Литта Лински – На Грани. Книга 2 (страница 56)

— Мне тоже. Впрочем, у меня было довольно времени разобраться в своем отношении к вам. Надо признать, вам удалось произвести впечатление в день нашей первой встречи. И дело не только в вашей красоте, которую не спрятать за черными нарядами. Ваша песня, дерзость и язвительность покорили меня, при этом изрядно разозлив. Признаюсь, не думал, что с этим браком возникнут хоть какие-то сложности. Самонадеянно, конечно, но я был уверен, что, несмотря на предсказуемую изначальную неприязнь, завоевать сердце юной девушки легче легкого. Казалось, что стоит нам только познакомиться, и… Но не тут-то было. В отличие от большинства женщин, та, что я выбрал себе в жены, вовсе не собиралась складывать свое сердце к моим ногам. Ваше поведение показалось мне вызовом, покорить вас стало почти так же интересно, как одержать победу на поле боя или за столом переговоров. К тому же, меня уязвляло, что я вызываю отвращение у собственной невесты. Возможно, дело в том, что предыдущие женщины доставались мне слишком легко. Я не покорял их, скорее наоборот, они боролись за мою благосклонность…

— Вы всерьез считаете, что мне интересно послушать о ваших любовницах или о несравненном мужском обаянии, заставлявшем этих несчастных терять разум? — Лотэсса скривила презрительную гримаску. — Воздержитесь от подобных откровений, сделайте милость. И не смейте думать, что я ревную! Просто нахожу подобные разговоры непристойными.

— Прошу прощения, — мужчина старательно изображал покаяние, но в зеленых глазах плясали озорные искорки. — Действительно, разговоры не для девичьих ушей.

— И уж подавно глупо хвастаться своими прошлыми женщинами, объясняясь в любви собственной невесте, — язвительно поддела его собеседница, натолкнув Уивинорэ на мысль, что не так уж она равнодушна к признаниям спутника и чужда ревности, от которой отрекалась с таким возмущением.

— И опять вы правы, моя прекрасная энья! — он склонил голову. — Мне лишь хотелось объяснить, почему ваше равнодушие вызвало во мне досаду и желание во что бы то ни стало покорить вас. Если хотите, я решил сделать это назло, чтобы отомстить за проявленное пренебрежение.

— Это все? — холодно вопросила девушка.

— Нет, это только начало. Чем больше я узнавал вас, тем больше проникался пониманием и сочувствием. Несложно понять ход ваших мыслей, сделавших из меня чудовище. Вы вините меня в том, что ваш прекрасный мир оказался в одночасье разрушен, дорогие люди погибли, а государство утратило независимость. Не могу согласиться, что не мешает мне искренне сострадать вашему горю. Просто невозможно равнодушно созерцать такую боль.

— То есть вы полюбили меня из жалости? — в голосе девушки слышалось удивление, граничащее с возмущением.

— Как вам нравится все упрощать, — мужчина покачал головой. — Я не полюбил вас из жалости. Сострадание в моей душе породило желание утешать, защищать и заботиться, одним словом — нежность. А нежность по отношению к юной прекрасной девушке — очень опасное чувство.

— Не убедили. Все равно выходит, что вся ваша любовь назло и из жалости.

— Как я понимаю, вас это не устраивает? — он улыбнулся. — А что вы желали услышать?

— Ну, — протянула Лотэсса. — Было бы уместнее сказать, что я прекрасна, умна, восхитительна, необыкновенна… в общем, все, что в подобных случаях говорили другие мужчины, — она вроде как шутила, точнее язвила, однако что-то в лице и голосе давало понять, что девушка и впрямь была бы не прочь услышать все это от спутника.

— Мне, значит, не позволено упоминать бывших возлюбленных, а вы можете приводить в пример своих многочисленных поклонников?

— Конечно, — усмехнулась дерзкая девица, ничуть не смутившись. — Не я же признаюсь вам в любви!

— И то верно. Что ж, энья Лотэсса, вы прекрасны, умны, восхитительны, необыкновенны. Заметьте, я говорю все это искренне, а не просто исправляя свою оплошность. Кроме того, вы благородны, добры и бесстрашны.

— К вам я никогда не была добра, — довольно жестко осадила его Лотэсса.

Уивинорэ обратил внимание, что девушке словно доставляет удовольствие мучить спутника, выступавшего в роли смиренного искателя ее благосклонности. Сложно было понять, что на самом деле испытывает Лотэсса, старательно разыгрывающая надменное безразличие к признаниям.

— Ваша доброта временами относилась даже ко мне, — возразил мужчина. — Впрочем, думаю, нам стоит прекратить этот разговор. Можете забыть все, что услышали.

Очевидно, холодность дамы его сердца все-таки уязвляла влюбленного и причиняла боль, которую он не желал показать.

— Я не забуду, — внезапно надменное безразличие исчезло, уступив место искренности. Девушка говорила тихо и проникновенно. — И я не хочу, чтобы вы совершали из-за меня убийство.

— Вы, кажется, не так давно хотели, чтобы я убил хозяина той рабыни, забыл, как ее звали…

— Но не из-за меня! — воскликнула Лотэсса.

— То есть я могу совершить убийство, спасая совершенно чужую мне жалкую женщину, и не должен убивать ради собственной невесты, которую люблю?

— Надеюсь, вам не придется этого делать, — глядя на спутника, девушка выглядела столь нежной и трогательно беззащитной, что даже Уивинорэ, равнодушный к внешней красоте и прочим людским достоинствам, начал понимать ее спутника. — Я все-таки верю в помощь Маритэ. Она же соизволила явить нам свою милость и силу.

В ответ мужчина только покачал головой, лицо его выражало сомнение.

— В конце концов, я нужна ей, чем не повод вылечить меня?

О чем они толкуют? Девочка больна? При чем тут убийство? И тем более Маритэ? Увы, будучи ветром, Уивинорэ не мог задавать вопросов. Зато он приберег их до встречи с этой странной парой.

Девушка присела, опершись спиной о внутренний борт. Она молчала, уйдя в свои мысли. Мужчина опустился рядом.

— Думаете об Эдане?

В ответ Лотэсса лишь молча кивнула.

— Считаете, что не имеете права принять мою любовь, что это будет предательством его памяти? — получив в ответ еще один утвердительный кивок, он продолжал. — Неужели эн Линсар желал бы, чтобы сестра всю жизнь посвятила тоске по нему, запрещая себе быть счастливой?

— Считаете себя таким уж счастьем для меня? — она обернулась к спутнику, сидевшему рядом. — Дело не в Эдане, а во мне. Я знаю, он хотел бы, чтоб я не грустила, улыбалась и строила свою жизнь так, как лучше для меня. Эдан был таким. Он жил легко и весело, и если он где-то есть… — девушка на мгновение запнулась, — он остался прежним. Он простил бы мне даже любовь к виновнику собственной смерти, лишь бы я была счастлива. Я знаю. Он бы простил, — повторила она. — Но я сама не смогу простить себе. По мне, это действительно предательство. Быть может, когда-нибудь я смогу смотреть на вещи иначе, но не сейчас. Вы правы, в моем сердце уже нет ненависти, и я больше не считаю вас чудовищем, даже готова признать, что король из вас для Элара выйдет лучший, чем Йеланд. Но полюбить — это слишком. Простите…

— Вам не за что просить прощения, — мужчина обнял Лотэссу за плечи, и та не отстранилась. — Я не требую и даже не прошу ответа на свои слова. И я не уверен, что стоило затевать весь этот разговор.

— Стоило, — почти беззвучно возразила девушка, склоняя голову на плечо спутнику, который, как оказалось, был ни много ни мало — королем.

Это обстоятельство в совокупности с упоминанием имени той, что в людских землях почитали как богиню, довело интерес Уивинорэ к странной парочке до крайней степени. Уж он-то, встретив этих двоих, попытается выжать из них все возможное.

А люди между тем уже не разговаривали, просто сидели, обнявшись, под зажигающимися в небе одна за другой граайскими звездами, такими яркими, как нигде в мире.

1Моирра — одно из трех государств, расположенных на материке Граайя. Впрочем, территориальное деление Граайи, как и государственность, является условным.

Глава 3

Увидев берег, Лотэсса сначала не поверила собственным глазам — слишком уж мало времени они плыли. Король остудил ее пыл, заявив, что узкая светлая полоска на горизонте — вовсе не обязательно Граайя, а вполне может оказаться каким-нибудь островом. Подробной карты Темного моря пока никто не составил, по той простой причине, что из этих мест не возвращались. То есть возвращались, как теперь выяснилось, но шургатцы. Вот уж кто явно не желал делиться полученными знаниями с жителями Доэйи. Хотя, скорее всего, колдунам, оправившимся на Граайю в поисках могущества и преодолевшим Тропу безумных ветров, было не до того, чтобы радоваться открытию новых островов или архипелагов в Темном море и наносить их на карты.

Однако через некоторое время стало ясно, что права именно Тэсс и перед ними не остров, пусть и очень большой, а именно материк. Как и тогда, на Ай-Халла, корабль приближался к берегу неправдоподобно быстро. На этот раз море было спокойным. Цвет воды, по-прежнему темный, напоминал уже не смолу, а насыщено-синее ночное небо над Латирэ, каким оно запомнилось Тэссе. Девушка подумала, что они, должно быть, покинут судно так же, как оказались на нем, но ошиблась. На самом деле корабль приблизился к причалу, выдающемуся достаточно далеко в море. Сами собой опустились сходни. Валтор первым покинул палубу и, ступив на сходни, подал девушке руку. Оказавшись вслед за спутником на причале, Тэсс невольно обратила внимание на доски, из которых тот был сколочен. Какое-то очень редкое светлое дерево, достойного того, чтоб в Эларе из него делали самую дорогую и изысканную мебель.