Лицо ночи – Гарри Поттер и Огненная Дева (страница 18)

— Ну, не скажи! — Возразил Рон, немного повысив голос. Они вообще последнее время стали часто ссориться, в смысле еще чаще, чем обычно. — У меня Соплохвосты до сих пор из головы не идут! Да и Арагог, конечно, тоже… Хагрид мой друг, но строго между нами, большинство его уроков не доставляли мне ни малейшего удовольствия. Не знаю, как вы, а я ходил туда, и старался быть активным только ради Хагрида. — Уши Рона едва заметно покраснели.

— Рон?! Как ты можешь такое говорить?! — Возмутилась Гермиона.

— Ну а ты мне скажи, неужели ты сама не ощущала нечто схожее? — Перешел в контратаку Рон.

Они вновь принялись ругаться, хотя в глубине души, Гарри был в этом уверен, они сходились, или почти сходились во мнении, но просто согласиться друг с другом они, видно, не могли. Гарри сидел и писал свою работу по зельям, пока двое его друзей продолжали спорить, это было привычной картиной. Наконец ему это надоело, он взял голос и принял за постулат то, что с Хагридом надо будет поговорить.

Но в течение следующей недели поговорить опять же не удалось, ибо занятия вновь их закрутили, да так, что и не вырвешься. Хотя Гарри стал замечать, что ему все стало даваться значительно легче, доказательством этому служило уже хотя бы то, что он больше не нуждался в помощи Гермионы почти по всем предметам. Попутно, они с Фламией начали всерьез задумываться над тем, чтобы организовать самим себе мини-ОД. Уроки Снейпа были весьма неплохи, хотя Гарри бы скорее поступил смотрителем в заповедник с соплохвостами, чем признал это. Но, хотя все то, что показывали на ЗОТИ, было, несомненно, полезно и нужно, для того, кому было на роду написано противостоять величайшему темному магу столетия, этого было явно маловато. Гарри сперва ждал тех занятий, о которых упоминал директор, но тот, похоже, позабыл, да и вообще в школе его почти и не бывало. Короче, надо было заняться собой, по ходу дела вставал вопрос: коль скоро из него хотели сделать борца с Волдемортом, то почему никто даже не почесался, чтобы организовать ему должную подготовку. Ибо боец, полный желания, но не имеющий серьезных возможностей, много не стоит. А если речь же шла лишь о той силе, «про которую не знает Темный Лорд», то плохи его дела… Они с Фламией обсуждали этот вопрос и так и не смогли придти к какому–то либо выводу, но доверия к директору это не прибавило.

Вообще, ведь он начинал год, полный решимости готовиться, да только с самого первого дня после встречи с друзьями это как–то стало забываться. Намного приятнее было проводить время в гостиной с друзьями или с Фламией, играть в шахматы, или болтать о чем–нибудь, чем заниматься дополнительно к уже и без того довольно трудной программе… Волевым усилием, не без парочки словесных тумаков со стороны Фламии, было решено изменить это положение вещей. Короче, совместными усилиями, они перетащили к себе из Комнаты — по — Желанию энное количество книг по части заклинаний.

Гарри так же обнаружил, что едва начав читать серьезную книгу по боевым заклятьям, ему становиться довольно трудно от нее оторваться. Не то, чтобы свежепрочитанные сведения немедленно усваивались, но изучал он их с удивившим его самого пылом. Как говориться, самое трудное — это начать. Попутно он продолжал тренировать свою ментальную защиту. Нельзя сказать, чтобы на этом фронте он достиг больших успехов, но теперь создание мысленной стены заходило гораздо дальше, хотя завершить ее формирование ему удалось лишь один раз, да и тогда она простояла недолго.

Завершилась еще одна неделя, Гарри условился с друзьями, что, по окончанию отбора в команду по квиддичу, они отправятся к Хагриду. Надо заметить, что отборочные соревнования отнюдь не ломились от обилия претендентов. В сущности, даже в прошлом году, когда полкоманды выбыло после первого матча, и требовалась срочная замена, желающих было побольше. Гарри, устроившись на зрительской трибуне, в некотором отдалении от Фламии, спросил себя, не связано ли это с его уходом из команды. Он был уверен, что останься он в команде, а тем более стань капитаном, от желающих отбоя бы не было…

Все длилось меньше часа, Рон остался вратарем, Джинни ловцом, загонщики, впрочем, сменились, охотников тоже набрали. Кэти, надо заметить, быстро вжилась в роль капитана, Гарри мельком подумал, что это, возможно, заразно, и фанатичный спортивный энтузиазм переходит от одного капитана к другому. В любом случае, она не выглядела особо удовлетворенной своей новой командой и то и дело метала весьма красноречивые взгляды в сторону сидящего на трибуне бывшего ловца.

После того как отпустили Рона, они все втроем двинулись к хижине лесничего, Гарри сперва хотел обговорить то, что они скажут своему очень большому другу, но вскоре отказался от этой идеи. Прервать словесный понос Рона, по двадцать пятому разу описывающего в мельчайших подробностях взятые им на соревновании мячи, было просто невозможно.

Хижина оказалась заперта, но рядом с ней обнаружился старина Клювокрыл, он же Махаон. Пока Гарри и его друзья раскланивались с гордым созданием, появился и Хагрид. Тут была долгая и содержательная беседа, в ходе которой сперва пришлось почти с боем прорываться в дом, чья дверь была раньше им всегда открыта. Потом еще некоторое время ушло на то, чтобы растопить лед, но, в конце — концов, Хагрид разговорился. Попутно выяснилось, что основная причина его настроения вовсе не в них. Его старый, лохматый многоногий друг болел… Кажется, старость одолевала это огромное существо… Едва успев поделиться этой трагической, новостью Хагрид разрыдался… Гермиона начала его утешать, Гарри неуверенно ее поддержал, а вот Рон явно был не силах изгнать одно очень специфическое воспоминание из своей головы…

— Ну и как же закончилась ваша прогулка к нашему любимому великану? — После обеда Гарри и Фламия отдельно друг от друга вернулись в их комнату.

— Мокро… — Ответил Гарри, проведя рукой по волосам. — Сперва он изо всех сил пытался показать, насколько мы его обидели нашим уходом с его уроков, но эта маска не продержалась долго… Арагог умирает… — С вполне заметной грустью и тревогой добавил он.

— Арагог? Тот, чья семейка всегда рада полакомиться человечинкой? — Недоуменно приподняла бровь девушка. — Признаюсь, удивлена слышать столько грусти в твоем голосе… Что Хагрид рыдает, я могу понять: они друзья уже пятьдесят лет, да и вообще, как справедливо заметил в свое время Рон: у нашего Хагрида бзик. Но вот ты меня удивляешь, до этого лета, я это знаю, ты не относился к этому паучку по–дружески. Полагаю, тот факт, что ты чуть не стал ему ужином, тому поспособствовал…

— Ты конечно права… И я вовсе не собираюсь оплакивать его… Но с другой стороны мне жалко Хагрида, хотя Грохх может его и утешит… — Гарри не смог сдержать ухмылку при этой мысли. — Но ведь Арагог был не просто другом Хагрида… Он был сдерживающим фактором.

— Прости?

— Подумай, мы знаем, сколько детей, внуков и так далее было у Арагога. Что, по–твоему, мешало им расползтись по всему лесу и, чем черт не шутит, даже напасть на школу? Просто так, давая волю инстинктам?

— Арагог… Он говорил, что никогда не нападал на людей из уважения к Хагриду, а еще, что он так же запретил трогать Хагрида…

— Да, а с его смертью…

— Умрет и запрет. Ты прав, это может обернуться чем–то очень неприятным…

— Хагрид открыл Ящик Пандоры… И то, что удерживало силы внутри, может скоро умереть.

— Невесело. — Согласилась Фламия. — Невесело… Ладно, а кроме этого, я видела, как вы говорили с профессором Слизнортом.

— Ах да, я почти и забыл, он приглашал меня и Гермиону придти к нему на ужин, мол там будут какие–то восходящие звезды…

— Да мне он тоже предлагал.

— Как же это у меня из головы вылетело… Я же согласился, вернее, сказал, что подумаю, ибо один я туда пойти не могу.

— Я сказала то же самое… Знаешь, думаю, стоит туда сходить. Если я правильно понимаю, Слизнорт любит общаться с людьми, достигшими высот, или имеющими для этого все задатки, а знакомство с такими людьми не может быть лишним…

— Думаю, ты права… Особенно для меня, кому в какой–то мере уготована роль знаменосца…

Глава 13. Поцелуй жизни

Прошла еще пара недель, Гарри и Фламия встретили новую трудность, которою вполне следовало ожидать, но легче от этого не становилось. И у него и у нее появились поклонницы и поклонники. Учащались разнообразные приглашения, зачастую замаскированные под тем или иным благоприятным предлогом. Большинство, получив достаточно прямой отказ, оставляли их в покое, но были и упорствующие, и самое обидное, что многие из этих упорных были гриффиндорцами. Особенно настойчивыми оказались некая Ромильда Вейн с четвертого курса и этот самый МакЛагген, чьи взгляды в сторону Фламии не понравились Гарри еще в первый день. Последний был просто настырен до невозможности…

— Я так больше не могу! — Заявила Фламия как–то вечером, скользя вдоль его тела. В последнее время у них появилась привычка обсуждать вопросы, связанные с притязаниями одноклассников в постели, словно бы назло всем. — Этот Кормак меня с ума сведет! Я уже не знаю, что с ним делать!

— Да вижу я, как он к тебе каждый вечер подваливает, хоть из гостиной беги…

— Ну да! Впрочем, я вижу, тебе временами не легче…