Лицо ночи – Однажды он прогнется под нас... (страница 67)

Дженифер сидела в кресле, она еще не подняла голову, но Гарри уже точно знал, что глаза у нее красные от сдерживаемых слез. Гарри тихо опустился рядом с ней. Она молча прижалась к его плечу и, теперь уже, ясно и громко всхлипнула.

— Гарри, я… Я вот только после слов Малфоя поняла в полной мере, что… Я ведь теперь убийца, я убила в четырнадцать лет, и я…

— И ты спрашиваешь себя, чем же ты лучше своего отца? — Гарри прекрасно ее понимал, хотя сам и не проходил через эту стадию.

— Да… — Дженифер умоляюще посмотрела на него, и Гарри ясно понял, что простых утешений тут будет недостаточно.

— Что я могу сказать тебе, Джени… На эту тему говорить можно сколько угодно, можно сказать, что ты убила Пожирателя, маньяка, и тем самым спасла многие жизни… Другие же скажут, что не тебе решать, заслуживает он смерти или нет. Могу сказать только одно, Дженифер. То, что ты сидишь тут, потрясенная осознанием этого факта, что ты плачешь, что тебе не все равно — вот, что отличает тебя от Тома Реддла… Господи, послушаешь меня, так впечатление, что Дамблдор говорит!

— Да? — Дженифер подняла на него взгляд, где уже было меньше отчаяния.

— Ага… — Гарри усмехнулся. — Помнишь, в Тайной Комнате Реддл из дневника говорил мне, что мы похожи? В первый раз было так же, и тогда Дамблдор сказал мне, что я отличаюсь от Волдеморта своим выбором, выбором не идти в Слизерин, хотя уже тогда Шляпа всерьез мне это предлагала. И вот тут я с ним согласен, я уже однажды говорил тебе это… Ты выбрала не идти по стопам своего отца, как когда–то я, несмотря на частичку Волдеморта во мне, не пошел в Слизерин… — Гарри ясно чувствовал, что заговаривается, но сейчас ему было все равно. Дженифер лежала у него на плече, и он говорил, говорил, а ее всхлипы становились все реже… — Могу еще многое сказать… Что ты была в стоянии стресса, даже аффекта, что на тебя перед этим наложили заклятье Подвластия… Полагаю, тебя бы даже оправдали, дойди все это до Министерства и Визенгамота. Но это не так важно, повторю, уже то, что тебе не все равно, что ты переживаешь, отличает тебя от Тома Нарволо Реддла…

Прошло две недели после окончания каникул, на должность преподавателя Прорицания так никто и не поступил. На Зельях Снейп устроил жуткий разнос Невиллу, который каким–то непостижимым образом ухитрился обратить совершенно безобидное зелье против ночных кошмаров во что–то совершенно жуткое, что проело котел, а потом сделало солидную дырку в полу. На УЗМС Гарри, к своему ужасу, убедился, что благотворный эффект от головомойки, которую он устроил Хагриду на третьем курсе, подходит к концу. И теперь они изучали Исландских Пингвинов, созданий еще относительно мирных, но уже способных, если их напугать, нанести своими клювами серьезные раны… Как и следовало ожидать, Гойл ухитрился не только испугать своего пингвина, но и передать панику всем остальным существам. В результате, урок чуть было не перерос в самое настоящее сражение, но Гарри предотвратил возможное смертоубийство звуковым ударом, от которого птички, все как одна, попадали без чувств. Дин Томас, которому перед этим чуть было не выклевали глаз, был, казалось, готов на коленях благодарить его. Гарри тихо отвел полувеликана в сторонку и объяснил, в чем была его ошибка. Правда, он не был уверен, что это сработает.

На одном из уроков Трансфигурации профессор МакГонагалл дала задание превратить стол в свинью, как она когда–то сделала в качестве демонстрации. Гарри то ли перестарался, то ли еще что случилось, но его стол обратился в настоящего боевого борова, который немедленно кинулся на остальных свиней. Вся эта компания перевернула весь кабинет прежде, чем их удалось утихомирить, превратив обратно в предметы мебели. В результате все закончилось малыми потерями в виде разгромленного класса и десяти очков, которых лишился Слизерин.

На Заклинаниях стоял жуткий, совершенно невыносимый шум–гам: они как раз отрабатывали хорошо знакомое заклятье «Силенцио», жабы и вороны, которым зачастую на заклятье было плевать, орали, как ненормальные. Гарри, заставив замолкнуть свое животное, поспешил наколдовать себе наушники. Тут тоже не все прошло гладко, Кребб ухитрился обратить своего ворона в филина, который, совершенно ошалев от такой перемены в себе, принялся носиться по классу, а в довершение нагадил Пенси Паркинсон на голову.

На занятиях ЗОТИ Долиш рассказывал про вампиров, среди которых встречались как мирные, так и самые настоящие маньяки, каковых было большинство. На этой почве отрабатывали огненные чары, а также специальное заклятье «Солелумис». Оно вызывало из палочки луч солнечного света, который не по душе любому вампиру, если же ты особенно силен в этих чарах, а кровосос попался дохленький, то заклятье вполне может быть смертельно для него… Также продолжались попытки научить их вызывать Патронуса, более того, эти попытки стали интенсивнее, и слова Долиша в начале года, что они не станут особо напирать на это, казались несоответствующими действительности. Гарри мог сделать только один вывод — была опасность появления дементоров здесь.

За все это время Гарри и Дженифер обследовали все мыслимые и немыслимые пути в замок. Они осмотрели все тайные ходы, что вели внутрь, все те, что были доступными, Гарри проверил чары, защищающие замок от порталов и аппариции. Все чары были в полном порядке, их никто не взламывал и не восстанавливал, и было ясно, что никто не пользовался этими тайными ходами, соединяющими замок с окрестностями, уже немало времени. А потом они спустились в Тайную Комнату, так как у Гарри появилось подозрение, что Слизерин мог организовать там какой–нибудь способ попасть внутрь Хогвартса. Все поиски были тщетны, никакого туннеля, никаких постоянных порталов или чего–либо в этом роде. Зато кое–что они все–таки там нашли. В Комнате было немало свежих следов, более того, создавалось впечатление, что из Комнаты что–то тащили. Об этом говорил широкий след на полу, выделяющийся тем, что там слой грязи был на порядок ниже. Потом след пропадал, словно груз взвалили на руки или подняли заклятьем… У Гарри в памяти всплыла мантия покойной Трелони, на которой виднелось большое количество странно расположенных пятен грязи. Словно бы она была извожена целиком и полностью, а потом частично очищена магией…

— Теперь мы знаем, где была убита Сивилла Трелони… — произнес Гарри по завершении осмотра.

— Похоже на то, — подтвердила Дженифер, с которой он поделился своими наблюдениями. — Но, по–моему, это не столько отвечает на вопросы, сколько еще сильнее все запутывает…

— Полностью с тобой согласен, я никак не могу сложить все это в мало–мальски логичную цепочку. Мы обыскали тут все, и либо я ничего не смыслю в магии вообще, и методах Салазара Слизерина в частности, либо тут нет никаких потайных ходов ни обычных, ни волшебных. Стало быть, жертва и убийца пришли со стороны школы… А значит, среди них был змееуст, но таковых, насколько я знаю, трое на весь мир: ты, я и Волдеморт. Мы с тобой, и тому есть свидетели, в это время были далеко отсюда… Значит, Волдеморт нашел способ проникнуть в школу, только не понятно, какой, незамеченным тут побродил, никого не трогая, потом нашел Трелони, уговорил ее спуститься сюда, где убил, а потом опять отнес труп наверх…

— Думаю мы с тобой сойдемся во мнении, если охарактеризуем такую версию, как бред… — закончила за него Дженифер.

— Совершенно верно, главный вопрос — почему Волдеморт, однажды проникнув в школу, не устроил тут побоища, не захватил ее?.. Вообще почему он явился один и вел себя так тихо?.. Не понимаю. Опять же, зачем тащить Трелони аж досюда, а потом назад? Если он хотел получить текст пророчества, а это, по–моему, единственное, что могло его заинтересовать в этой стрекозе, то он мог получить это и наверху. И проще, и быстрее, и риску меньше… — Гарри как–то беспомощно посмотрел на Дженифер.

— Не знаю, скорее всего, мы не располагаем всеми данными или ищем не в том направлении… — глубокомысленно заметила Дженифер.

— Это–то понятно… — Гарри помотал головой. — Ладно, тут нам больше делать нечего, пошли назад. Надо будет еще раз все, как следует обмозговать в более спокойной обстановке, я напишу обо всем Сириусу. Как говорится, две головы хорошо, но и третья не помешает…

— Знаешь, что самое противное? — вновь заговорил Гарри, когда они уже покинули саму комнату и шли по темному туннелю. — Это то, что все это крепко напоминает мою прошлую жизнь! — Гарри усмехнулся. — Опять загадка, туча разрозненных, не связанных, а то и противоречивых фактов… И я… мы не можем понять что к чему, и, ты совершенно права, мы наверняка идем в неправильном направлении, мы наверняка что–то упустили, что–то важное и при том очевидное… И это меня бесит!

Северус Снейп сидел в своем кабинете. Он уже закончил проверять домашние работы учеников, и стопки исчерканных, покрытых саркастическими замечаниями и плохими отметками пергаментов были уже отложены в сторону. Северус Снейп размышлял над своим уже довольно давно любимым вопросом под заглавием «Загадка Гарри Поттера». Мысли текли плавно, по уже накатанной дорожке.

Гарри Поттер, который владеет высшей магией и окклюменцией, который знает такие вещи, какие знать не должен в принципе… Поттер, который встречается с дочерью Темного Лорда! У Северуса не было тому доказательств, но он был готов голову дать на отсечение, что Поттер знает, кто она, более того, он не только встречается с ней, но он еще и, без сомнения, перетянул ее на свою сторону. Именно на свою, ибо, опять же, без сомнения, в этой войне Поттер был, как бы сам по себе… Порой Снейпу казалось, что эта девчонка знает тайну Поттера, ему иногда даже хотелось добиться ответа через нее, но его останавливало… Приличие? Закон? Страх? Да, скорее всего, страх. Он, бывший шпион Ордена Феникса, побаивался Поттера, ибо до сих пор не сумел понять, что же он собой представляет…