Литта Лински – За Гранью. Книга 2 (страница 76)

Какое облегчение! Наконец-то он высказал ублюдку в лицо все, что тяготило его долгие годы. И какое безмерное удовольствие смотреть на эту вытянувшуюся рожу, на выражение беспомощного смятения. Похоже, еще немного и принц расплачется или рухнет в обморок.

— Это неправда! Не может быть правдой! — как и следовало ожидать Оливен отрицал очевидное. — Вы лжете, чтобы причинить мне боль. Клевещете на мать. Вы всегда нас ненавидели, Изгой знает почему, и теперь решили выдумать эту гнусную историю в оправдание своей ненависти. Я вам не верю!

— Да пожалуйста, — хохотнул Айшел. — Будто мне есть дело до твоей веры. Главное, теперь ты знаешь, почему не должен называть меня отцом и почему тебя, бедняжку, все эти годы обделяли отцовской любовью.

Оливен резко развернулся и размашистым шагом устремился прочь, не удосужившись даже дать распоряжения об окончании боев. Айшел сделал это за него, благо, даже прихвостни змееныша пока видели в нем короля и не смели ослушаться.

Вернувшись в свои покои, Айшел задумался о своем поступке. Глупо рассчитывать, что правда о происхождении Оливена может остаться без последствий. Дальше притворяться не получится, да и смысла нет. Теперь в любом случае придется предпринимать решительные шаги. Либо отрекаться от бастарда по всем правилам, либо… Отречение через двадцать с лишним лет насмешит всю Доэйю. Нет, этот путь ему не подходит. По сути у него уже нет выбора. Придется наконец решиться на то, что следовало сделать уже давно.

Приняв окончательное решение, король испытал приступ отвращения к себе. И пусть он думал об этом бесчисленное множество раз, в последний — меньше часа назад, но на душе стало гнусно и муторно. Как бы ни бесил его Оливен, а все-таки два десятка лет он изображал перед всем миром отца этого человека. Но если раньше можно было винить во всем Исили, то теперь и сам Оливен умудрился так запутать и испортить все, созданное Айшелом, что заслужил уготованную ему участь. Другого выхода нет.

Предаваясь тягостным раздумьям, Айшел задремал в кресле. Его разбудил стук в дверь. Кому он мог понадобиться посреди ночи? Вслух проклиная поздних посетителей, король все-таки открыл. На пороге мялся паж, а за спиной которого маячила долговязая фигура его высочества.

— Что тебе нужно? — видеть Оливена сейчас было просто мучительно.

— Я хочу поговорить, — тот выглядел уже спокойным, даже доброжелательным. — Думаю, нам стоит обсудить сложившееся положение. Спокойно, без взаимных упреков и несправедливых обвинений.

— Что тут обсуждать? — буркнул король.

— Ваше величество позволит мне войти? — в официальности его обращения слышалась не то издевка, не то укор.

— Как знаешь, — Айшел отступил, пропуская принца.

— Принеси нам вина и фруктов, — приказал Оливен пажу. — Да поживее.

Тот явился через несколько минут с подносом. В графине плескалось гранатовое вино, которое король невзлюбил его с первого визита в Аллойю. Рядом стояли два роскошных кубка из темно-синего стекла. Отослав пажа, Оливен сам разлил вино по бокалам. Айшел тем временем развалился в кресле, прихватив из вазы сочную грушу. Принц протянул ему бокал.

— Пусть я больше не могу звать вас отцом, но это не значит, что мы должны быть врагами, — голос Оливена слегка срывался. — Я верю…

Его тираду прервал стук в дверь. Громкий и настойчивый, он словно возвещал, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Сердце короля ухнуло куда-то вниз. Неужели наступление и штурм столицы?! А он здесь! Нет, не может быть. По донесениям дайрийские войска были далеко, иначе он бы никогда не сунулся в Аллойю. Или все-таки…

— Ваше высочество, — по голосу гвардейца также угадывалась значимость новости. — Там привезли… К вам прибыла…

— Да что ты там мямлишь?! — взвился Оливен. — Говори толком!

— Вас ждет королева Дайрии.

Змееныш тут же забыл о переговорах и устремился за посланником. Айшел же, оставшись в одиночестве, сполна насладился облегчением и предвкушением дальнейшего развития событий. Пожалуй, не стоит слишком спешить с исполнением задуманного. Надо оценить новые перспективы и хорошенько обдумать план действий.

Он потянулся к кубку и отхлебнул вина. Надо же, в хорошем настроении даже эту кислятину можно пить чуть ли не с удовольствием.

— За вас, ваше величество! — он отвесил ироничный поклон находящейся где-то во дворце жене Малтэйра.

Глава 18

— Ты не сделаешь этого! — только Торн мог позволить себе орать на короля Дайрии.

— Ты же знаешь, у меня нет выбора, — голос Валтора звучал устало и безжизненно. — Давай уже прекратим бессмысленный спор и начнем обсуждать детали твоего правления до тех пор, пока я не вернусь.

— Да ты вообще не вернешься! — Элвиру хотелось схватить друга за грудки и потрясти хорошенько. — И мы не прекратим этот бессмысленный, как ты говоришь, спор, пока ты не одумаешься.

— Я не одумаюсь, — король отвернулся. — Вспомни, как ты просил, точнее требовал отпустить тебя в зараженную Фьерру, чтобы спасти Альву. Я ведь тогда говорил тебе ровно то, что ты твердишь мне сейчас. Ты был нужен своей стране, своему королю и не имел никакого права рисковать собой ради женщины. Но ведь ты плевать хотел на все эти доводы, когда опасность угрожала той, кого ты любишь. А ведь у тебя, в отличие от меня, был выбор. Ты мог послать за Альвой своих людей. А за Лотэссой могу приехать только я.

Валтор зло швырнул в Элвира злосчастным свитком с ультиматумом принца Оливена. Самоуверенный щенок, в руках которого находилась королева, требовал от короля Дайрии не только прекратить все военные действия, но также лично явиться за женой в Аллойю с целью заключения мира. При этом короля должен сопровождать отряд не более чем из пятидесяти человек.

Не нужно великого ума, чтобы разглядеть в этом “приглашении” явную ловушку. Как бы ни планировал имторийский принц поступить с Валтором — убить или держать в заключении — ясно одно, в Тиарис король не вернется. Наследника у него нет, а значит страну на какое-то время ждет междуусобица и хаос. Очень подходящий момент для вторжения со стороны имторийцев. Наверняка, план принадлежал не безмозглому мальчишке, а его отцу. Сколько бы эти двое ни ссорились на глазах всей Доэйи, а действуют они, наверняка, сообща.

— Послушай, ну можно его обмануть в конце концов, выдать за тебя кого-нибудь другого. Вы же виделись, когда он был совсем ребенком.

— Ты ведь не послал в Элар кого-то вместо себя, — Валтор прододлжал гнуть свое. — Хотя возможностей было сколько угодно. Нет, ты вбил себе в голову, что должен ехать сам.

— Да! — в отчаянии выкрикнул Торн. — Но я не король! На мне не держалась целая страна. Ты не имеешь права рисковать собой. Даже ради Лотэссы. Отпусти меня вместо себя, умоляю!

— Хочешь оставить Альву вдовой? — мрачно усмехнулся король.

— А ты хочешь оставить вдовой Лотэссу? — в ответ бросил Элвир. — Хочешь, чтобы тебя казнили со всей помпой у нее на глазах?

— Он не посмеет, — в голосе Валтора не было не то, что уверенности, даже надежды.

— Ты сам себе не веришь. Мы оба знаем, что явившись к Оливену ты не спасешь Лотэссу, а лишь сам угодишь в западню. Скорее всего, вам даже не дадут увидеться. В твоей жертве нет смысла, пойми!

— А как поступил бы ты на моем месте? Оставил бы жену в заложницах?

— Я попытался бы перехитрить имторийцев, попробовал бы выкрасть ее из дворца, рассчитывая на помощь латирской знати, вошедшей в доверие к захватчикам. В конце концов, если одна Ириана с помощью парочки шпионов смогла выкрасть королеву из дворца, то уж украсть пленницу тем более возможно.

— Ты же знаешь Лотэссу! Обмануть ее ничего не стоит, сыграв на чувстве благородства. Мы никогда не узнаем, что наплела ей царевна, чтобы выманить из дворца, но можем быть уверены, что это удалось ей без труда. Королеву в отличие от пленницы не стерегут, не сводя с нее глаз. Принц никогда не выпустит из рук столь ценную заложницу. Мы ведь направили послания через Армиру тем, кому можно верить. А толку? Я не могу сидеть и ждать в расчете на призрачную надежду.

— Ну подумай сам, что этот мерзавец может сделать Лотэссе? Не убьет же, в конце концов. Ты сам сказал, что она — бесценная заложница. Он будет беречь ее, как единственную гарантию собственной безопасности.

— Я снова спрошу — ты бы смог спокойно выжидать, если бы на месте моей жены была твоя? Только ответь честно.

Проклятье! Долг требовал лгать, но честь повелевала сказать правду. А правда состояла в том, что он бы помчался ради Альвы на край света, презрев все доводы разума и обязательства. Он ведь уже поступил так. Валтор не зря напоминал ему о той безумной поездке в зараженную Фьерру. И по сей день Элвир был абсолютно уверен, что пошли он кого-то вместо себя, Альву не удалось бы спасти. Да она бы прыгнула с крыши замка, если бы не узнала его. Как бы сильно Торн ни доверял своим людям, но из лап смерти любимую мог вырвать только он.

Неудивительно, что Валтор чувствует то же самое. Но Валтор — король. Единственный, незаменимый совершенно необходимый своей стране.

— Ты не имеешь права сравнивать нас, — тихо ответил он, опуская глаза.

— Значит, ты признаешь, что на моем месте поступил бы так же?

— Я не на твоем месте, Валтор! Наша ценность не равна. Ты — король, а я всего лишь маршал. Почему я должен объяснять тебе, как ребенку, очевидные вещи?! Я знаю, что значит для тебя Лотэсса…