой:
— Нет, мне пора. Повторяю, уже поздно, и…
— Но ты же не ушла.
Она сама не знала, почему не ушла. Все надо делать вовремя… Просто она растерялась, когда он вдруг назвал ее красавицей. Начала плавиться от жара, идущего от него. Поддалась искушению…
Правда, она тут же вспомнила, где она, с кем и почему она не должна уступать.
— Мне пора, — повторила она, хотя уходить ей совсем не хотелось.
— Да, наверное, — согласился он. — Ты очень убедительно доказала, что тебе в самом деле надо идти.
Он придвинулся чуть ближе… Боже! Он ведь понимал, как действует на нее его близость! Какое высокомерие, какая самоуверенность!
Но сейчас ее это почему-то не отталкивало. Может быть, потому, что сегодня она мельком заглянула за высокую стену, которую Дев воздвиг вокруг себя. Она увидела его незащищенным, разглядела в Деве человека, а не актера. Неожиданно она поняла, что этот человек ей интересен. Вначале ее влекло к актеру; притягивала его внешность, его обаяние. С такого рода влечением она еще могла бы справиться, пусть и с трудом. И уйти от него, вспомнив строгие правила, составленные ею для себя.
Но Дев открылся ей с новой, неожиданной стороны, и ей захотелось узнать его получше.
Руби молчала, внезапно лишившись дара речи. Наверное, он что-то прочел у нее на лице, потому что с улыбкой взял ее за руку и повел за собой.
Они повернули на Маккуори-стрит.
— Куда мы? — с запозданием спросила Руби.
Дев остановился.
— Уже пришли… Вот мой отель.
Они стояли под красным навесом, на красной ковровой дорожке. Подумать только! В нескольких метрах от них застыл швейцар в ливрее, тактично делая вид, будто не замечает их.
— Дев, это не смешно, ты сказал…
— На первом этаже есть бар, а здешний персонал гарантирует, что нам никто не помешает. И уж конечно, никто не будет нас фотографировать. — Уголки его губ взлетели вверх. — Руби, я ведь не зову тебя распить бутылку шампанского у меня в постели!
— Ну да, конечно… — Руби показалось, что ее лицо сделалось одного цвета с ковровой дорожкой.
— Так пойдем? — Он жестом указал на широкие двери.
Она кивнула, и вот они уже шагают к бару по роскошному мраморному полу, устланному коврами. Классический просторный бар был обставлен массивной старинной деревянной мебелью, стены были оклеены красивыми шелковыми обоями. Хрустальные люстры испускали мягкий, приглушенный свет. У стойки сидело несколько человек. Вдоль стены тянулась скамья, обтянутая черно-кремовой тканью; у скамьи стояли столики. За одним сидела какая-то парочка. После того как Дев спросил, что она будет пить, Руби направилась в самый дальний угол и села на мягкое сиденье.
Дев отошел от стойки и направился к ней. В темном костюме и белой рубашке без галстука он выглядел не официально и сухо, а расслабленно и непринужденно. Можно подумать, в таком виде он каждый день ходит за продуктами!
Руби решила, что в баре не случайно приглушили свет. И все же, когда он приблизился, ее снова изумило хмурое выражение его лица. Может, он плохо себя чувствует? Он очень осунулся, щеки ввалились. Сегодня он ужинал с аппетитом… может быть, он в самом деле болел и продолжает худеть?
Во всяком случае, она понимала, что задавать ему вопросы о здоровье неприлично. Он не будет обсуждать свои проблемы с кем попало. Кто она ему? Случайная спутница, которую он почему-то пригласил поужинать. Она никогда не задаст ему такие вопросы. У них есть только сегодняшний вечер.
Он опустился рядом с ней на сиденье, очень близко, но не касаясь ее. Глядя Руби в глаза, протянул ей бокал. Здесь, в углу, было гораздо темнее, чем в центре зала. Обстановка… располагала к интиму.
Когда он погладил ее по руке, она от неожиданности дернулась, расплескав вино.
— О-ох! — Руби поставила бокал на стол, тряхнула головой, стараясь привести себя в чувство. Ничего не помогало. Стоило ей заглянуть Деву в глаза, и она забывала обо всем. Она не отрываясь смотрела на него, видя перед собой не кинозвезду, а человека. Новый Дев стал для нее загадкой… и он ей нравился.
Он ненадолго приоткрыл темные глубины за роскошным фасадом; она разглядела неожиданную боль. А потом Дев перестал ее поддразнивать и начал соблазнять всерьез… Он придвинулся вплотную. Руби говорила ему, что у нее другие цели в жизни, но он ее как будто не слышал. Сам ведь признался, что не считает себя милым и хорошим. Наверное, он не кривил душой. Он так упорно ее домогается… неужели в самом деле его к ней влечет?
Нет, решила Руби. Дело в чем-то другом.
Она смотрела ему в глаза, в его красивые, пронзительные голубые глаза. Потом облизнула пересохшие губы кончиком языка… Он придвинулся еще ближе, положил руку на спинку сиденья. Руби не сразу осознала, что его пальцы ласкают нежную, шелковистую кожу у нее на шее. Постепенно он двигался выше, к затылку, потом погладил ее по голове. Но не тянул ее к себе. Боялся, что она убежит?
Он очутился так близко, что даже при тусклом освещении она заметила красные прожилки у него в глазах. На миг ей даже стало страшно за него… Но страх тут же прошел, сменившись совсем другими ощущениями.
И наконец, он ее поцеловал.
На один глупый, безумный миг ее сознание заполнилось образами Девлина Купера, который целовал на экране многочисленных женщин. Она представила романтические объятия, смятые простыни под яркими лучами юпитеров. А потом картинка пропала — ведь все это было ненастоящим. В отличие от их поцелуя.
Она целовала не киногероя, а вполне реального, живого мужчину, который по-настоящему хотел ее. После того как он раздвинул ее губы языком, она прижалась к нему всем телом. Она погладила его ладонью по груди. Он обвил ее талию; его рука скользнула под короткий жакетик.
Она отвечала со всем пылом, на какой была способна. Его губы были восхитительными, как вино, которое они пили, сладкими, как сорбет…
Руби отвечала, не стесняясь своих чувств, и он невольно заразился ее страстью. Перестал сдерживаться.