Лия Аштон – Поцелуй кареглазой русалки (страница 20)

Лэни кивнула. Откровения Грэя поразили ее до глубины души. Она не понимала, как может мать бросить такого маленького ребенка. При всех недостатках, мать Лэни по-настоящему любила ее. Правда, отец в свое время тоже бросил их, хотя ей было не два года, но дела это не меняло.

— Мой отец тоже ушел из семьи. Мне тогда было одиннадцать лет. С тех пор он ни разу не написал мне и даже не позвонил.

— Значит, вы не видитесь с ним? — Слова Лэни так удивили его, что он остановился посреди дороги.

— Да, я ни разу не видела отца с тех пор, как он ушел.

— Сочувствую вам! — сказал Грэй.

Лэни пожала плечами:

— Ну, по крайней мере, я унаследовала от него крепкое спортивное телосложение. Ладно, хватит об этом! Вы начали рассказывать о том, что к вам приходила новая жена вашего отца.

— Да. Я терпеть этого не могу. Почему-то жены моего отца считают своим долгом поддерживать со мной отношения. Приходят в гости, устраивают совместные обеды. На мой взгляд, пустая трата времени. Ни одна из них не прожила с отцом и двух лет. Я уверен, он и с этой разведется не далее чем через год.

— Представляю, как эта бедная женщина чувствует себя в вашем присутствии.

Грэй с удивлением посмотрел на нее. Похоже, раньше это не приходило ему в голову. Такая реакция рассмешила ее еще больше.

— Представляю, как вы с ней разговариваете, смотрите сквозь нее, а временами просто забываете о ее присутствии. Точно так же вы вели себя и со мной, когда я пришла устраиваться на работу в вашу фирму.

Лэни не стала добавлять, что подобным образом иногда он ведет себя и теперь. Грэй явно хотел возразить, но не нашелся что сказать и промолчал.

— Возможно, в чем-то вы правы.

Лэни бросила взгляд на Лютера. Пес нашел себе приятеля, маленького черного пуделя. Они бегали друг за другом по берегу.

— А вам не приходило в голову, что ваш отец на этот раз по-настоящему влюбился? Может быть, он проживет со своей новой женой всю оставшуюся жизнь?

— Очень в этом сомневаюсь. У них огромная разница в возрасте. Она всего лишь на десять лет старше меня. У моего отца слабость, он постоянно влюбляется, но любовь проходит так же быстро, как и возникает. Я никогда не понимал, как такой умный, прагматичный и осмотрительный человек может быть таким непостоянным во всем, что касается отношений с женщинами. Меня всегда раздражала эта его черта. Так что я нисколько не сомневаюсь: его нынешний брак долго не продлится.

— Странно, как я не догадалась об этом раньше.

От коллег Лэни узнала, что отношения Грэйсона с женщинами всегда были непродолжительными и поверхностными. Должно быть, он унаследовал эту черту от отца.

— Значит, ваш отец по-настоящему влюблялся в своих жен?

— Ну да. Но все быстро проходит.

— А почему вы считаете, что умный и осмотрительный человек не может потерять голову от любви, что в этом плохого?

— Многочисленные браки стоили ему нескольких миллионов, а ведь он заработал их упорным и тяжким трудом.

Лэни с удивлением смотрела на него. Он всегда отзывался об отце с уважением и симпатией. Но теперь, когда они заговорили о многочисленных романах мистера Мэннинга, в голосе Грэя сквозила насмешка и даже презрение.

— А его романы когда-нибудь мешали работе?

— Да, первые браки чуть было не привели к финансовой катастрофе, хотя отец утверждал, что все это пошло ему на пользу. Он получил ценный опыт и научился предпринимать рискованные действия. Впрочем, рисковал он не по своей воле. У него просто не было другого выхода. Если бы он не предпринял определенных шагов, в один прекрасный день потерял бы все свое состояние.

— Значит, ваш отец любит риск и в любви, и в бизнесе?

— Да. — Он поморщился, очевидно, эта черта отца ему тоже не очень нравилась.

— Но это здорово, — восхитилась Лэни.

Они подошли к Лютеру, который сосредоточенно копал яму в песке, что-то отыскивая. Пуделя нигде не было видно. Должно быть, хозяин увел его с пляжа.

— Вы действительно так считаете? А мне и в голову не приходило, что вы такая романтичная особа.

Лэни не знала, стоит ей обижаться или нет.

— Романтика здесь ни при чем. Просто я верю в любовь. И искренне рада за тех, кому довелось встретить любимого человека и прожить вместе с ним до конца своих дней. — Она замолчала, стараясь подобрать нужные слова. — Но все это не для меня.

— Почему вы так считаете?

— Мой последний самый долгий роман продлился всего два месяца, так что для длительных отношений я не гожусь.

— Не знаю, Лэни, но я… мне кажется… — сбивчиво начал он, но не успел договорить: в этот момент раздался страшный визг Лютера.

Грэй и Лэни одновременно бросились к нему. Пес держал на весу переднюю лапу и жалобно скулил. Они опустились на колени. Грэй осторожно взял Лютера за лапу, и тут же его рука окрасилась красным. Судя по всему, лапа сильно кровоточила, но на его красном комбинезоне кровь была не заметна.

Лэни сразу же поняла, что произошло. Видимо, копая песок, пес наткнулся на стекло.

— Возможно, у него в ране остались осколки. Это может быть очень опасно. Вам нужно срочно отвести его к ветеринару. Идите, не задерживайтесь, а я уберу осколки, чтобы другие собаки не порезались, и отменю ваши встречи на сегодняшний день.

Грэй кивнул Лэни и взял Лютера на руки. В эту минуту он не мог думать больше ни о чем, кроме собаки.

Лэни смотрела, как он с Лютером на руках бежит по пляжу. Она еще никогда не видела, чтобы он так быстро бегал. Казалось, совершенно не чувствовал тяжести своей ноши. Она собрала осколки, завернула в полотенце и пошла к ближайшему мусорному баку.

Когда вечером, после работы, Лэни подъехала к дому Грэйсона, она поняла, что совершает большую ошибку. Впрочем, сомнения обуревали ее всю дорогу. В обеденный перерыв она зашла в зоомагазин и в подарок Лютеру купила кость из сыромятной кожи.

Зачем она приехала к Грэйсону? Ведь могла бы отдать подарок завтра на работе. Но Лэни очень беспокоилась за Лютера и хотела как можно скорее узнать, как он себя чувствует. Сначала она думала просто позвонить и спросить, что сказал ветеринар, но побоялась его отвлечь. Зная Грэйсона, думала, что звонок в неурочное время может рассердить его. С другой стороны, она понимала: неурочный визит может рассердить и отвлечь еще больше.

Лэни уже собралась позвонить в дверь и отдать Грэйсону кость для Лютера, когда ее опять что-то остановило. Грэй явно не обрадуется ее приходу. И тогда она решила просто оставить кость на крыльце, а потом позвонить Грэйсону и сказать, что принесла подарок для Лютера, или даже послать сообщение. А может быть, проще позвонить в дверь и убежать? Дверь неожиданно открылась, на пороге показался Грэйсон. На ее лице застыла широкая улыбка.

— Лэни?

Лэни сидела на корточках на нижней ступеньке.

— О! Это подарок Лютеру. Мне кажется, ему должно понравиться.

— Спасибо. — Похоже, он с огромным трудом сдерживал смех. — Очень милая косточка.

— Да, мне тоже так показалось. Ну, не буду вам мешать. Мне пора. Передавайте привет нашему больному.

— А вы разве не хотите проведать Лютера?

Лэни понимала, что не стоит задерживаться, но с радостью приняла предложение.

— Конечно, хочу. Как он себя чувствует?

Грэй широко распахнул дверь перед Лэни.

— С ним все в порядке, наложили несколько швов, сейчас он немного заторможен из-за анестезии. Но, в целом, все обошлось. Ветеринар пообещал, что через пару недель он будет как новенький.

— Здорово!

Лютер лежал свернувшись на большой подушке в холле. Лэни и Грэйсон прошли в гостиную. Лютер сонной, замедленной походкой поплелся за ними и лег на ковер. В большие окна, выходившие на парадное крыльцо, пробивались лучи закатного солнца. Грэйсон стоял у Лэни за спиной. Она повернулась к нему и заметила, что он с трудом сдерживает смех. Должно быть, его позабавила ее растерянность. Действительно, сколько можно стоять и молчать, переминаясь с ноги на ногу? Чтобы преодолеть возникшую неловкость, она подошла к окну, стараясь двигаться как можно более раскованно и непринужденно, но ничего не увидела, ослепленная лучами солнца.

— Почему вы сидели на крыльце?

— Мне не хотелось вас беспокоить.

— Не хотели беспокоить? Вот как? А что, если я хотел, чтобы вы меня побеспокоили?

Лэни рассмеялась, почувствовав невероятное облегчение:

— Вы терпеть не можете, когда вам мешают.

— Для вас я готов сделать исключение.

Внезапно Лэни опять стало неуютно. Чтобы справиться со смущением, она села на корточки перед Лютером и потрепала его за ухо, удивительно приятное, шелковистое на ощупь. Раненая лапа была забинтована, вид у пса очень несчастный, словно он не понимал, кто и за что с ним сделал такое.

— Ну, как ты себя чувствуешь, приятель? — спросила Лэни ласковым, успокаивающим голосом.

Лютер поднял на нее прекрасные шоколадные глаза, в которых застыла боль. Сердце Лэни мучительно сжалось. Откуда взялась эта грусть? С Лютером, слава богу, все будет в порядке. Пара недель, и он забудет о том, что произошло.

Нет, дело не в нем, а в Грэе, в его странном, совсем нехарактерном поведении. Лэни поднялась и пошла по направлению к кухне.