Лицо ночи – Гарри Поттер и Долги Совести (страница 17)

Но суть не в этом… Толком поговорить им в тот вечер не удалось, разрешение вопросов сперва с взорвавшимся Кубком, а потом со взрывом на Северной Башне — последнее вообще дошло до Гарри еще не в полной мере — они сами не заметили, как приблизилась полночь. Все они падали с ног от усталости — денек выдался насыщенный… И тут–то Гарри и вспомнил, что спать им всем, вообще–то, положено в одной постели… вспомнил… и сделал то, что и требовалось сделать в подобной ситуации — густо покраснел и застыл, как попав под старый–добрый «Петрификус Тоталус». Девушки отнеслись к этому с пониманием, но без сочувствия… и так Гарри, который до этого и целовался–то всего трижды — правда, тоже с Флер, но были пока лишь быстрые «клевки», ничего больше — обнаружил себя в постели в компании двух девушек. Ну… или девушки и девчушки, но девушка–то… Гарри совсем было решил, что в такой ситуации ему и не уснуть, но усталость взяла своё.

А утром, вместо вышеупомянутых девушки и девчушки он обнаружил рядом с собой двух сногсшибательных девушек… как и было обещано, Габриэль за одну ночь ухитрилась вырасти на целую голову, резко похорошеть и… увеличиться в объеме в определенных местах. Теперь она воистину была почти полной копией сестры, только на полголовы ниже…

Когда они спутились на завтрак — Гарри очень не хотелось, но пришлось, ибо ни один домовик на зов не отзывался, не иначе, директор принял меры по недопущению замыкания Гарри в себе… Ну так вот, когда они спустились на завтрак, все взгляды — явление вполне привычное — скрестились на них. Большинство парней явно сходу оценили новообретенные формы Габриэль, и молча огорчились, что им ничего не светит. Гермиона одарила его многозначительным взором, но ничего не сказала, возможно, сказались результаты той истории с ГАВНЭ, а может, предусмотрительный директор провел с ней разъяснительную работу.

И только тут, уже усевшись за стол, до все еще не до конца пришедшего в себя после случившегося Гарри дошел немаловажный факт: Рональда Уизли, его первого друга, а в этом году одного из основных источников неприятностей, больше нет… Вообще нет. Совсем нет. И Джинни, и близнецы сидели как в воду опущеные, и Гарри всерьез подозревал, что миссис Уизли очень скоро заявится… и ее визит наверняка не пройдет тихо.

Сам Гарри испытывал… сложные чувства. Рона ему, конечно, было жалко… все–таки вместе они прошли через многое. Но, с другой стороны, в этом году он все сделал, чтобы Гарри о нем особо не горевал, и прежде всего, своей последней выходкой — подставив Гермиону, он настроил против себя вообще всех в школе, по слухам, даже большинство слизеринцев именовало это ничем иным, как подлостью. Сама Гермиона со всем произошедшим о Роне, похоже, еще не вспомнила — совершенно немыслимо.

В общем, после Второго Тура наступило сравнительное спокойствие, и хотя временами напряжение в воздухе можно было черпать ведрами и сливать в цисцерны про запас, ни в один кризис это не вылилось…

Уже вечером того же дня, за ужином в Хогвартс прибыла… а вернее будет сказать, вломилась Молли Уизли и учинила безобразную сцену в Большом Зале… На глазах у всех учителей и учеников великий Альбус Дамблдор вжимался в спинку своего троноподобного кресла, словно пытаясь просочиться сквозь него, а может, спрятаться внутри — все что угодно, лишь бы оказаться вне зоны досягаемости рыжеволосой фурии. Миссис Уизли нависла над директором через стол, что, учитывая её рост, уже казалось почти волшебным достижением, и орала на него как с трибуны… Остальные преподаватели позорно отступили, спасаясь от звукового удара, лишь Снейп остался на месте, но и он не делал никаких попыток прийти Дамблдору на помощь. Вместо этого он, казалось, всеми порами впитывал картину своего дражайшего начальника в крайне некомфортабельной позиции…

Молли орала минут пятнадцать без передышки, весь Большой Зал внимал чуть ли не с благоговением тому, как она, пусть бессвязно, но заслуженно поносит директора, который пускает в школу убийц и не может защитить её Ронника… В конце же она вдруг разрыдалась, отвернувшись от преподавательского стола, она перебежала к столу Гриффиндора, где сгребла в охапку всех доступных детей в количестве трех штук. Порыдав еще несколько минут, она собралась сказать еще что–то… но тут обнаружилось, что даже у нее есть предел, и она его явно превысила, совершенно сорвав себе голос… И потому в результате ушла она, ничего больше не сказав, но бросив под конец такой яростный взгляд на Гарри, что Флер и Габриэль схватились за палочки, а он сам остался в некотором недоумении.

С чего вдруг миссис Уизли на него обозлилась?.. Ведь он тут вроде как и не при чем, если бы Рон пострадал, участвуя в Турнире, то понятно, но тут–то что?.. Лишь несколько недель спустя ему удалось добиться ответа от Джорджа: оказалось, с событий, связанных с Тайной Комнатой, миссис Уизли почитала Гарри за спасителя и защитника её детей в Хогвартсе… Потому она каким–то образом вообразила, что гибель Рона — результат халатности не столько директора или учителей, сколько его собственной… От такого Гарри тихо выпал в осадок, и собирать его пришлось сестрам Делякур… причем собирать чуть ли не по кускам.

Вторая Война между вейлами и подводным народом так и не состоялась. Потребовались огромные совместные усилия половины Министерств Европы, но в конце концов тритонов и русалок удалось убедить, что инцидент в Хогвартском Озере был не более чем недоразумением и результатом… идиотизма, иначе не скажешь, одного высокопоставленного чиновника, а также халатности и непрофессионализма его подчиненных… Критерии, по которым Людо Бэгмен отбирал людей в свою команду, прибавили седых волос многим в Министерстве, после того как те удосужились устроить проверку.

Кстати о Бэгмене, он исчез бесследно. После произошедшего все заинтересованые стороны сошлись в одном: искать козла отпущения им не надо, он и без того есть. Потому его искали очень многие, и не только мракоборцы, но никто о нем ничего не слышал, во всяком случае, официально, а это могло означать три вещи:

— Либо он, проявив вовсе ему не свойственную хитрость и смекалку, сумел надежно укрыться ото всех, и теперь живет где–то под вымышленным именем.

— Либо, что куда более вероятно, гоблины его быстро настигли, и жил он теперь в их трудовых лагерях, о которых ходили разные слухи. Судьба вообще–то незавидная…

— Или третий вариант, до него могли первыми добраться охотники за головами, ибо по слухам Жан — Поль Делякур назначил за голову человека, ответственного за судьбу его дочерей, очень и очень солидную награду.

Когда Барти Крауч–младший был опознан, основываясь на показаниях Гарри (тот довольно быстро изобрел прадоподобный рассказ о том, как он неоднократно видел на Карте Мародеров — пришлось её показать — некоего Барти в кабинете ЗОТИ недалеко от Грюма, который оттуда ни ногой). Ну так вот, когда злодея опознали, мракоборцы, не теряя времени, вломились на дом к его отцу, где обнаружили его тело и следы того, что кто–то оттуда шустро удрал. Фадж и его люди не замедлили с созданием версии, согласно которой Сириус Блэк и Барти Крауч–младший действовали–злодействовали вместе, чтобы погубить Гарри Поттера…

Возвращаясь к вопросу о сестрах Делякур… с ними все шло более–менее нормально. Дамблдор (оправившись от разноса, что он получил от миссис Уизли) вместе с мадам Максим и графиней Делякур проделали титаническую работу, и всего за два дня перевели обеих в Хогвартс, ибо отлучать их от Гарри было противопоказано, а директор и слышать не хотел о том, чтобы отпустить Гарри из своей школы. Флер предстояло закончить свой седьмой год здесь, особых осложнений это не вызывало, ибо факт её участия в Турнире приравнивался к успешной сдаче французского аналога ЖАБА.

Габриэль до этого времени училась дома с репетиторами, ибо с внешностью десятилетней девочки в школе ей было явно не место. Теперь она вместе с Гарри шла на четвертый курс, ясное дело, обе поступили в Гриффиндор, хотя с их собственными апартаментами это было и не столь критично…

Гарри мало–помалу привыкал к тому, что спят они отныне вместе, хотя вторую и третью ночь почти не сомкнул глаз, будучи настолько красным, что даже Рон бы в свои лучшие (или худшие, это как посмотреть) дни бы позавидовал. Но потом это прошло — пообвыкся, да и сестренки сумели ему… помочь. Потому он приспособился… как и все они.

Довольно странным образом его отношения с Флер не претерпели таких уж существенных изменений, хотя, конечно, было очевидно, что девушка, которой он до этого нравился, возможно, даже очень нравился, теперь была от него, что называется, без ума. Эта ситуация осложнялась наличием–присутствием Габриэль, с которой он только познакомился, но которая от него так же была без ума. Слава Мерлину, что между сестрами не возникло ревности и конкуренции… Гарри даже представить себе боялся, что было бы, вздумай они подраться из–за него.

Другое его опасение так же оказалось ложным — ни у Флер, ни у Габриэль не появилось привычки падать ниц и звать его «maitre'ом». Вероятно, тогда, у Озера, это было прежде всего последствием шока, и, возможно, того, что эта их «связь» только–только установилась, а потому вела себя несколько странно. Они выделывали такие штучки лишь иногда, наедине, просто чтобы его маленько подразнить…