Лия Аштон – Поцелуй кареглазой русалки (страница 17)

— Нет. Если судить по тем жалким грошам, которые платят за участие, может создаться впечатление, что в нашей стране спортсмены совершенно не нужны.

Лэни рассказала о своей работе в школе плавания.

— Почему вы решили устроиться личным помощником? Чем вас привлекла наша фирма?

— Возможно, я всю жизнь мечтала о карьере личного помощника у такого симпатичного парня, как вы. — Лэни силилась улыбнуться, но голос дрогнул, и улыбка вышла неестественной.

— Я говорю серьезно. Мне это действительно важно знать. Вы захотели сменить круг деятельности и попробовать свои силы в деловой сфере?

— Почему бы и нет? По-вашему, это невозможно?

Грэй покачал головой, и Лэни опять стало неуютно.

— Вы уже не так молоды, отдали плаванию десять лет жизни. Или я ошибаюсь?

— Больше десяти лет. О, гораздо больше!

— Но зачем вы бросили то, чего с таким трудом добивались на протяжении многих лет, и решили устроиться личным помощником? Всю жизнь вы ни о чем не думали, кроме медалей, тренировок и новых достижений? Почему решили столь кардинально изменить ее?

Лэни так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони.

— Просто я поняла, что пора уйти из спорта. К тому же в работе личного помощника масса преимуществ.

— Да, не так уж и плохо. Тем более, вам это нравится.

Лэни поморщилась. Этот разговор был для нее просто невыносим.

— Нравится? Ну, это слишком сильно сказано! К сожалению, выбирать не приходится. Большинство людей работает не на своем месте, чтобы как-то свести концы с концами. Так что я не единственная.

Лэни резко развернулась и быстро пошла вперед. Чтобы не дать эмоциям взять верх над собой, нужно было двигаться, и захотелось уйти как можно дальше от него. Ничего не вышло. Спустя мгновение Грэй схватил ее за руку, чтобы не дать сбежать.

— А чего бы вы хотели, Лэни?

В призрачном свете фонариков лицо его почти невозможно было рассмотреть. Но она знала: в его взгляде смешались беспокойство и жалость к ней.

— Желания мои на протяжении спортивной карьеры менялись. Сначала хотела завоевать золотую медаль на Олимпийских играх. Знаете, что случилось потом? Я поняла, эта мечта никогда не сбудется. Тогда я стала мечтать о серебряной медали. Но и эта мечта не осуществилась. Потом довольствовалась тем, что нахожусь в главном составе национальной сборной. За долгие годы я научилась довольствоваться малым. И то, о чем мечтаю сейчас, касается лишь меня. Может быть, когда-нибудь новая мечта сбудется. Но какое вам до этого дело?

— Лэни. — Он запнулся.

Она подумала, что, если прочтет в его взгляде жалость, сострадание или сочувствие, тут же уйдет. Именно такое выражение появлялось в глазах Тиган и в голосе Сиенны, когда Лэни заговаривала с ними о плавании.

Но во взгляде Грэйсона читалось что-то другое. Неизвестное, но от этого не менее волнующее. Он смотрел на нее с пониманием и даже с уважением. Еще никто и никогда так на нее не смотрел. Он опять взял ее за руку.

— Не надо!

— Вы не хотите, чтобы я к вам прикасался?

Лэни кивнула.

— Вы все время ко мне прикасаетесь. В аэропорту, на пляже и теперь.

Сразу же стало стыдно за несправедливые слова. Каждое его прикосновение обжигало ее, кружило голову. Но он-то об этом не знал. Наверное, она очень сильно его обидела. При мысли об этом Лэни покраснела от смущения. Почему прикосновения Грэя действуют на нее так странно?

— Почему вам не нравятся мои прикосновения? — Голос его был низким от едва сдерживаемого волнения.

Лэни опять посмотрела на их соединенные руки. «Моя рука никогда не будет выглядеть хрупкой и женственной. Даже рядом с рукой Грэйсона».

— Когда вы прикасаетесь ко мне, я не могу сосредоточиться, не могу ни о чем думать. — И тут же пожалела о словах, так неосторожно вырвавшихся, решила перевести все в шутку. — Видите, когда вы держите меня за руку, я сама не понимаю, что говорю.

Атмосфера между ними накалялась. Они стояли в полумраке за одним из киосков. Здесь не было ни туристов, ни продавцов. Двусмысленное положение. Все это смущало и беспокоило Лэни. Хотелось уйти отсюда как можно скорее.

— Неужели мои прикосновения действуют на вас так сильно?

У нее перехватило дыхание и закружилась голова.

— Зачем вы все время держите меня за руку? В этом нет никакой необходимости. — Собственный голос показался ей незнакомым, чужим. — Не бойтесь, я не собираюсь от вас убегать. А даже если бы и решила возвратиться в отель одна, спокойно нашла дорогу, не заблудилась бы.

— А вам не приходило в голову, что мне нравится к вам прикасаться? Зачем вы ищете какой-то умысел в моих действиях?

Лэни промолчала, хотя сначала хотела оборвать его, резко возразить: «Не говорите глупостей!» Но когда взгляды их встретились, она прочла в его глазах такую нежность, что раздражение сразу же улеглось. Ее вдруг бросило в жар, показалось, что в эту минуту она стала другим человеком.

Грэйсон смотрел на нее с тем же выражением, как тогда, когда они стояли в море на частном пляже и разговаривали. Ей было очень трудно вынести этот взгляд. Гораздо проще общаться с прежним Грэйсоном Мэннингом. Этот Грэй вызывал странное чувство.

Неужели ей все-таки удалось влюбить его в себя?

Он коснулся ее лица, обнял за талию и резко, почти грубо притянул к себе. Они дрожали от сильного чувства, переполнявшего обоих. Казалось, Грэйсоне нетерпением ждет близости с Лэни, испытывает к ней настоящую страсть.

Впрочем, это вполне в его духе. Лэни не раз убеждалась в том, что под маской холодного, отстраненного человека скрывается личность, полная скрытой, едва сдерживаемой страсти. Она поняла, что Грэйсон — противоречивая, страстная натура.

В эту минуту мысли и сомнения исчезли, словно по мановению волшебной палочки. Больше всего на свете ей хотелось его поцеловать. Грэйсона обуревало такое же желание. Взгляды их встретились, и он понял, что сейчас чувствует она.

Между ними больше не было никаких препятствий. Никакого социального неравенства. Спустя мгновение их губы слились в поцелуе. Прикосновение губ Грэйсона было жестким и яростным, руки переместились с талии на бедра. Обхватив его руками за шею, она крепко прижалась к нему. Его волосы источали головокружительный аромат. Лэни, не сумев побороть искушение, запустила пальцы в длинные густые пряди, забыла обо всем на свете. Прижалась к его сильному мужественному телу. Хотелось прижаться еще сильнее, быть еще ближе, чтобы насладиться теплом, исходившим от него. Он скользнул под платье и стал ласкать ее плечи, спину, потом спустился к талии. Она продолжала гладить его длинные шелковистые волосы. От прикосновений Грэйсона ее тело сотрясала крупная дрожь.

Лэни не знала, как долго длился их поцелуй. А быть может, их было несколько. Мысли путались, мозг был затуманен, она совершенно потеряла счет времени. Ее еще никогда никто так не целовал, нежно и одновременно страстно. Еще ни разу она до такой степени не растворялась в своем чувстве к мужчине. Прикосновения губ и рук Грэйсона сводили ее с ума. В эту минуту для Лэни не существовало ничего, кроме него.

Когда Грэй наконец оторвался от губ, поцеловал ее в подбородок. У Лэни закружилась голова, подкосились ноги.

— Лэни, — пробормотал Грэйсон, и его жаркое дыхание обожгло ей шею.

— Что? Что?

— Мы должны вернуться в отель. Я не знаю вьетнамских законов, боюсь: если полицейские обнаружат нас здесь, сразу же арестуют за безнравственное поведение в общественном месте.

Несмотря на шутливый тон, эти слова вернули Лэни к реальности. Внезапно стало холодно. Она открыла глаза. Неожиданно яркий свет после темноты ослепил ее, она заморгала. Не сразу сообразила, откуда идет этот свет. И вдруг обнаружила, что через ее руку перекинута связка фонариков. Ей вдруг стало жаль эти забытые в пылу страсти яркие бесхитростные фонарики. «О боже, это какое-то наваждение!»

Она, сама не осознавая того, продолжала гладить Грэйсона по волосам. Они стояли, вплотную прижавшись друг к другу. Ее соски терлись о его широкую крепкую грудь. Лэни, словно очнувшись, резко отпрянула от Грэйсона. Лицо залила мучительная краска стыда. Вдруг она почувствовала, как Грэй нежно, но при этом настойчиво взял ее за руку.

— Лэни? — Он ждал от нее чего-то.

Некоторое время она молчала, собираясь с мыслями, в задумчивости, не отрываясь, смотрела на связку фонариков.

— Да, конечно, вы правы. — Голос ее предательски дрогнул. — Нам нельзя здесь оставаться. Если нас арестуют за неприличные действия на улице, разразится международный скандал, и репутация фирмы «Мэннинг» будет испорчена на долгие годы.

— Нам пора. — Грэй наконец-то выпустил ее руку, отстранился и пошел вперед.

Лэни стало грустно и одиноко. Он смотрел на нее вопросительно. Она сделала вид, что не заметила этого.

— Да, пора вернуться в отель и как следует выспаться. Завтра тяжелый день. — Она боялась, что Грэйсон начнет говорить, говорить, говорить и все испортит.

Грэй кивнул, и во взгляде его на мгновение выразилось недовольство.

Они пошли к выходу. Перед ее глазами постоянно проносились воспоминания о волшебном, незабываемом поцелуе. Она всеми силами старалась отогнать от себя эти мысли, но ничего не могла с собой поделать. Все время возвращалась к этому.

Когда они шли по мосту, к Лэни подбежала женщина и подала небесно-голубой фонарик. Лэни взяла его и поблагодарила, она и не заметила, когда его уронила. Но при взгляде на фонарик на глаза навернулись слезы. Она не понимала, почему так тоскливо и грустно. Ведь сегодня вечером исполнились все ее самые смелые мечты. Грэйсон не только обратил на нее внимание, но даже поцеловал. Но тоска усиливалась с каждой минутой.