Литта Лински – За Гранью. Книга 2 (страница 11)

— Я хочу услышать историю, которую рассказала вам Лотэсса, а уж что делать с этим знанием я решу сам.

— Вы помилуете мою мать и брата?

— Вы торгуетесь? — гневно воскникнул Нейри.

— Нет, — глухо отозвался Таскилл. — Я молю.

Он порывисто вскочил из-за стола и опустился на колени.

— Пощадите мою мать и Лана, ваше величество. Если угодно, сошлите их, но не оставьте им жизнь и свободу. Я расскажу вам все, что знаю. В вашем распоряжении моя жизнь, но проявите милосердие к ним.

— Вы ничего не говорите об Эдане Линсаре, тогда как он сам признался, что состоял с вами в заговоре.

— Эдан — взрослый мужчина и первый рыцарь королевства. Он сам решил прийти к вам, понимая последствия. Желай он спастись, просто исчез бы. Отправился бы к сестре в Дайрию. Ведь почти никто не знал, что он в Вельтане. Но Эдан рассудил иначе. Я скоблю о его решении, но принимаю его и горжусь своим другом.

Это невыносимо! Невыносимо на фоне благородства и самопожертвования заговорщиков видеть, как жалок и слаб ты сам. Будь в мире справедливость, голову Рейлора следовало бы увенчать короной, а не класть на плаху. Но королем станет он, Нейри. И ему, как королю, пора начать править и принимать решения. Первое он примет прямо сейчас.

— Я отпущу эну Алдору, — видя, что Таскилл хочет что-то сказать, Нейри жестом остановил его. — Знаю, что по закону я не имею на это права. Но и мой покойный брат не имел прав на то, что делал со страной. Будучи королем, он творил, что вздумается. В этом я последую его примеру. Остается лишь надеяться, что моя блажь, идущая вразрез с неписанными законами правления, не окажется столь пагубной для Элара. Итак, я дам вашей матери свободу. На какое-то время, пока все не утихнет, пусть эна Алдора отправится в Лиртию, в ваш родовой замок. Мне придется объявить ее безумной и действовавшей в состоянии временного помутнения рассудка. Как король я имею право помиловать пожилую женщину, лишившуюся разума. Позже она сможет вернуться в столицу, если пожелает. Вас же с братом и Эданом Линсаром я отпускаю, сняв все обвинения в заговоре. Я осознаю, что это вызовет скандал на всю Доэйю, но мне все равно. Если уж монархи соседних держав закрывали глаза на зверства во Фьерре, то это точно переживут.

— Ваше величество, — голос Рейлора дрожал. — Я и надеяться не смел… — он замолчал, не находя слов, а затем тихо проговорил, обращаясь будто к самому себе: — Похоже, Элару наконец-то повезло с королем.

— Бросьте, — почти зло ответил Нейри. — Какой из меня король? Вряд ли из меня выйдет правитель намного лучше, чем из Йеланда. Быть может, у меня есть совесть и любовь к своей стране, но в то же время мне бесконечно недостает мудрости и опыта истинного правителя. Единственный способ это возместить — окружить себя порядочными и умными людьми. И дурак бы я был, если бы вместо этого рубил им головы!

Глава 7

Дэймор любовался спящей девушкой, сжимая ее в объятиях крепко, но в то же время бережно. Странное упоение ее красотой, хрупкостью и беззащитностью сильнее прежнего кружило ему голову. Лотэсса пошевелилась и вздохнула во сне. Заглянуть бы в ее сновидения. Только вот его любопытство может обойтись малышке слишком дорого. Проще и безопаснее навеять ей сны с нужным сюжетом. Но уже в другой раз. Девушка проснулась.

— Выспалась, моя маленькая?

Лотэсса посмотрела на него, словно не узнавая. Но растерянность в фиалковых глазах быстро сменилась гневом. Она попыталась вывернуться из объятий Дэймора, но тот держал ее крепко.

— Убери руки! — зло выкрикнула она.

— Значит, тебя не устраивают мои руки, цветочек? — он хищно улыбнулся. — Ну что ж, могу и убрать, раз ты так хочешь.

Девушка и пискнуть не успела, как оказалась зажата в тиски змеиных колец.

— Так лучше? — Дэймор склонил голову к ее лицу.

— По крайней мере, не хуже, — огрызнулась Лотэсса.

— Да ну? — он обернулся еще одним кольцом вокруг ее плеч и сжал тиски сильнее. — А так?

— Пусти, — прохрипела девушка.

— Отпущу, когда наиграюсь, — весело ответил Странник. — Тебя все-таки следует научить почтению, пока ты не разозлила меня слишком сильно.

И он с удовольствием сжал ее еще крепче, впитывая страх и ненависть пленницы. Он чувствовал ее боль и упивался ею. Выдавливал воздух из легких, останавливал ток крови, пережимая конечности, заставлял сердце бешено биться в тесной темнице ребер. Стоит слегка увеличить силу и кости начнут ломаться, разрывая нежную белую кожу. Но он не станет. Надо полагать, девочка и без того усвоила урок. Хватит с нее.

Дэймор внезапно разжал кольца, дав Лотэссе рухнуть на траву. Девушка задыхалась и корчилась от боли. Она подняла на него глаза, в которых вместо ненависти читался укор. Странник вновь принял человеческий образ.

— Зачем ты терзаешь меня, Дэймор? — ее голос звучал безжизненно и спокойно. — Хочешь убить — убей. Но постоянные истязания — это слишком даже для тебя. Ты говорил, что презираешь Йеланда, но при этом, должно быть, не тронул его и пальцем. А я, не сделав тебе ничего дурного, удостоилась похищения и пыток.

— Тебя приятно мучить, — признался Странник. — Ты прекрасна, как цветок или бабочка. А я из тех, кому нравится обрывать бабочкам крылья. Но я могу дать тебе новые.

— Чтобы иметь возможность вновь оборвать их?

— Вот именно! Ты начинаешь понимать, — он поднял девушку с травы и принялся бесцеремонно вертеть, осматривая причиненные повреждения. — Вроде, ничего даже не сломано. В этот раз я старался быть нежным с тобой, цветочек.

— А если в следующий раз случайно убьешь? — Лотэсса пристально смотрела ему в глаза, и от этого взгляда почему-то становилось не по себе.

— Ужасно разозлюсь на себя. Надо быть дураком, чтоб сломать такую игрушку.

— Игрушка, значит? — она горько усмехнулась. — Бабочка, цветочек… Чудные аллегории. Кто бы мог подумать, что Изгой — палач с тонкой поэтичной душой.

Дэймора неожиданно задели ее слова, он испытал что-то отдаленно напоминающее укол совести.

— Мне нравится тебя мучить, — повторил он. — И все же я не делаю этого без причины. Ты разозлила меня дерзостью, а я лишний раз напомнил, кто из нас кто. Я — божество, а ты — маленькая безмозглая смертная.

— Почему безмозглая? — обиделась Лотэсса.

Дэймор рассмеялся.

— Потому что, будь у тебя мозги, ты бы вела себя поскромнее, ценя свою короткую жизнь и хрупкое тело. Не злила бы меня.

— Да я тебя не злю! — воскликнула она. — Это ты цепляешься и в любом слове видишь предлог поотрывать крылья!

— Ладно, сердце мое, не будем ссориться. Давай лучше поговорим. Ты ведь так и не рассказала, откуда знаешь о моих намерениях относительно судьбы Анборейи.

— Тоже мне, великая тайна, — хмыкнула Лотэсса, предусмотрительно отходя от него подальше. — Даже дети болтают о Закате Мира. И о том, что именно ты станешь его причиной.

— Может быть, но все, кроме жриц, воспринимают это как легенды и сказки. А жрицы верят, что я навеки скован цепями небытия. Ты же говорила слишком уверенно, как о чем-то непреложном, а не о старой замшелой легенде. Так что тебе известно? И главное — откуда?

— Ну, — протянула девушка, явно соображая, как бы подостовернее солгать. — Я знакома с шургатской ведьмой. Она знает о на'ари и повелевает тенями. Вот тени ей и предсказали Закат Мира и твое возвращение.

Надо же — не врет. Почти не врет. Но явно что-то недоговаривает. Хотя эти тени — те еще мелкие занозы. Даже Странники не любили связываться с этими созданиями, не до конца понимая их природу. А вот люди порой подчиняли тени, наивно считая себя их хозяевами, хотя в действительности, скорее, они служили теням. Бестелесные сущности, подобно Звездным путникам не знали границ между мирами. А время было для них дорогой, по которой тени запросто сновали из конца в конец.

— Я тебе почти верю, — для разнообразия Дэймор решил быть покладистым. — Но ты ведь знаешь больше, чем говоришь. Так?

— Я есть хочу, — заявила Лотэссу, нарочито меняя тему.

— Не хочешь, — возразил он.

Исцелив девушку, он заодно избавил ее от таких слабостей, как голод, жажда, способность мерзнуть или изнывать от жары.

— Хочу! — капризно повторила она.

— Ладно уж, — проворчал Дэймор. — Будет тебе еда, хотя я предпочел бы не возиться со всеми этими человеческими глупостями. Этак ты еще потребуешь одеяло на ночь.

— И потребую, — Лотэссе, похоже, понравилось наглеть.

— Обойдешься. И так не замерзнешь. Уж я позабочусь, — самодовольно ухмыльнулся он, наслаждаясь мгновенной вспышкой ее страха.

— Бедная Маритэ. Не сладко же ей у тебя приходилось.

Дерзкая реплика Лотэссы вызвалf в душе Дэймора бурю непрошенных воспоминаний. Девчонка заслужила очередного наказания за свои слова, но, похоже, ее проще убить, чем научить благоговейному трепету перед Странником.

— Ты хотела ужалить меня, как змея, но вышел не более чем комариный укус.

— Змеи больше по твоей части, — тут же ехидно парировала она. — И если ты общался с Маритэ в таком облике, то неудивительно…

— Удивительно, что ты все еще цела с твоим-то языком, — вздохнул Дэймор. — А Маритэ, если хочешь знать, была здесь счастлива. По крайней мере, она казалась счастливой. И кто знает, как бы все повернулось, если бы не проклятые Хранители.

— Ты до сих пор тоскуешь по ней? — на этот раз в голосе девушки не было и тени ехидства.