Литта Лински – На Грани (страница 41)

— Тэсс, не сердись, — Лан осторожно взял ее за руку. — Я подумаю, и, может, мы найдем другой выход.

— Да я не на тебя злюсь, а на себя.

Это было правдой. Девушка понимала, что рассудочность Лана, очевидно, доставшаяся ему от матери, в их предприятии куда полезней ее безрассудных порывов. Просто она осознала, сколь часто буйные волны ее желаний будут разбиваться о скалы безупречных доводов разума, возведенные мальчишкой, который даже младше ее.

— Забудь, — Тэсса махнула рукой, смирившись с поражением.

— Знаешь, как мы поступим, — Лан, напряженно размышлявший пока Лотэсса досадовала, наконец принял решение, устраивающее обе стороны. — Напиши записку своему конюху, если так ему доверяешь, и попроси доставить твоего коня в какой-нибудь из ближних пригородов Вельтаны. Желательно до нашего отъезда. Пусть пристроит его на конюшне трактира поприличней и заплатит за содержание. А потом явимся мы и заберем твоего любимца.

Второй раз за полчаса Тэсс была готова броситься парню на шею. Нет, он просто сокровище. Если его чрезмерная предусмотрительность захлопнула одну дверь, то благодаря ей же открылась другая.

— Только пусть твой Герез заплатит содержателю конюшни лишь половину суммы, да пригрозит хорошенько…

— Зачем? — не поняла девушка.

— Затем, что даже в этом случае любой трактирщик сообразит, что стоимость сантэрского скакуна многократно превышает то, что он может заработать, и ему крайне сложно будет удержаться от искушения продать твоего Карвена, если представится случай. — Лан вздохнул, разъясняя очевидные с его точки зрения вещи. — И еще пусть прячет его от посторонних глаз, лишние слухи нам не к чему.

Тэсса согласно кивала, заранее соглашаясь со всеми доводами собеседника, обрадованная тем, что ее ненаглядный Карвен все-таки будет с нею. Непрактичность девушки в очередной раз сказалась в том, что она, планируя передать через юного Таскилла записку конюху, даже не озаботилась захватить с собой перо и бумагу. У Лана тоже не было письменных принадлежностей, поскольку он, несмотря на всю свою предусмотрительность, никак не мог предположить, что среди ночи им понадобиться что-нибудь писать. Но парень и тут нашел выход, предложив Лотэссе написать записку позже и оставить ее в каком-нибудь условном месте недалеко от входа Таскиллов, чтобы он мог забрать послание. Местом был выбран раскидистый платан, ствол которого был почти полностью скрыт оплетающим его плющом. Конечно, дупло в дереве, да еще и на высоте человеческого роста, пришлось бы кстати, но, увы, природа не всегда готова подстраиваться под людские прихоти. А потому молодые люди условились, что Тэсс просунет свою записку под плети плюща, а Лан заберет, как стемнеет.

На прощание Тэсса крепко сжала руки парня, преисполненная благодарности. Тому факту, что Лан задержал ее ладони в своих чуть дольше, чем следовало, она не придала особого значения. Расставшись с Таскиллом, девушка поспешила к себе и, едва добравшись до кровати, заснула как убитая.

Проснулась она после полудня и тут же принялась за письмо к Герезу. Записка вышла короткой и деловой, Лотэсса была уверена, что все самое важное Лан передаст ее конюху на словах. Закончив, она спрятала сложенный листок бумаги за корсаж и направилась к заветному дереву. Был день, и гостья короля спокойно могла прогуливаться по паркам сколько душе угодно, не вызывая ничьих подозрений. Естественно, в этот раз девушка выбрала другой путь, прыгать через перила галереи днем было не только без надобности, но и весьма неразумно.

Тэсса решила пойти через старый розарий. Он был разбит по желанию королевы Тарлины — жены покойного короля Лендера и матери последних Ильдов. Девушке нравилось это место. Пышные розы цвели по обеим сторонам неширокой дорожки, источая дивный аромат и радуя глаз богатством цветов и оттенков. Лотэсса привычно ощущала сквозь тонкие подошвы мягких туфель камешки, которыми была вымощена тропинка. Черные и белые, они лежали не плашмя, а ребром, отчего узор становился рельефнее.

За розарием начиналась лестница. И хотя розарий назывался «старым» лестница была куда старше. Скорее всего, она была тут изначально, являясь ровесницей дворца. Лестницу, в отличие от розария, Тэсс очень не любила. Ступени были не просто старыми, сколотыми и покрытыми трещинами, но и огромными. Можно подумать, что в прежние времена люди были великанами, с досадой подумала девушка. Разве у прежних Ильдов ноги были намного длиннее, чем у их потомков? Тэсса не была маленькой, и коротконожкой ее тоже никак не назовешь, однако высота ступеней почти достигала ее колен. Каждый шаг давался с трудом, приходилось скорее спрыгивать, чем перешагивать ступеньки. Подол платья Лотэсса была вынуждена поднять несколько выше, чем дозволялось приличиями. Благо в это место редко кто забредал, а потому она рассчитывала, что минует дурацкую лестницу, никем не замеченная. На всякий случай, однако, Тэсс держала спину прямой, а голову высоко поднятой, дабы не смотреться со стороны совсем уж смешной. Именно из-за откинутой головы и взгляда, гордо устремленного вдаль, она и споткнулась на последней ступени.

Девушка не успела осознать, что с ней произошло, и толком испугаться, как оказалась в руках подхватившего ее мужчины, очевидно, стоявшего у подножия лестницы и не замеченного оттого, что она смотрела не вниз, а вперед. Подняв взгляд на своего спасителя, Тэсса вздрогнула, как от удара. Над ней, насмешливо улыбаясь, склонился не кто иной, как сам Валтор Дайрийский.

— Энья Линсар? — он изогнул бровь, изображая удивление. — Не стоит меня благодарить, я и без того по вашим прекрасным глазам вижу, как сильно вы меня ненавидите в этот момент.

— Пустите меня! — Лотэсса и впрямь задыхалась от злости на него, на себя и на обстоятельства, из-за которых оказалась в подобном положении.

— Разумеется, — король тут же разомкнул руки и даже сделал шаг назад. — А между тем, — усмехнулся Малтэйр, — я оказал вам неоценимую услугу, спас от поистине ужасной участи…

— От какой же? — меньше всего она хотела обсуждать случившееся, но вопрос сам сорвался с губ.

— Не столь страшна перспектива сломать себе ноги или даже шею, как рухнуть на колени перед дайрийским чудовищем. Не правда ли? Что может быть унизительнее?

Разве что рухнуть к нему в объятия, обреченно подумала про себя Тэсс. Но она не может позволить себе выглядеть в его глазах дурочкой, исходящей бессильной злобой. Даже оказавшись в крайне неловкой ситуации, нужно уметь сохранять лицо.

— Вы напрасно полагаете, эн Малтэйр, что не дождетесь благодарности, — увидев заинтересованность в его глазах, она продолжила. — Напротив, я чрезвычайно ценю вашу заботу. О, ваше беспокойство обо мне поистине безгранично! — с каждым словом яда в голосе прибавлялось. — Вы не только обеспечили мне своей высочайшей волей почетное заключение во дворце, но еще и лично соблаговолили следить за каждым моим шагом…

— Вы полагаете, я следил за вами? — Валтор расхохотался.

Вряд ли, конечно. Стал бы король утруждать себя или даже своего драгоценного Торна подобными вещами. Шпионить за ней приставили бы кого попроще и незаметнее. Но почему бы не уколоть Дайрийца лишний раз, заодно показав, что она не так уж и смущена случившимся.

Решив, что она сказала все, что хотела, Тэсса решительно развернулась к Малтэйру спиной и пошла прочь, искренне надеясь, что он не последует за ней.

— Смотрите под ноги, моя принцесса! — крикнул король ей вслед.

— Я не принцесса! — она даже не обернулась.

— И верно, — он усмехнулся. — Но не беда, скоро у меня будет право звать вас «моя королева»…

Глава 32

— И что? — Альва прямо-таки задыхалась от злости. — Теперь мы должны позволить перебить нас поодиночке, не оказывая ни малейшего сопротивления?!

— Брось, — поморщился Чиртон. — Нас, — он сделал особый упор на это слово, — нас никто не тронет.

— С чего такая уверенность? — ехидно вопросила девушка. — Только за последние дни двое покойников в нескольких кварталах друг от друга! У нас на глазах убивают людей!

— И что с того? — в голосе купца слышалась презрительная усталость, словно его утомляла необходимость объяснять глупой девчонке элементарные вещи. — Для того, чтобы охранять жизнь и имущество порядочных людей, есть стража. Конечно, стражники не могут, да и не должны защищать каждого жалкого бродягу, но уж поверь мне, достойных жителей столицы никто в обиду не даст. И вовсе нет необходимости самим хвататься за ножи и топоры, охраняя по ночам покой своего квартала. Странные, право, идеи приходят в твою голову, девочка.

— Тот, кого позавчера убили на Винной улице, бродягой не был, — возразила Альва. — Я сама видела! Одет прилично и …

— Альва, ты что, бегала туда? — перебила тетушка, и голос ее был весьма строг.

— Я хотела застать коменданта, — нехотя ответила девушка. — Но он уже уехал, а покойника как раз убирали с мостовой.

— Что за дела у тебя с комендантом? — Чиртон мгновенно насторожился.

Альва со злорадным удовлетворением наблюдала за его бегающими глазками и нервно подрагивающим жирным подбородком. Может быть, это самовлюбленное ничтожество оставит их в покое, опасаясь внимания Итона Карста к своим грязным делишкам. Девушка уже хотела выложить купцу, что с начала осени будет личным секретарем столичного коменданта, но укоризненно-предостерегающий взгляд Тийлы остановил ее.