Литта Лински – За Гранью. Книга 1 (страница 40)
Вскочив в седло, Альва обняла Астель за шею и зарылась лицом в ее серебристую гриву. Она любила свою лошадь за красоту, резвость, ум и покладистый нрав, а еще за то, что каждый взгляд на Астель пробуждал воспоминания о ее дарителе. Знал бы эн Элвир, что у них сейчас творится…
Дорогу развезло от частых дождей, и до замка Тайрина Ферра добрались почти затемно. Им довольно долго пришлось ждать, пока опустят мост. Было холодно, и начал накрапывать дождь. Когда же Свеллы наконец добрались до ворот, их встречал не дэн Тайрин, а его сестра.
По виду дэна Ферр казалась не намного моложе Хэнн. Альва недолюбливала суровую, властную соседку и радовалась тому, что встречи их были редкими. Старая дама была вечно недовольна всем на свете, поэтому Альва ничуть не удивились неласковому приему.
— Дэн Свелл? — она почти уткнулась длиннющим носом в лицо Барниса. — Да как вы посмели явиться сюда?!
Это, пожалуй, слишком даже для старой карги. Будь Альва одна, она бы тут же развернула лошадь и отправилась обратно. Хотя будь ее воля, она бы тут вообще не оказалась.
— Простите, дэна Арнера, — Барнис выглядел растерянным, но старался держаться любезно. — Я знаю, мы явились незваными, но мне очень нужно повидать Тайрина.
— Повидать? — задыхаясь от злобы, прошипела старуха. — Вы уже повидались с моим братом две недели назад.
— Да, Тайрин приезжал к нам, но…
— Приезжал! Хотя я умоляла его не делать этого. Я настаивала, чуть ли не поперек дороги ложилась, чтоб не пускать его. Но он уехал, влюбленный дурак! Решил лично разузнать, что это у вас творится. Вот и узнал, — лицо дэны Ферр в сгущающихся сумерках казалось особенно зловещим.
— Что с Тайрином? — Барнис подался вперед.
— Думаю, вам стоит взглянуть лично, — дэна Фэрр обхватила руку Барниса сухими скрюченными пальцами и поволокла его за собой.
— Олан, Альва, оставайтесь здесь — приказал старший брат.
Они не посмели ослушаться и остались во дворе мокнуть под дождем, который как назло усилился. Впрочем, дождь, темнота и холод беспокоили молодых людей куда меньше, чем странное поведение хозяйки замка, ее обвинения и намеки.
Барнис вернулся почти час спустя.
— Едем домой, — коротко приказал, вскакивая на коня. — Дэн Тайрин болен.
— Но как? — сдавленно прошептала Альва.
— Ты же слышала, он был у нас в замке, — не оборачиваясь, ответил брат.
— Сжальтесь над нами светлые богини, — она едва могла говорить. — Что же теперь будет?
— Что будет? — Барнис оглянулся и его лицо озарила внезапная вспышка молнии. — Ты отправишься в Дайрию, к своему Торну. Ты спасла ему жизнь, пусть возвращает долг.
Глава 4
Лотэсса оторвала взгляд от окна, поймав себя на том, что уже довольно долго бессмысленно смотрит на струйки дождя, стекающие по стеклу. Она опустила глаза в книгу и прочла половину страницы, прежде чем поняла, что уже читала это место. Девушка со злостью захлопнула книгу, чем привлекла внимание фрейлины.
— Энья Лотэсса, прошу прощения за непрошеный совет, но мне кажется, вам стоит хоть ненадолго покинуть свои покои. Вы уже больше недели никуда не выходите, чахнете и грустите.
— Но ведь дождь же, — рассеяно отозвалась Тэсс.
— Три дня назад вовсю светило солнце, а вы так же сидели здесь, — в голосе графини звучал деликатный укор.
— Я выходила на балкон, — Лотэсса поймала себя на том, что оправдывается.
— Кроме того, — продолжала эна Фиделл, — прогулки — не единственное развлечение, которое можно найти в Ортейне. Почти каждый вечер придворные проводят в играх, беседах и других забавах.
— Но мне-то там делать нечего, — против воли ее голос прозвучал слишком мрачно.
— Почему это? — графиня встала, отложив пяльца. Она явно приготовилась к бою. — Разве его величество не дал явно понять, что вы — его почетная гостья? Вам давно следует занять достойное вас место при дворе Ортейна.
— Я его и так занимаю, — Тэсса невесело улыбнулась. — Мое место — здесь. Я — эларка, и никогда не стану своей при дворе короля Малтэйра.
Лотэсса не стала добавлять, что ей вовсе не хочется сходиться с придворными. Единственный человек, чье общество ее манило — король, но Валтору нет до нее дела.
— Вы не правы, энья Лотэсса, — с укоризной заметила графиня. — На балу вы пользовались ошеломительным успехом. Уверена, цвет общества с удовольствием примет вас в свой круг. Вам стоит только отбросить сомнения и прийти хотя бы один раз. Да что я говорю, разве вы не видели стопки приглашений?
Эна Фиделл вышла и почти тут же вернулась с серебряным подносом, на котором и впрямь красовалась приличная горка конвертов и сложенных записок.
— Вы же их даже не читаете!
— Не читаю, — признала Тэсса. — Но вы правы, графиня, во имя простой вежливости мне стоило хотя бы ответить на все эти послания. Я обязательно займусь этим… позже. А скажите, — она невольно замялась, — его величество участвует в подобных забавах?
— Крайне редко, насколько мне известно. Наш король — не Йеланд Ильд, вы уж простите. Ему не до развлечений, особенно в последнее время, — в тоне эны Фиделл слышалась гордость за своего короля. — Впрочем, его величество иногда посещает приемы маркизы Винелл.
— Это та дама, с которой Вал… король танцевал на балу? — Тэсс очень старалась казаться равнодушной, но голос предательски дрогнул, а к щеки заполыхали.
— О да, это она, — теперь фрейлина говорила, почти не скрывая неодобрения. — Всем известно, что эна Винелл является для короля эм-м… дамой сердца. Не подумайте, что я осуждаю его величество, — торопливо добавила она. — Король не женат, и в его положении подобные увлечения простительны. Что же до самой маркизы…
— Она не лучше и не хуже любой другой дамы, которая могла бы занять ее место, — бесцеремонно перебила Лотэсса.
Она просто не в силах выслушивать откровения о любовнице Валтора. Девушке нестерпимо захотелось остаться одной и дать волю слезам.
— Вы правы.
Тэсса удивленно подняла глаза на фрейлину, она не думала, что эна Фиделл согласится с ней.
— Быть королевской фавориткой — сомнительная честь для женщины, которая заботится о своем добром имени, — с достоинством заметила графиня. — Впрочем, юные вертихвостки совсем не разделяют моих взглядов. Да и зрелые женщины, когда дело касается благосклонности короля проявляют недопустимое легкомыслие. Почти все дамы двора влюблены в его величество.
Лотэсса молчала, изо всех сил надеясь, что темнота пасмурного дня скроет пылающее лицо. В словах фрейлины ей слышался намек и предостережение. Неужели эна Фиделл разгадала ее тайну?
— Но, — тут графиня хитро улыбнулась, — кому я это говорю? Уж вам-то известно, как это бывает. Должно быть, все мужчины Вельтаны сходили по вам с ума, энья Лотэсса? Да что там, — она игриво махнула рукой, — И наших кавалеров вы очаровали на первом же балу.
— Бросьте, эна Фиделл, — Тэсса слабо улыбнулась, радуясь, что беседа перешла в другое русло. — Дело лишь в новизне и моем эларском происхождении. Уверена, что никому нет до меня дела, — говоря обо всех, она думала лишь о Валторе.
— Именно поэтому вас заваливают письмами и приглашениями. Вам и впрямь стоит ответить, а еще лучше сходить хотя бы на пару приемов. Уверена, это поможет справиться с осенней хандрой.
Уверившись, что графиня не попрекает ее влюбленностью в короля, Тэсса испытала к фрейлине теплые чувства. Она даже решила разобраться с грудой посланий, чтоб доставить эне Фиделл удовольствие.
Среди прочих бумаг на подносе выделялись лиловые конверты, которых, казалось, было больше, чем остальных посланий вместе взятых. Терзаемая неприятным предчувствием, Тэсс перевернула ближайший из них, чтоб рассмотреть имя отправителя. Так и есть — Табрэ, ослепи его молния!
Лотэссе захотелось тут же выбросить, а еще лучше сжечь все его послания, не читая. Но вряд ли графине подобное обращение с письмами придется по душе. Даже по отношению к Табрэ, которого при дворе не очень-то жалуют. Девушка вздохнула и распечатала конверт, лежавший сверху.
«Моя прекрасная энья Лотэсса, сколь долго вам будет угодно мучить преданного поклонника надменным молчанием? Как много времени минуло с нашей встречи на балу, которая показалась мне знаком судьбы. Увы, теперь я вижу, что судьба предназначила мне лишь страдания и боль разбитого сердца. И все же я не могу оставить надежду снова видеть вас, слышать ваш голос. О как бы я хотел вновь танцевать с вами, но теперь это счастье возможно лишь во сне. Мечты и страдания я поверяю бумаге, но вы, жестокая, не удостоили и строчкой ответа все те стихи, что я присылал вам. Быть может, вам надоест мучить безумно влюбленного поэта и вы захотите услышать из его уст строки, вдохновленные вашей божественной красотой. Не смея надеяться, я все же зову вас посетить поэтический вечер, который устраивает завтра вечером маркиза Винелл. Неужели же мои полные страсти и боли стихи будут слушать все, кроме той, кому они предназначены? Сжальтесь энья Лотэсса и почтите своим внимаем бедного поэта. Навеки ваш раб — Искель Табрэ».
Тэсса невольно морщилась, читая это пафосное послание, полное притворной страсти. В искренность чувств бедного поэта она нисколечко не верила. За время, проведенное во дворце, она слишком хорошо узнала его репутацию. Девушка уже готова была выбросить письмо, а вместе с ним и остальные лиловые конверты, когда глаза зацепились за строчку с именем маркизы Винелл.