Литта Лински – На Грани. Книга 2 (страница 16)
— Я, к примеру, король Элара, если вы забыли. И мои планы и желания на территории моей страны важнее воли всех богинь и Странников, вместе взятых, — заявил Дайриец.
— Очень жаль, что все виденное ранее не убедило ваше величество в могуществе Маритэ, — вздохнула Лавинтия. — И все же я прошу немногого. Позвольте нам хотя бы узнать волю богини относительно вашей невесты. Вполне возможно, она будет совпадать с вашими планами.
— Ну так узнавайте, — пожал плечами король. — Только не забудьте потом рассказать мне о том, чего хочет Маритэ от моей будущей жены.
— Мне не дано этого знать, — развела руками верховная жрица. — Богиня может явить свою волю лишь только избранной. Увы, во мне нет и малой доли того дара, коим наделена наша будущая королева, — по голосу чувствовалось, что о слабости собственного дара она сожалеет искренне, а льстит — целенаправленно.
— И каким же образом богиня явит свою волю энье Лотэссе? — скептически вопросил Валтор.
— О, для этого у нас есть древняя церемония, — вдохновенно начала вещать Лавинтия. — В одном из подземелий Храма…
— Подземелий?! — хором воскликнули король с Лотэссой.
— Вы серьезно? — Дайриец и не думал скрывать своего возмущения. — Думаете, я позволю затащить свою невесту в какое-то подземелье?
— Я прошу вас, ваше величество, — уперлась владычица. — Если хотите, умоляю. О даре подобной силы можно читать лишь в старинных хрониках. И он не дается просто так. Щедро одарив энью Лотэссу, Маритэ уготовила ее для великого дела. Иначе не может быть! Но только лишь сама богиня может раскрыть свой замысел.
— Но почему это нужно делать в подвале? — на этот раз голос подала сама Тэсс, которой была уготована роль жертвы.
— Это не подвал, а подземелье, — почти обиженно поправила верховная жрица. — Самая древняя часть Храма! Ведь Храм был возведен на месте древней обители, последней из сохранившихся на Доэйе. Когда-то, века назад, подземелье находилось на поверхности земли, но в горах случаются землетрясения, и земля постепенно меняет свой облик. Возможно, когда-нибудь под землю уйдет самая высокая башня Храма. В любом случае, именно древность и священность подземного зала делают его единственным местом, которое Маритэ может почтить своим присутствием.
— Личным? — Валтор иронично изогнул бровь.
— Нам не дано этого знать, — Лавинтию, казалось, не задела издевка его величества. — Мы знаем лишь, что ваша невеста является одной из тех, кому предначертано стать исполнительницами ее воли. И так было всегда! Все великие откровения и пророчества снисходили на жриц в подземном зале!
Лотэсса обратила внимание на то, как быстро «подземелье» стало в речах владычицы «подземным залом», и про себя усмехнулась. Верховная жрица проявляла чудеса красноречия, стараясь убедить короля в необходимости проведения очередного опыта над Тэссой. А девушке было уже почти все равно: пусть хоть в водопад со скалы бросают и ждут, что Маритэ вознесет ее над горными вершинами вместо неминуемой гибели.
Ни Дайриец, ни Лавинтия не собирались сдаваться, и спор их грозил затянуться навечно. Тэсс сочла нужным вмешаться.
— Я согласна, — она старалась произнести это как можно громче, чтобы перекрыть голоса спорящих. — В подвал так в подвал, — вздохнула она. — Надеюсь, после этого обряда вы оставите меня в покое, убедившись, что Маритэ не имеет на меня никаких видов.
Валтор одарил девушку долгим и отнюдь не одобрительным взглядом. Потом обратился к владычице.
— Если энья Лотэсса права и ваша богиня не почтит ее личным визитом, моя невеста может быть свободна от притязаний Храма на нее? Откажетесь ли вы от навязчивой мысли сделать из нее жрицу?
— Что ж, — с печально-торжественным видом провозгласила Лавинтия. — Если свет Маритэ не осияет ее избранницу, я покорюсь решению богини и вашего величества.
— Обещаете? — в его голосе чувствовалось явственное недоверие. — Я не хочу, чтобы, едва дождавшись моего отъезда, вы начали вновь увещевать энью Лотэссу о необходимости стать жрицей и величии пути служения Маритэ.
— Обещаю, — слова эти были произнесены с подчеркнуто скорбным видом, свидетельствующим, что женщину вынудили дать ужасную клятву, против которой вопиет все ее существо. — Итак, церемонию проведем сегодня ночью, ибо положение звезд на небе самое располагающее.
— А ведь у меня сегодня день рождения, — негромко, скорее самой себе, сказала Тэсс.
— Что?! — король ошарашенно уставился на нее.
— Неужели? — с медовой улыбкой вопросила владычица.
— Вот так, — девушка развела руками, словно оправдываясь за столь несвоевременное и неуместное известие.
— Что ж, — Лавинтия явно приуныла. — Ради такого случая церемонию придется отложить.
— Не стоит, — решила Тэсс. — Не такой уж это праздник. Я предпочту перенести все издевательства сегодня и знать, что все позади. Тем более, звезды нынче какие-то особенно благоприятные.
— Ну, если его величество не возражает, — заискивающим тоном начала верховная жрица.
— Я возражаю против всей этой затеи и соглашаюсь лишь для того, чтобы в дальнейшем избавить энью Лотэссу от ваших чрезмерных ожиданий, возлагаемых на нее. Хотя я с трудом удерживаюсь от того, чтобы запретить все это безумие.
— То, что представляется безумием по людским меркам, освящено безмерной мудростью бессмертной богини, — с назидательным пафосом произнесла Лавинтия, сразу повеселевшая после осознания одержанной победы.
— Что мне нужно будет делать? — перешла к делу Тэсса.
— Ничего. Просто провести ночь в подземелье… в подземном зале, — поспешно спохватилась женщина.
Оказавшись несколько часов спустя в том самом подземном зале, Лотэсса осознала, что владычица много чего недоговорила. Уже спускаясь по узким сколотым ступеням в полутьме, девушка начала сожалеть о поспешно данном согласии на проведение обряда. Темнота, затхлость и холод самого настоящего подземелья навеивали донельзя мрачные мысли и предчувствия. Но по сравнению с самим залом лестница была еще вполне сносной.
В низких сводах странно и инородно смотрелись отверстия вроде окон под самым потолком, но этого Лавинтии и сопровождавшим ее старшим жрицам оказалось мало. Женщины чуть ли не час читали молитвы, взывая к Маритэ, при свете единственной тусклой свечи. Уходя, жрицы решили забрать свечу с собой. И не только ее. Одна из сопровождающих владычицу жриц почтительно попросила Тэссу разуться. В ответ на недоуменно-испуганный взгляд и растерянный лепет девушки, ей доходчиво разъяснили, что босые ноги, соприкасающиеся с древними камнями подземелья, — совершенно необходимое условие озарения.
И вот ее оставили одну — босую и в темноте. Поначалу девушка даже не испытывала злости и страха. Она лишь нервно смеялась над положением, в котором оказалась. Почему-то Тэссу не оставляла уверенность, что сейчас двери откроются и ее выведут на свет, разъяснив, что это было лишь испытание. Но время шло. Непроглядная темнота словно сдавливала призрачными тисками, и только ступни, пронзаемые ледяным холодом каменного пола, придавали ощущение реальности. Холод, терзающий наравне со страхом, не давал последнему чувству полностью завладеть ее существом. Вскоре к холоду прибавились голод и жажда, но это лишь помогало сосредоточиться на банальных телесных потребностях, отвлечься от ужаса, прячущегося в древней тьме каменной ловушки.
Не прошло и четверти часа, как девушка попробовала открыть дверь, наощупь добравшись до входа. Естественно, дверь была заперта. Еще через полчаса она колотила руками по двери, требуя выпустить ее именем короля. Но лишь содрала о камень кожу на руках.
Тэсса медленно сползла по стене и села на пол, привалившись спиной к холодному камню. Ей овладело странное тоскливое оцепенение. Девушка не плакала, не кричала, даже не злилась, осознавая всю бесполезность этого. Она словно утрачивала постепенно мысли и чувства, будто сама медленно и неотвратимо каменея.
Из дремы или забытья, в которое впала Лотэсса, ее вывел звук отворяемой двери, показавшийся жутким скрежетом, раздирающим тишину. Звук этот напугал Тэсс даже больше, чем до этого пугало полное безмолвие. В первый миг она вскочила с пронзительным криком, и лишь потом ее озарило понимание, что жрицы наконец сжалились над избранницей Маритэ, решив ее если не выпустить, то хотя бы навестить.
Но оказалось, что это вовсе не жрицы, а Его Величество Валтор Дайрийский. В руках у него была масляная лампа и еще что-то темное и довольно большое. Тэссе бы стоило вести себя сдержаннее, но, настрадавшись в темноте и одиночестве, она невольно подалась к королю, словно тот был маяком, неожиданно сверкнувшим посреди бури. Мужчина сам шагнул к ней и крепко обнял, как тогда в парке и после известия о смерти Шафиры.
— Бедная моя девочка, — он вновь гладил ее по волосам, как ребенка. — Как они могли запереть вас здесь? Как вы могли согласиться? Как я мог такое допустить?
Все эти вопросы не требовали ответов. И Тэсс не спешила вырваться из объятий Дайрица, потому что ощущение живого человеческого тепла ей было совершенно необходимо. Думать о приличиях она будет позже, когда согреется и успокоится хоть немного.
— Холодная, как лед! — Валтор ощупал ее ладони.
Он выпустил девушку, но лишь для того, чтобы достать что-то из стоявшего на полу свертка. «Что-то» оказалось теплым плащом, которым король заботливо укутал плечи Тэсс. Та сразу же почти инстинктивно постаралась спустить плащ ниже, чтобы иметь возможность встать на ткань ногами. Малтэйр опустил глаза и выругался.