LitaWolf – Мой таинственный незнакомец, или Крокодил назад не ходит (страница 4)

– Ну, если сложить их возраст, получится одна полноценная зрелая женщина, – заметила Ардана. – Так что всё нормально.

Гриндо улыбнулся краешками губ. Его всегда забавлял презрительно-сатирический тон, которым сестра характеризовала любовниц богачей.

– Гляди, сколько народу! – прошептала Ардана, бросив взгляд в окно.

Народу действительно было очень много. Люди растянулись вдоль всего пути следования поезда. Городские власти заранее объявили, что в этот день произойдет некое грандиозное событие, чем вызвали необычайный ажиотаж. Строившееся два года железнодорожное полотно лишь подогревало интерес.

Паровая тележка, пять лет назад выехавшая из ворот мануфактуры Маоро Нилфри, произвела фурор, и сейчас весь город с интересом ожидал появления очередного творения конструкторов Золлара и Фомиоса. Впрочем, не только горожане собрались посмотреть на чудо техники – в толпе встречались и провинциалы, не поленившиеся приехать в Вельтек, столицу Митрана, чтобы собственными глазами увидеть диковинку, о которой уже столько времени судачат по всей стране.

– Ну, сейчас-то людям уж точно есть на что посмотреть, – ответил Гриндо.

– Господа, вы гении! – раздался басовитый голос Амарафиуса. Он не уточнил, кому именно был адресован этот лестный комплимент, поэтому каждый воспринял его на свой счёт. Разве что Гриндо с Арданой, да слуга Нилфри пропустили эту фразу мимо ушей – уж к ним-то она точно не имела никакого отношения.

– Сегодняшний день наши потомки не забудут никогда! – торжественным тоном произнёс Нилфри и сделал знак слуге. Тот поспешил наполнить фужеры игристым вином.

– За прогресс! – произнёс короткий тост Амарафиус.

– Странно, что не за милых дам, – прокомментировала Ардана на ухо брату. В принципе, она могла говорить громче, ибо шум надрывавшегося парового котла всё равно заглушил бы её слова. Вообще любой разговор в вагоне вёлся на повышенных тонах.

– Через пару лет поезда в нашей стране станут основным средством передвижения на дальние расстояния, – пригубив вино, заявил Нилфри. – Да что там передвижение! Вы представляете, сколько грузов можно будет перевозить на поезде? Скоро караваны и обозы уйдут в прошлое. Железную дорогу следует усиленно развивать. Сейчас нам нужно поработать над тяговой силой, чтобы можно было прицеплять больше вагонов, а также попытаться увеличить скорость движения состава.

– Для этого необходимо поразмыслить над усовершенствованием парового котла, – произнёс сухопарый Гелиот, поглаживая свой острый кадык. – Представляете, насколько возрастёт давление внутри котла?

– Так поразмыслите, Гелиот! – сказал Нилфри. – Я профинансирую ваши изыскания от и до. Да что я говорю, вам прекрасно известна степень моей заинтересованности данным проектом.

Внезапно раздался гудок, от которого у всех чуть не заложило уши. Пассажиры недоуменно переглянулись. Поезд тем временем стал замедлять ход, а вскоре и вовсе остановился. Гриндо с Арданой тут же заняли место у двери – мало ли какие диверсанты задумали вломиться в вагон.

– Что случилось? – заволновался Амарафиус.

– Хорнс, узнайте, почему мы остановились, – велел Нилфри своему секретарю.

Тот спешно покинул вагон и направился к машинисту выяснять причину остановки. Пассажиры принялись строить догадки.

Через пару минут Хорнс вернулся.

– Пути перекрыли родственники мальчика, которого пять лет назад задавила паровая тележка, и ещё человек тридцать сочувствующих, – доложил он.

Все стали взволнованно переглядываться.

– Дети лезли под колёса, сколько мы их не отгоняли, – не замедлил уточнить Нилфри, обращаясь, по большей части, к представителям городской управы, хотя те, понятное дело, были наслышаны об этой печальной истории. – К большому сожалению, трагедии избежать не удалось.

На несколько мгновений он застыл с отрешённым видом. Нилфри всегда с болью в сердце вспоминал тот трагический эпизод. Тогда родителям погибшего мальчика мануфактура выплатила щедрую компенсацию, но разве деньги что-то значат в сравнении с жизнью ребёнка! Утешало его лишь то, что с того времени семейство нарожало ещё троих сыновей и останавливаться на достигнутом, похоже, не собиралось.

– Позвольте, что значит – перекрыли? – не переставал тревожиться владелец золотых приисков. У него от волнения даже испарина на лбу проступила. А его девица сидела ни жива ни мертва – она не могла понять, как ей утешить своего драгоценного толстосума в присутствии столь высокопоставленных особ. Не хватало, чтобы Амарафиуса хватил инфаркт в расцвете её лет! Очевидно, блондинка бедром чувствовала бумажник в его кармане, и это только усиливало тревогу.

– Они стоят прямо на рельсах, – сообщил Хорнс.

– А вы поинтересовались, что именно они хотят? – спросил его Нилфри.

– Да, – кивнул секретарь. – Они не желают, чтобы поезд ехал дальше.

– Хорнс, вернитесь и передайте им, что поезд поедет дальше! – с металлическими нотками в голосе произнёс он. – И чтобы через минуту их не было на путях!

– А если они не уйдут с путей? – поинтересовался кто-то из управы.

– Полагаю, у них хватит ума отойти подальше от разгоняющегося поезда, – ответил Нилфри.

– А если кто-то не успеет отпрыгнуть? – уточнил уже другой представитель управы. – Маоро, посмотрите в окно – там толпа! Представляете, что начнётся, если мы переедем человека на глазах у всего честно́го народа!

– Хотите сказать, что в пустынной местности вы бы переехали человека с чистой совестью? – спросил у него Гелиот.

– Я этого не говорил! – поспешил обелить себя чиновник.

– Хватит! – остановил назревающий конфликт Нилфри. – Нам необходимо тронуться дальше, чтобы побыстрее закрыть эту неприятную страницу в истории первого путешествия по железной дороге. Хорнс, скажите машинисту, чтобы он сделал предупреждающий гудок. После этого пусть начинает движение.

– Да, главное, чтобы гудок прозвучал, – согласился представитель городского законодательного собрания.

– А если они всё же не уйдут? – спросил Хорнс.

– Значит, пускай машинист затормозит, – решил Нилфри. – Не давить же людей! Но я уверен, что они все-таки уйдут.

Секретарь нервно выдохнул и вышел из вагона. Очевидно, он страшно волновался, ощущая себя связующим звеном между людьми, отдающими приказы, и беднягой, который по их вине уже через минуту может быть разрезан пополам колесом паровоза.

Пока Хорнс решал проблему, остальные косили глаза на толпу, стараясь не проявлять суетливости. А люди за окнами тем временем заинтересованно смотрели куда-то вперёд паровоза.

– Ну где там Хорнс? – процедил Нилфри. – Он что, в переговоры вступил? Уволю!

Он что-то ещё сказал, но в эту секунду его слова заглушил пронзительный гудок паровоза.

– Поехали! – потёр руки Амарафиус, ощутив пока что непривычный, но приятный толчок – поезд тронулся с места.

Чуф-чуф-чуф!

Паровоз начал неторопливо разгоняться, но Хорнса всё не было. Запрыгнул в вагон он минуту спустя. Гриндо сразу же закрыл за ним дверь.

– Ну?! – вопросил Нилфри.

– Я уговаривал их, как мог, но люди стояли до конца, – ответил запыхавшийся Хорнс. – Но всё-таки в последний момент, когда поезд уже поехал, они разбежались.

– Видимо, когда смерть спрашивает «да» или «нет», давая на размышление всего секунду, «нет» вырывается само собой, – мрачным тоном заметил изобретатель Гелиот.

– Хорошо, хоть она на помощь пришла… – не менее мрачно промолвил Нилфри.

– Кто? – не понял Амарафиус.

– Смерть, – пояснил Маоро, взглянув на владельца золотых приисков так, что того передёрнуло.

Неприятную тему больше не поднимали. Пассажиры вновь вернулись к обсуждению перспектив развития железнодорожного транспорта. Обговаривались будущие проекты, деньги, которые будут в это вложены, доходы, которые принесут эти проекты… одним словом в вагоне завертелся финансовый вихрь.

До конечной точки добрались, с учетом вынужденной остановки, за сорок минут. Здесь рельсы разветвлялись и одна из веток уходила на круг, чтобы поезд мог развернуться и ехать обратно. Действительно, было бы глупо приехать в тупик и бросить паровоз там – во-первых, задний ход пока ещё находился в стадии разработки, а во-вторых, поезда всё-таки создаются для того, чтобы ехать вперёд, а не пятиться, как рак.

Деловито пыхтя, состав сделал круг и поехал назад к мануфактуре.

– Вот когда поставим на ноги железнодорожную отрасль, – принялся мечтать на обратном пути Нилфри, – тогда и будем в конечных точках отцеплять паровоз от головного вагона, а другой прицеплять к хвостовому. И в круговом развороте уже не будет необходимости.

– А как поезда будут преодолевать реки? – подала вдруг голос любовница Амарафиуса, у которой от выпитого вина развязался язык.

– Будем строить мосты, – ответил Нилфри, взглянув на блондинку. Для этого, правда, ему пришлось собрать всю волю в кулак – девица вызывала в нем глубокое отвращение, но она, как ни крути, была любовницей стратегически важного делового партнёра Амарафиуса. Сама же она в его глазах была погнутой, потёртой, замусоленной монеткой самого малого номинала, мимо которой проходит даже нищий. Но, к несчастью, эта мелочёвка лежала в кармане владельца золотых приисков.

«Интересно, – подумала Ардана, заметив этот взгляд Нилфри, – что эта малолетняя козявка скажет, когда узнает, что Амарафиус продаёт поношенных любовниц в публичный дом, откуда пути к нормальной жизни уже не существует? Да-да, этот толстяк не гнушается зарабатывать даже на своих подстилках, хотя и гребёт лопатой миллионы! И лет через десять, когда из борделя её вышвырнут на улицу, она будешь никому не нужной рухлядью».