Литта Лински – На Грани (страница 45)

Возможности завоевать сердце Валтора, чтобы добиться своего, Тэсса совершенно не допускала. И не потому, что ее бы унизила подобная игра, она просто-напросто понятия не имела, как можно влюбить в себя мужчину. Тебя либо любят сразу, либо не любят. Правда, с последним вариантом Тэсс практически не сталкивалась. Девушки, не столь щедро одаренные судьбой, знали множество ухищрений, как понравиться мужчине, разжечь в его сердце огонь чувств, привязать его к себе, но Лотэсса, никогда не испытывавшая в том необходимости, была в этих делах совершенно неискушенной. Поэтому ей оставалось лишь жалеть, что она не сможет хоть отчасти отомстить узурпатору за то горе, что он принес ей и ее стране.

Подобные размышления разбередили старые душевные раны, вызвали волну отчаяния и ненависти. Почему она должна бежать из родного города и собственного дома?! Почему во всем мире у нее не осталось ни одного близкого человека, кроме Лана Таскилла? Да и мира-то, по сути, не осталось. Все, что ей было дорого, в прошлом. И каким бы ни было будущее, оно никогда не сравнится с тем, чего уже не вернуть. Будь ты проклят, Дайриец! Пусть вся боль, причиной которой ты стал, падет на твою голову!

Обуреваемая такими мыслями, девушка шла, не замечая дороги. Она прошла чуть больше половины пути, когда внезапный звук заставил ее резко остановиться. О, этот звук! Не однажды она слышала его во сне — мерзкое, выжигающее сознание шипение. Неужели и сейчас она спит?! Нет, невозможно! Слишком реальны ощущения — холодный ветер, озябшие ноги в промокших от росы туфлях, шум, доносящийся из ярко освещенных окон Нианона, где сейчас проходит посольский прием. Если минуту назад Тэсс хотела оказаться от дворца как можно дальше, то теперь ей внезапно захотелось быть там, внутри, под защитой каменных стен и в окружении толпы народа.

Звук нарастал точно так же, как во сне. Девушка уже приготовилась к тому, что сейчас он станет невыносимым, однако этого не случилось. Зато она смогла воочию увидеть источник кошмарного шипения, оказавшийся ничуть не менее кошмарным. Глядя расширенными от ужаса глазами на получеловека-полузмея, Лотэсса уже была согласна даже оказаться в своем ненавистном сне, где были скалы, песок и пыльное небо, но не жуткие создания, подобные этому чудовищу. Впрочем, лицо твари было почти человеческим и даже почти красивым, если бы не желтые глаза с вертикальным зрачком и не змеиный язык, ежесекундно пробегающий по губам.

Тэсс безумно хотелось кричать, но она обнаружила, что не в силах издать ни звука. То ли от ужаса, то ли это существо лишило ее голоса.

— Ты поистине прекрасное создание, — скорее прошипело, чем проговорило оно. — Но твоя ненависть стократ прекрасней! Ты чиста и считаешь свою ненависть праведной, а оттого она восхитительна, как самый изысканный сорт вина. А твой страх… Впрочем, страх твой такой же, как у большинства людей, ничего особенного, но я не побрезгую и им. Ты отдашь мне свою ненависть и страх и еще кое-что, а потом умрешь…

Несчастная Тэсса лишь крепче запахнула накидку, словно это могло ее хоть как-то защитить, и зажмурилась, в отчаянии ожидая своего последнего мгновения.

— Не умрет, — вдруг услышала она за спиной знакомый голос, до этого момента казавшийся ненавистным. Сейчас, однако, самое время пересмотреть свое отношение к голосу и к его обладателю.

Открыв глаза, Лотэсса увидела рядом Его Величество Валтора Дайрийского. Король в правой руке держал меч, а левой бесцеремонно задвинул девушку себе за спину.

— Уйди, — словно песок шелестит над сухими костями. — Уйди, я пришел не за тобой. Оставь ее — и будешь жить.

— Мне плевать, за кем ты пришел, — по грани меча Валтора скользнул лунный отблеск. — Умрет не она, а ты!

Тварь захохотала, и смех этот выворачивал душу. Тэсса подумала, что если чудовище не прекратит смеяться, то она умрет прямо сейчас, и никаких дополнительных усилий с его стороны не понадобится.

— Какая самонадеянность! — раздвоенный язык вновь мелькнул между узкими бескровными губами. — Ты и впрямь не боишься. Но тебе не под силу убить меня. Будь ты хоть трижды властителем, ты не больше, чем человек. А вот я с легкостью уничтожу тебя, если пожелаю. Но не хотелось бы. Ты полезнее мне живым, король. Ты принес в Элар так много ненависти и страха, что убивать тебя было бы расточительством, — растянутые шипящие звуки и буква «с», словно гной, стекали с его жала, и даже воздух вокруг казался отравленным этим мертвым голосом.

— Ты готов отдать за нее жизнь? — продолжало темное создание, видя, что Дайриец не двинулся с места. — Ты дурак, король! Она ненавидит тебя! О да, она мечтает, чтобы ты остался. Ее цель — твоя смерть! Не уйдешь — сгинете оба, но она умрет, торжествуя, что смогла погубить тебя — главного своего врага.

Тэссой овладело тоскливое отчаяние. Конечно же, он уйдет. Он бы и без откровений чудовища имел полное право уйти. Кто она такая, чтобы ради нее умирать? Идеальный политический брак — это, конечно, значимо, но не важнее жизни. Тем паче, что короли свою жизнь привыкли считать достоянием государства и народа. Уйдет и будет прав. И она не будет унижаться, умоляя его остаться и защитить ее, особенно учитывая, что это бессмысленно. К чему королю делить смерть с той, что его ненавидит?

А может, тварь и права? Может, ее собственная смерть не слишком высокая плата за гибель узурпатора? Разве не клялась она сделать все, чтобы скинуть его с эларского престола? Почему бы не пожертвовать жизнью, тем более что ничего хорошего эта жизнь ей не сулила… Только вот отрекаться от жизни куда легче, когда тебе ничего не угрожает и только ты решаешь, стоит ли жить дальше. А сейчас, когда все решено, Тэссе вдруг отчаянно не захотелось умирать. И если Валтор Дайрийский единственный, кто сейчас стоит между ней и небытием, то пусть уж лучше он живет как можно дольше.

— Заткнись, — голос Малтэйра прозвучал устало, но в нем не было ни страха, ни обреченности. — На тебя и смотреть-то тошно, а слушать и того хуже. — Лотэсса, уходите, — обратился король к девушке и слегка подтолкнул ее в направлении дворца, а потом взмахнул мечом и сделал шаг навстречу змеехвостому.

— Ну, тогда отправляйся за Грань, гордец! — прошипело чудовище.

Что-то поменялось в его взгляде, направленном теперь прямо в глаза королю. Желтые, почти круглые глаза без ресниц смотрели сосредоточенно и властно. То был взор змеи, заворожившей кролика. Сколь бы мало Дайриец ни походил на кролика, он, подобно несчастной зверушке, оказался напрочь лишенным воли колдовскими глазами гадины. Король бессильно уронил занесенную руку, по-прежнему сжимавшую меч, и даже темнота не могла скрыть внезапной бледности, залившей его лицо.

— Убирайся прочь, мерзкая тварь! Оставь нас! — Тэсс, так и не двинувшаяся с места, несмотря на то ли просьбу, то ли на приказ Малтэйра, теперь истерично кричала на змеехвостого, осознавая, что ничего этим не добьется. Она была готова вцепится ногтями в жуткое подобие лица, выцарапать эти кошмарные змеиные глаза. Терять все равно нечего, так не умирать же покорно и безропотно!

Девушка могла ожидать всего, чего угодно, в первую очередь того, что тварь оставит в покое короля и займется ею. Она даже рассчитывала на подобный поворот событий. При всей ненависти к Дайрийцу ей не хотелось, чтобы он погиб вот так после того, как отказался бросить ее, поставив на кон собственную жизнь. Однако действия Лотэссы привели к последствиям, ожидаемым менее всего. Темное создание после первых же слов Тэсс скорчилось, словно от боли, и, послав ей полный безысходной ненависти взгляд, прошипело:

— Повинуюсь!

Не успели потрясенные люди осознать абсурдность происходящего, как чудовище исчезло. Тэсса, окончательно утратив связь с реальностью, внезапно начала истерично хохотать.

— Нет, ну надо же! — бедную девушку сотрясали конвульсии, она задыхалась от хохота. — Я велела ему убираться, и он ушел! Так просто, — ей с огромным трудом удавалось втискивать слова между приступами дикого смеха. — Я повелительница чудовищ!

— Энья Линсар, успокойтесь, прошу вас, — король выглядел сейчас более озабоченным, чем пять минут назад перед лицом практически неминуемой смерти. — Если вы не возьмете себя в руки, мне придется вас ударить.

— Вв-вы… вы не посмеете, — она была не в силах остановиться, даже если бы захотела, но ей было все равно.

— Верно, — он не стал спорить. — Я поступлю иначе.

После этих слов Малтэйр практически поволок Тэссу к фонтану, находившемуся неподалеку. Посреди небольшого мраморного бассейна две каменные девицы лили воду из кувшинов. Дайриец с девушкой перепрыгнул через бортик, оказавшись по колено в воде, и без всяких церемоний сунул первую аристократку королевства под перекрещивающиеся струи.

Ледяная вода холодной эльвийской ночью кого угодно отрезвит и остановит любую истерику. Лотэсса перестала смеяться, ошарашенно глядя на короля. Негодование после всего случившегося высказывать было глупо, но и спускать подобное обращение ей не хотелось.

— Приношу свои извинения, но у меня не было другого выхода, — его величество вытащил Тэсс из фонтана. — Надеюсь, вы простите отсутствие должной почтительности.

Девушке хотелось сказать в ответ что-нибудь едкое, но вместо этого она так же внезапно, как до этого смеялась, заплакала. Струи холодной воды не погасили истерику, а лишь перевели ее в другое русло. Тэсса дрожала в мокрой одежде, слезы текли по ее и без того мокрому лицу, а говорить между всхлипываниями было не легче, чем между приступами хохота. Король мог бы вновь попытаться ее успокоить, Тэсса ждала и в глубине души даже желала этого, но Валтор поступил иначе.