Литта Лински – За Гранью. Книга 1 (страница 18)

Тэсс проводила дни в прогулках по берегам озера или горным дорогам, а вечера за книгами, гитарой и бесконечными разговорами с братом. Она потеряла полгода жизни с ним, и теперь старательно наверстывала упущенное. Впрочем, даже не расставайся они ни на день, бы все равно не устали от бесед и общества друг друга.

Брату и сестре ужасно не хотелось наносить визиты или принимать у себя гостей, но совсем избежать этого не удалось. Даже не прибудь они в Норту в сопровождении отряда королевских гвардейцев, такое событие как приезд молодых Линсаров точно не удалось бы скрыть от соседей. Эдану с Лотэссой удалось ограничить встречи только родственниками — семьями сестер Мирталь. Тетушки Лисетта и Ниола были добродушными и в общем-то славными женщинами, хоть и не могли порой скрывать проблески зависти к удачливой судьбе младшей сестры. Тэсс даже обрадовалась встрече с кузинами, но очень скоро заскучала в их обществе.

Заверив родню в том, что еще не однажды пожалуют к ним в гости и примут у себя, молодые Линсары смогли вернуть себе покой и уединение. Тэсса почти не вспоминала о том, что за кольцом Малахитовых гор вот-вот начнется, если еще не начался, Закат Мира. Здесь гибель Анбореи казалась не более, чем страшной сказкой. Поначалу Лотэсса одергивала себя, напоминая, что каждая маленькая радость — временная, и что скоро — всему конец. Но потом перестала, решив, что жить мгновением — лучшее, что можно сделать в ее положении. Иногда ей ужасно хотелось рассказать Эдану все, но она не столько боялась, что брат не поверит, сколько не желала взваливать на его плечи тяжкую ношу знания.

И все-таки ни захватывающая дух красота природы, ни счастье проводить время рядом с братом не могли избавить девушку от тоски. Поначалу она воспринимала печаль, тенью следовавшую за ней, как тоску по гибнущему миру. Но научившись жить одним днем, поняла, что дело не в Закате Мира или не только в нем. Заглянув себе в душу, Тэсс поняла, что скучает по Валтору. Ей невыносима была мысль, что оставшееся время она проведет вдали от него. Когда сожаления о несбывшемся накатывали с особой силой, Лотэсса начинала упрекать себя. Ведь теперь рядом с ней Эдан и если очень повезет, они до самого конца будут вместе. Еще девушка ругала себя за то, что в обществе Валтора тосковала по Эдану, а в обществе Эдана — по Валтору. Надо же, некоторые девицы разрываются между двумя поклонниками, а она — между братом и любимым.

Но как бы ни терзалась Тэсса, она знала, что сделала правильный выбор. Тот Валтор, которого она встретила в Тиарисе не любил и почти не знал ее, а того, кому принадлежит ее сердце больше нет. Зато Эдан любит сестру так же сильно, как она его, и вряд ли недавно поселившаяся в ее душе любовь может стать сильнее этих уз. И все-таки бывали моменты, когда ей хотелось побыть одной просто для того, чтобы подумать о Валторе, перебрать в памяти, как драгоценности в шкатулке, воспоминания о времени, которое они провели вместе. Теперь, когда пелена ненависти не туманила разум Тэсс, многие слова поступки и слова Дайрийца представали совсем в ином свете. Но как бы ни злила девушку прошлая слепота и собственная несправедливость по отношению к Валтору, случившегося никогда не изменить. Остается лишь жалеть о жестокой насмешке Богини сначала соединившей, а потом разлучившей их, во имя своих целей, которых все равно не удалось достичь.

Вот и в этот вечер Тэсса сидела на обрыве, глядя на воды озера, отливающими серебром на фоне розовых и сиреневых закатных облаков. При взгляде на озеро ей часто вспоминалось море Туманов, по которому они с Валтором плыли на корабле. На самом деле зеленовато-серые воды Имрэ даже в солнечный полдень мало походили на ярко-синие морские просторы. Кроме того, море было бескрайнем, а озеро со всех сторон окружено горами. Но почему-то мысли о море чаще всего приходили именно здесь. Так же, как тогда на палубе, она могла часами смотреть на воду, почти не двигаясь и не меняя позы. Не зря Валтор однажды сравнил ее с носовой фигурой корабля.

Тэсс вздохнула.

— О чем грустишь, сестричка? — раздался за спиной голос Эдана.

Неожиданно вырванная из мира своих мыслей и воспоминаний девушка вздрогнула.

— Ты напугал меня, — призналась она.

— Ну, прости, — Эдан развел руками. — Холиз уже накрыла к ужину и приготовила чудный холодный малиновый чай, который ты так любишь. Я не нашел тебя в замке, зато увидел с балкона. Ты часто тут сидишь, сестренка.

— Тут красиво, — отозвалась Тэсс.

— Дело только в этом? — брат опустился на землю, рядом с ней. — Мне иногда кажется, что ты хочешь побыть одна.

— Иногда я и хочу, — призналась Лотэсса.

— А еще ты грустишь.

Она молча кивнула, не имея ни сил, ни желания отрицать очевидное. Врать брату было труднее, чем обманывать саму себя.

— Может быть, расскажешь?

Он не требовал и даже не просил, оставляя за Тэссой полную свободу выбора. А она вдруг почувствовала, что больше не в силах хранить все свои тайны. Даже если брат не поверит и будет смотреть на нее с удивлением и жалостью, как Валтор или Итон Карст. Или что еще хуже — поверит и осудит ее за то, что не смогла спасти мир или за то, что связалась с дайрийским королем. Пусть сам решает, что делать с этим знанием.

— Я пыталась тебя уберечь, — она сделала последнюю попытку избавить брата от ноши, которую несла сама.

— Меня не надо беречь, я — твой старший брат, не забыла? — в голосе Эдана звучали обида и грусть. Очевидно, недоверие сестры сильно задело его. — Это я должен беречь тебя, Тэсс. Недомолвки, намеки, тайны — все это окружает тебя как стена с тех пор, как ты исчезла, а потом вновь оказалась в Вельтане. Как много я не знаю?

— Ты не знаешь почти ничего, а узнав, поймешь, почему я не спешила рассказывать.

— Давай ты уже начнешь, а я, выслушав, решу, как к этому относиться.

И Тэсса рассказала с самого начала, с захвата Элара. Как можно рассказать брату о том, как пала его страна, которая на его памяти одержала блестящую победу над захватчиками? Какими словами описать казнь короля и принца? И самое трудное — поведать о его собственной смерти. А ведь это только начало. Потом она рассказала о змеехвостом чудовище, высасывающем из людей страх и ненависть перед тем, как убить их. О шургатской колдунье Энлил, о жрицах Маритэ и, наконец, о самой Маритэ.

Но сложнее всего было признаться, что на протяжении всей этой немыслимой истории рядом с ней находился человек, виновный в смерти Эдана. Говоря о Валторе, Тэсса чувствовала себя предательницей, но считала себя не в праве утаивать столь важную часть повествования.

Как бы ни старался Эдан, он не мог скрыть недоверия, сквозившего в глазах и выражении лица. Но сомнения были естественны. Больше всего Тэсс боялась увидеть на лице брата упрек или того хуже отвращение. Но вместо этого видела лишь понимание и сочувствие. Лишь бы за этим не крылась жалость к сумасшедшей бедняжке, которая будучи понятной и ожидаемой, все равно неимоверно злила девушку. Эдан ни разу не перебил ее, оттого Тэсса не могла понять, что он думает по поводу услышанного. С одной стороны рассказывать что-то молчаливому слушателю куда проще, чем постоянно отвлекаться на вопросы и объяснения, с другой — тяжело совсем не понимать, какое впечатление производит история.

Дойдя до конца своих приключений, Лотэсса выжидающе уставившись на брата. Но тот молчал.

— Скажи уже что-нибудь, — нетерпеливо потребовала она. — Все, что угодно, кроме того, что не знаешь, что сказать. Можешь назвать меня безумной, я не обижусь. Так делали все, кому удавалось услышать хотя бы малую часть того, что я поведала тебе. Можешь назвать меня неудачницей и дурой, которая загубила мир оттого, что совсем не знает людей. Можешь назвать меня предательницей за то, что связалась с тем, кто виноват в твоей смерти. Можешь…

— Сестренка, может, ты все-таки дашь мне сказать самому? — насмешливо перебил Эдан, оборвав сестру на полуслове.

— Знаешь, поначалу мне хотелось думать, что ты не совсем в своем уме и живешь во власти странных выдумок. Но чем дольше ты говорила, тем больше я понимал, что такое просто невозможно придумать. Но в то же время поверить тому, что я узнал, безумно трудно. Сама посуди — магия, чудовища, Изгой и Маритэ и в довершение всего, круговорот времени.

— Так ты мне веришь или нет? — перебила Тэсс.

— Верю, — он взял ее за руки. — Если я не буду верить тебе, то чему тогда вообще верить? Невероятно трудно все это принять, но, по крайней мере, теперь многое стало понятно. Достаточно посмотреть на то, как внезапно изменился Йеланд. Да и наша победа при Латне всегда казалось мне каким-то странным, невероятным стечением обстоятельств. Мы не могли, не должны были победить, но победили. И твое необъяснимое исчезновение…

— Ты осуждаешь меня за то, что я оговорила гадючью троицу? Имей в виду, это моя идея, не Карста.

— Не осуждаю. Благородства в вашем сговоре, разумеется, нет, но, полагаю, что сам поступил бы так же на твоем месте, ради своей страны и своего короля, который, как мы теперь знаем, того не стоил.

— А за Валтора? За Малтэйра, — быстро поправилась она. — Ты осуждаешь меня за то, что принимала не только его защиту и заботу, но и его чувства? И за то, что… полюбила?