Литта Лински – На Грани (страница 85)

— Еще чего не хватало, — поморщился король. — Я не настолько кровожаден, как вам кажется.

— Ну разумеется, нет, — слова девушки так и сочились сарказмом. — Вы бесконечно добры и благородны!

— Я рад, что вы наконец-то нашли во мне хоть что-то хорошее. И, кстати, имейте в виду, как только вы вернетесь в столицу, состоится коронация, а сразу после нее — наша свадьба.

— Нет! Я не хочу! — невольно вскрикнула Тэсс.

Она осознавала, что протесты совершенно бессмысленны, король лишь разозлится. Однако, вопреки ожиданиям, Дайриец скорее развеселился, забавляясь ее мученьями.

— Не помню, чтобы я интересовался вашим мнением на сей счет. Формальное предложение руки и сердца — скорее дань вежливости и традициям… хотя, не скрою, мне было бы приятно получить ваше согласие.

— Вы никогда его не получите!

— Получу, — спокойно возразил Малтэйр. — Вы забываете, энья Лотэсса, о самых весомых аргументах, способных повлиять на любое ваше решение. Как я понимаю, Таскиллы все еще дороги вам? Если вы откажетесь стать моей женой и королевой Элара, я прикажу бросить эну Алдору в темницу, а вашего Лана — казнить.

— Будьте вы прокляты! — выкрикнула она.

Боль сжала сердце когтистой лапой, воздух в легких будто разом закончился, а стены, окна и мебель зашлись в безумной пляске. Теряя сознание, Тэсса почувствовала сильные руки, подхватившие ее, и увидела неподдельный страх, плеснувшийся в зеленых глазах, неожиданно оказавшихся слишком близко от ее лица.

Придя в себя, девушка поняла, что лежит на кровати. Оторвав голову от подушек, она огляделась. Комната — явно спальня — оказалась жутко вычурной и помпезной. Красно-бордовые тона в изобилии золота производили гнетущее впечатление. Тэсс без труда догадалась, в чьей опочивальне оказалась. Такое же вот вычурное безвкусие предпочитал в одежде король… покойный. Что ж, логично, что Дайриец перенес ее в свою спальню, раньше принадлежавшую Йеланду Ильду. Очевидно, у узурпатора просто не было времени сменить обстановку комнаты. Вряд ли его вкус совпадал с предпочтениями бывшего хозяина апартаментов. Лотэсса приподнялась на локте и вдруг заметила картину у изголовья кровати. Ее собственный портрет! Тот самый, работы Нейри Ильда. Значит, Малтэйр забрал его, чтобы повесить у себя в спальне. Очень интересно!

За своей спиной девушка услышала движение и резко обернулась. Как и следовало ожидать, пожаловал сам Дайриец.

— Очнулись? — голос звучал холодно. — Хвала богиням. Учитывая обстоятельства, мне крайне не хотелось звать лекаря.

— Теперь не придется, — Тэсса постаралась придать своему тону тот же ледяной оттенок. — Зачем у вас эта картина?

— Она мне понравилась, — король и не думал оправдываться. — Прекрасная работа, кроме того, вы на этом портрете улыбаетесь. Я имею в виду настоящую, искреннюю улыбку, а не те исполненные яда и сарказма ухмылки, которые мне доводилось видеть на вашем совершенном лице.

Можно подумать, ты сам способен искренне улыбаться, со злобой подумала девушка.

— Вас не смущает то, что художник казнен по вашему приказу? — Тэсса с вызовом посмотрела на мужчину.

— Я приказал казнить не живописца, а принца, — отрезал в ответ Малтэйр. — Что не мешает мне сожалеть о его талантах. Вас он изобразил просто восхитительно, — король бросил взгляд на обсуждаемый портрет.

— Это не я, — возразила она. — Девушка, что улыбается на этой картине, умерла в тот день, когда захватили ее город и казнили ее жениха.

— Умерла! — с издевательскими интонациями передразнил Дайриец. — Не слишком ли много патетики, энья Лотэсса? Почему бы наконец не смириться с существующим положением вещей? Ильды мертвы, а вам придется выйти за меня…

— Придется, — помертвевшим голосом повторила она. — Ведь вы в любой момент можете вспомнить о Таскиллах… как сделали это сейчас. Зачем?! — боль и злость выплескивались в словах. — Хотите проверить, до какой степени унижения я способна дойти, защищая тех, кто мне дорог?

— А почему бы и не проверить? — зеленые глаза недобро сверкнули. — Мы как раз в спальне…

Тэсс, не помня себя от ярости, размахнулась, чтобы ударить оскорбившего ее мужчину. Но Малтэйр легко отклонил голову назад, и удар пришелся в плечо. Причем ладонь Лотэссы крайне неудачно попала ребром куда-то в кость, и девушка взвизгнула от внезапной обжигающей боли. Она обхватила здоровой рукой пострадавшую ладонь, изо всех сил зажмурившись, чтобы сдержать невольные слезы и легче переносить боль, пока та не утихнет.

Король обхватил страдающую Тэссу за плечи и куда-то потащил через комнаты. Та почти не открывала глаз и не находила в себе сил сопротивляться. Затем ее посадили в кресло и приложили к руке что-то холодное. Девушка наконец-то открыла глаза. Они вновь были в рабочем кабинете, а к ее ладони была прижата любимая королевская чернильница.

Ледяное серебро, догадалась Тэсс. Весьма редкий, а оттого очень дорогой металл. Предметы, сделанные из ледяного серебра даже в самую жаркую погоду или в очень натопленных помещениях оставались холодными. Причем это свойство было природным, а не являлось результатом магического вмешательства или плодом усилий алхимиков.

— Не так больно? — спросил Дайриец, и на этот раз в голосе слышалось самое настоящее участие.

А Тэсса, как и тогда ночью в парке, не нашла ничего лучшего, чем расплакаться, не в силах справиться с пережитыми эмоциями.

— Не плачьте, энья Лотэсса, — король осторожно погладил ее по руке. — Простите мою жестокость. Не стоило мне так вас мучить, — казалось, он всерьез раскаивается. — Право же, я не хотел сделать вам больно.

Неужели это тот же самый человек, что еще несколько минут назад с упоением унижал ее?

— Вы так трогательно заботливы в мелочах, ваше величество! — с горьким сарказмом заметила девушка. — Вас искренне беспокоит моя ушибленная ладонь, но совершенно не волнует разбитое, истерзанное сердце!

— Что я могу сделать, чтобы ваше сердце не болело так сильно? — неужели сочувствие в голосе короля ей не чудится…

— Откажитесь от намерения жениться на мне!

— Вы так сильно меня ненавидите? — в глазах его, к удивлению Тэссы, была не злость, а грусть.

— Если бы можно было только ненавидеть, все было бы намного проще! — воскликнула она, ненамеренно произнеся вслух то, о чем не желала даже думать.

Лотэсса мучительно переживала тот факт, что не единожды обязана королю жизнью. Это сильно смазывало чистоту и силу ее неприязни к узурпатору. А в те моменты, когда он еще и за какими-то демонами проявлял заботу о ней, ненавидеть было особенно непросто.

— Я не могу отказаться от свадьбы, энья Лотэсса, — голос был исполнен той же грусти, что и взгляд. — Мне жаль.

— Вам так дорог этот идеально-политический брак? — со вздохом спросила девушка, вытирая слезы.

— Если бы дело было только в политике, все было бы намного проще…

Глава 26

Энлил тряслась в карете, глядя на моросящий за окнами дождик. Вельтана, и так вся серая, сегодня выглядела мрачнее обычного. Женщина не любила этот город. Вот Руджия с ее милыми, как игрушки, разноцветными домиками — другое дело. Пригород, где Энлил обосновалась много лет назад, даже в пасмурную погоду радовал разноцветьем красок, напоминая далекую родину. В Ай-Таш все тона были яркими, броскими, вызывающе живыми и радостными. Доэйцы могут сколько угодно обвинять южных соседей в отсутствии вкуса и меры, кичась своей благородной серостью, но Энлил не намерена с ними соглашаться.

Карета резко остановилась и женщину изрядно тряхнуло. Пару мгновений Энлил злилась на себя: и понадобилось же ей зачем-то тащиться в центр Вельтаны. Кому надо — пусть сами приезжают. И комендант, и верховный протектор, и даже вон сам король. Но досада быстро утихла, придавленная осознанием долга. Правда, выйдя из кареты, Энлил была обречена шлепать по лужам, нанося серьезный ущерб подолу юбки и мягким туфлям, а это явно не служило улучшению настроения. Благо карета остановилась так близко от здания комендатуры, как только возможно.

Войдя внутрь, Энлил припомнила свое первое знакомство с этим зданием и сопутствующие впечатления. Удивительно, но сейчас она уже совсем не злилась на Торна за то, как он тогда себя повел. Конечно, грубить и подозревать ее Изгой знает в чем — та еще наглость, зато протектор открыл ей глаза на Тарина, за что женщина была искренне благодарна. Узнав, что муж не только изменял, но и выставлял ее в глазах любовницы старой жадной теткой (Энлил не устояла перед искушением лично побеседовать с пассией своего покойного супруга), она, как ни странно, не расстроилась еще больше, а испытала изрядное облегчение. Больше не нужно было испытывать вину за загубленную жизнь влюбленного паренька, которому она изначально не собиралась отвечать взаимностью. По-настоящему Энлил любила лишь однажды в жизни. Любила того, кто предал ее и кого предала она. Они расстались врагами, но никогда больше не встретить ей мужчину, достойного истинной любви. Не стоило, пожалуй, извлекать ненужные воспоминания из хранилища памяти. Сейчас это совсем ни к чему.

Сопровождающий довел посетительницу до кабинета коменданта, хотя она и сама бы отлично нашла дорогу. Но порядок есть порядок. Итона Карста на месте не оказалось, зато в кабинете сидела Альва. Энлил мимоходом подивилась тому обстоятельству, что отсутствие коменданта ее немного расстроило. Дэн Итон нравился женщине. Такой прямой, честный, добрый, преданный своему городу и жителям, которые слова доброго не стоят. За всю свою жизнь ей еще не доводилось встречать людей, которые столь мало думали о себе и так много — о других. Как хорошо, что теперь рядом с комендантом эта славная девчушка — Альва, будет кому подумать и о нем.