Лицо ночи – Гарри Поттер и Огненная Дева (страница 50)

Таким образом через час в приёмной Министра можно было увидеть ожидающую своей очереди молодую пару. Как и в прошлый раз, никто не признал в прилично одетом юноше Гарри Поттера, ну а его избранницу никто особо и не знал. Спустя какое–то время подошла и их очередь.

— Здравствуйте, Министр!

— Гарри! Рад тебя видеть вновь! А очаровательная девушка рядом с тобой, должно быть, твоя невеста?

— Сэр, позвольте представить мисс Фламию Найтфолк, как Вы верно угадали, она моя невеста. Фламия, это Министр Магии Руфус Скримджер.

— Рада с Вами познакомиться, сэр.

Когда с церемониями было покончено и все расселись, Гарри перешёл непосредственно к делу:

— Сэр, я бы хотел решить с Вами пару вопросов.

— Разумеется. Что тебя беспокоит?

— Во–первых, я не одобряю Вашу политику использования невиновных для достижения видимости эффективности Аврората. Если Вы так хотите кого–то посадить, лучше арестуйте Внутренний Круг, я Вам гарантирую, что под Веритасерумом они сами напишут себе обвинение, которого хватит на пожизненное в Азкабане, а то и на Поцелуй.

— Гарри, неужели ты всерьёз полагал, что я размещал тех бедолаг в Азкабане? Они все сейчас здесь, в Министерстве, и мы готовы выпустить их в любой момент, если они не будут устраивать панику среди мирного населения. По крайней мере, задержали их вполне официально за нарушение общественного спокойствия, тот же Шанпайк распространял слухи о ужасных планах Тёмного Лорда.

А Пожирателей мы бы и рады были поймать, но ты и вправду полагаешь, что Блэки единственные позаботились о том, чтобы к ним никто не мог проникнуть? Но я думаю, мы вполне сможем обойтись без обвинения мирных граждан, если ты встанешь на сторону Министерства.

— Без проблем. Я как раз собирался сегодня дать интервью Пророку. Перейдём ко второй проблеме. Помните, я упоминал моего прадеда, Геллерта фон Гриндевальда? Насколько мне известно, он всё ещё жив.

— Да. Он заточён в Нурменгарде и лишён возможности колдовать. А почему тебя это интересует?

— Дело в том, что я обнаружил недавно одно письмо от матери, в котором она советует мне в случае, когда Дамблдор откажется отвечать на мои вопросы, обращаться к Гриндевальду. Насколько я понял, она не раз посещала своего деда. И я хотел спросить, могу ли я совершить тайный визит? В нынешней ситуации ни Вам, ни мне не будет выгодно, если истина откроется сейчас.

— Думаю, я смогу это устроить. Когда бы ты хотел туда отправиться?

— Чем раньше, тем лучше. Если есть такая возможность, то хоть сегодня. Разумеется, после интервью.

— Хорошо. Где бы ты предпочёл дать интервью — здесь, в редакции, у себя, или, может, на нейтральной территории?

— Полагаю, было бы неплохо для укрепления наших отношений, если я дам его здесь. Тогда будет очевидно, что я поддерживаю с Вами хорошие отношения. У Вас же есть подходящее помещение?

— Разумеется. Это всё?

— Полагаю, да, сэр.

— Мой ассистент проведёт вас в комнату для переговоров, я попрошу представителя Пророка прийти туда.

— Благодарю Вас, сэр.

Ассистентом Министра по–прежнему был Перси, но он явно был уверен, что перед ним просто очередные аристократы, по крайней мере, он явно не притворялся, обращаясь к Гарри как к незнакомому человеку. «Такая ненаблюдательность может дорого ему обойтись», подумал Гарри.

Их привели в небольшую круглую комнатку, в которой стоял довольно большой круглый стол. Было похоже, что сейчас Министерство только и делает, что ведёт всяческие переговоры, поскольку комната не просто не выглядела заброшенной — в ней явно кто–то недавно был.

…Ждать пришлось недолго. Вскоре в комнату зашла ну очень знакомая журналистка с сумочкой из крокодиловой кожи и зелёным Прытко Пишущим пером, зависшим над бумагой.

— Скримджер что, издевается над тобой, Гарри? — спросила Фламия.

— Не думаю. Просто Рита может написать хорошую статью, когда захочет. А Вы ведь захотите, не правда ли? У Вас, знаете ли, нет никаких оправданий перед Министерством, так что советую убрать эту зелёную пакость подальше и приготовиться к нормальному интервью.

— Простите? — похоже, журналистку не проинформировали, у кого она будет брать интервью. — На что Вы намекаете?

— Ну как же так! Рита Скитер не узнает Мальчика–О–Котором — Столько-Писала! Теряете хватку.

— Гарри Поттер?! Но… как? Сейчас же учебный год. Неужели тебя исключили? О, это сенсация — Мальчик — Который-Был — Исключён…

— Нет–нет, дело не в этом. Официально я всё ещё числюсь студентом Хогвартса, однако я не нашёл взаимопонимания с директором по одному важному вопросу, вследствие чего пришлось на некоторое время покинуть замок. Впрочем, не волнуйтесь, я обязательно сейчас отвечу на все вопросы, ответы на которые имеет право знать общественность. Мне бы хотелось уложиться в минимальные сроки, поскольку у меня ещё были определённые планы на сегодняшний день.

— А могу я тебе задавать вопросы личного характера?

— Вообще–то, сегодня моей целью является написание серьёзной статьи, а не обсуждение моей личной жизни, однако, полагаю, будет не лишним отметить в ней…

В итоге через пару часов статья для завтрашнего выпуска Пророка уже была готова

«Гарри Поттер, МАЛЬЧИК–КОТОРЫЙ–РАСКРЫЛ-ВСЁ: интервью с Избранным.

— Мистер Поттер, Вы долго отказывались от общения с журналистами, даже, насколько мне известно, отказывались от диалога с нашим нынешним Министром Магии, Руфусом Скримджером. Однако сегодня Вы сами попросили об интервью, причём не где–нибудь, а непосредственно в здании Министерства. Как Вы это прокомментируете?

— Всё очень просто. Дело в том, что в связи с некоторыми разногласиями с профессором Дамблдором мне пришлось пересмотреть своё отношение к Министру. Конечно, я не могу так сразу перейти от неодобрения к всецелой поддержке, однако в случае, если мистер Скримджер выполнит то, что я просил, я буду готов официально встать на сторону Министерства.

— О чём же Вы попросили Министра? Вы хотите, чтобы Вам принесли официальные извинения?

— Что Вы! Каждый ответственен исключительно за свои действия, и нынешнее правительство совсем не виновато в преступлениях Корнелиуса Фаджа и его приспешницы Долорес Амбридж.

— Тогда я не вполне понимаю, о чём может идти речь…

— Я говорю сейчас о попытках представить задержание обычных хулиганов как поимку Пожирателей, коими они отнюдь не являются. Например, бедолага Шанпайк виноват лишь в том, что несколько перегнул палку, пытаясь сочинить очередную байку в пабе. Разумеется, надо знать меру, но ставить на нём клеймо Пожирателя не стоит, а иначе он может перейти на сторону Волдеморта исключительно от безысходности. Но Министр обещал мне освободить заключённых, если они прекратят нарушать общественное спокойствие. К слову сказать, в Азкабан их не отправляли.

— Что ж, это вполне справедливое требование. А теперь не могли бы Вы ответить на главный вопрос, который волнует всю магическую Британию: правда ли, что Вы — Избранный?

— Несомненно. Одна из причин, по которой я не могу больше подчиняться Дамблдору, это его привычка скрывать то, что может повлиять на судьбы окружающих. Например, то самое злополучное Пророчество, которое повлекло за собой прошлогодние события в Отделе Тайн.

— Но ведь единственный экземпляр был разбит в схватке, это признали как Министерство, так и сам Дамблдор.

— Отнюдь. Уважаемый Альбус Дамблдор был тем самым человеком, который записал Пророчество. А потому ему ничего не стоило его вновь воспроизвести.

— То есть Вы хотите сказать, что знаете текст Пророчества? Вы знаете, почему его так старались укрыть от Того — Кого-Нельзя — Называть?

— Честно говоря, не вижу причин делать это сейчас. Ведь Волдеморт узнал часть Пророчества ещё тогда, шестнадцать лет назад, и именно поэтому напал на мою семью. Знай он всё, возможно, он бы и подумал, стоит ли это делать, но сейчас уже ничего не изменишь. Как было предсказано, он отметил меня, как равного себе, а уж то, что ни один из нас не сможет жить спокойно, пока жив другой, и без всяких предсказаний вполне очевидно. Даже если бы я не горел желанием отомстить убийце своих родителей, вряд ли Том захотел бы меня так просто отпустить после того, как я нанёс ему столько поражений…

— Том? Какой Том?

— Неужели даже Вы не знаете, как по–настоящему зовут «Того — Кого-Нельзя — Называть»? Вы что, думали, его в детстве назвали Лорд Волдеморт? Не смешите меня, Рита! Когда–то он был самым обыкновенным человеком, и звали его Том Марволо Реддл.

— Откуда Вам известны такие подробности?

— Ну, во–первых, я встречал Тома на втором курсе, вернее, копию его самого в шестнадцать лет. Он сам представился, наивно полагая, что сможет без проблем от меня избавиться. Кроме того, сей факт был изначально известен нашему глубокоуважаемому директору, и когда я говорю «изначально», я имею ввиду, что Дамблдор взял на заметку Реддла ещё в школе.

— Но почему же тогда он не предотвратил превращение своего ученика в Величайшего Тёмного Мага современности?

— О, это не единственная «ошибка» директора. И очень возможно, что сейчас он сильно заблуждается относительно одного из своих людей, жаль только, я не могу высказать сейчас своих подозрений, ибо, если Дамблдор всё же прав, я подставлю под удар невиновного человека. Мне бы этого не хотелось.