Лита Станиславская – Остров нашей вины (страница 5)

Он повернул голову и сквозь щель в листьях увидел одну-единственную яркую звезду, пробившуюся сквозь чащу. Островок света в абсолютной тьме. Символично. Он зажмурился, заставляя мозг отключиться. Завтра будет днем номер два. А там посмотрим.

Утром их разбудил не свет, а звук. Монотонный, настойчивый, знакомый. Шум дождя. Крупные, тяжелые капли пробивались сквозь листву их навеса. Михаил открыл глаза и увидел, как Алина уже сидит, подставив ладони под струйки воды, ловя капли ртом. Ее лицо было сосредоточено, по детски-серьезным.

Дождь. Вода. Пресная вода.

Их первая, самая большая проблема решалась сама собой. Нужно было только собрать ее. Но как? У них не было ни емкостей, ни даже этой розовой худи, которая промокла бы, но ее можно было бы выжимать.

Алина, словно прочитав его мысли, сняла свой злополучный худи. Промокший, он стал еще тяжелее. Она выглядела хрупкой и испуганной в одном темном топе, но в ее движениях не было истерики. Была простая, отчаянная решимость.

– Держи, – сказала она, протягивая ему мокрую тряпку. – Можно выжать в рот.

Он взял. Это был первый в их новой жизни совместный, осознанный, без упреков и команд, акт выживания. Не «я тебе приказываю», а «держи, можно выжать».

Михаил выжал воду из рукава в рот. Она была теплой, с привкусом ткани и джунглей, но это был нектар. Он кивнул ей.

– Спасибо.

Она кивнула в ответ и принялась выжимать воду из капюшона себе.

Дождь закончился так же внезапно, как и начался. Солнце снова залило все вокруг парящим влажным жаром. Но они уже сделали первый глоток пресной воды. Маленькая победа. Но победа.

– Сегодня, – сказал Михаил, вставая и морщась от боли, – нам нужно три вещи. Найти постоянный источник воды. Осмотреть остров с высоты. И попытаться добыть огонь. Ты сможешь идти?

Алина поднялась на ноги. Она была бледной, но в ее аквамариновых глазах, впервые с момента катастрофы, появился слабый огонек не паники, а вызова. Остров бросил им вызов. И она, кажется, была готова его принять.

– Смогу, – сказала она. – Куда идем?

Михаил посмотрел на нее, на эту девочку в грязном топике и рваных джинсах, и впервые не увидел в ней обузу. Увидел союзника. Пусть слабого, пусть травмированного, но союзника.

– В гору, – он указал вглубь острова, где сквозь деревья угадывался склон. – Нам нужно увидеть, где мы оказались.

Они сделали первый шаг вглубь своего нового мира. Ненависть и взаимные упреки еще висели между ними тяжелым облаком, но уже появилась первая, тончайшая нить – нить общего дела. Нить выживания. И как ни странно, этого пока было достаточно.

Глава 4

Джунгли встретили их не как гостей, а как захватчиков. Каждый шаг давался с боем. Мягкая, казалось бы, почва уступала под ногами, превращаясь в скользкую глину на склонах. Корни деревьев, толстые, как удавы, то и дело норовили зацепиться за ноги, а лианы свисали с веток, словно естественные капканы, цепляясь за волосы и одежду. Воздух, прогретый после дождя, стоял густой и влажный, им было тяжело дышать. И повсюду – жужжание, стрекотание, шелест. Невидимый, многоголосый хор жизни, которой они здесь были не нужны.

Михаил шел первым, с трудом расчищая путь, отодвигая ветки и приглядываясь к земле. Боль в боку была теперь его постоянным спутником, ритмично напоминавшим о себе с каждым вдохом. Он сглотнул сухость в горле. Вода из промокшего худи уже давно кончилась, и жажда начинала подступать снова, зудящим, навязчивым желанием.

За ним, на расстоянии пары метров, шла Алина. Она молчала. Весь ее вид был сосредоточен на одном: не упасть, не отстать. Она шла, опустив голову, смотря под ноги, и временами ее рука инстинктивно тянулась к стволу дерева, чтобы опереться. Ее ноги в мокрых, грязных кедах скользили, но она упрямо продолжала идти. Это молчаливое упрямство вызывало в Михаиле что-то похожее на уважение. Не на симпатию – нет. Но на признание: она не сломалась окончательно. В ней был стержень.

Они поднимались вверх уже больше часа, когда склон начал немного выпрямляться. Лес стал редеть, сквозь кроны пробивалось больше света. И тогда Михаил услышал. Сначала едва уловимо, потом яснее. Не громкий, но отчетливый звук – нежный, настойчивый плеск. Вода.

– Слышишь? – обернулся он.

Алина замерла, прислушиваясь. Кивнула, и в ее глазах вспыхнул тот же огонек надежды, что и утром при виде острова.

Они ускорили шаг, продираясь через последнюю стену папоротников. И вышли на небольшую, открытую площадку. Посередине нее, размывая мягкую глину, струился неширокий, но быстрый ручей. Вода была прозрачной, с буроватым оттенком от опавших листьев, но на вид – чистой. Она бежала по каменистому ложу, журча и поблескивая на солнце. Это было самое прекрасное, что они видели за последние сутки.

Алина не сдержалась. Она бросилась к ручью, упала на колени и погрузила лицо в воду, жадно глотая.

– Стой! – рявкнул Михаил, но было поздно. – Не пей так! Могут быть бактерии!

Она оторвалась от воды, испуганно глядя на него, с мокрым подбородком. Но жажда была сильнее страха.

– Она же чистая… – прошептала она.

– На вид. Но мы не можем рисковать. Нужно кипятить. Или хотя бы отстоять и профильтровать через ткань.

Она смотрела на воду с таким немым страданием, что он смягчился.

– Ладно. Немного можно. Но понемногу. И наблюдай за самочувствием.

Он сам подошел к ручью, зачерпнул воду ладонями и сделал несколько осторожных глотков. Вода была прохладной, с легким землистым привкусом. Жизнь. Просто жизнь.

Они сидели у ручья, отдыхая, и смотрели на него, как на живого спасителя.

– Значит, здесь будет лагерь, – сказал Михаил, оглядывая площадку. – Рядом вода. Нужно найти место для укрытия. Возможно, пещеру или строить что-то серьезнее из листьев.

– А огонь? – спросила Алина, глядя на свои мокрые, запачканные в грязи кеды.

– Огонь… – Михаил тяжело вздохнул. – Будем пытаться. Трение. Но для этого нужны правильная древесина и силы. Сначала нужно обустроиться.

После отдыха они пошли вдоль ручья вниз по течению, надеясь найти более открытое место или скальный выход. Через несколько сот метров ручей делал небольшой изгиб, и там, под нависающим каменным козырьком, Михаил заметил углубление. Не пещера, а скорее, ниша в скале, метра три в ширину и два в глубину. Пол был песчаным и сухим. Это было идеально. Защита от дождя и ветра с трех сторон. Рядом вода.

– Здесь, – сказал он.

Они молча принялись за работу. Михаил, используя острый плоский камень как нож, начал срезать длинные, гибкие ветви с кустов и молодых деревьев. Алина, после короткой инструкции, собирала огромные пальмовые листья для кровли и мягкий папоротник для подстилки. Их взаимодействие было минимальным, чисто функциональным, но без прежней ядовитости. Они были двумя рабочими на стройплощадке, где прорабом был инстинкт.

К вечеру у них получилось нечто, отдаленно напоминающее жилище. Каркас из ветвей, прислоненный к скале и вкопанный в песок, был обшит слоями пальмовых листьев. Внутри – толстая подстилка из папоротника. Примитивно, но это было уже не просто сидение под деревом. Это было Укрытие.

Следующая задача – огонь. Михаил выбрал сухую, прямую палку из твердой породы дерева, нашел плоское, сухое полено. Он видел это в фильмах, читал когда-то в книге по выживанию. Нужно быстро вращать палку между ладонями, упирая ее острым концом в углубление на полене. Трение создает высокую температуру, появляются тлеющие угольки, их перекладывают в трут – сухой мох, пух, мелкие волокна.

Он сел на корточки, упер полено ногами, взял палку. Начал быстро вращать ее, прижимая сверху ладонями. Через минуту мышцы предплечий горели. Через пять минут он вспотел, дыхание стало сбиваться. Ни дыма, ни запаха гари. Только гладкая, бесполезно стертая древесина.

Алина сидела на подстилке в их новом «доме» и смотрела. Сначала с интересом, потом с нарастающим скепсисом. Она молчала, но ее молчание было красноречивее любых слов. Оно говорило: «Ты ничего не можешь. Ты беспомощен здесь, как и я».

Михаил чувствовал это. Его раздражение, копившееся от боли, усталости и голода, начало подступать к краю. Он сжал палку сильнее, начал вращать с яростью. Ладони жгло, появились волдыри, потом они лопнули. Острая боль пронзила руки. Он взвыл от бессилия и швырнул палку в сторону леса.

– Чертовщина!

Он сидел, тяжело дыша, глядя на свои окровавленные, грязные ладони. Поражение. Полное и унизительное. Он, который мог одним звонком организовать доставку чего угодно в любую точку мира, не мог добыть элементарный огонь.

И тут раздался ее голос. Тихий, но отчетливый.

– У вас кровь.

– Не важно, – буркнул он, не глядя на нее.

– Важно. Может попасть инфекция в этой грязи… – она встала и подошла к ручью. Сорвала несколько широких, мясистых листьев с незнакомого куста, намочила их и принесла. – Держите.

Он взглянул на нее. Она стояла, протягивая ему мокрые листья, и избегала его глаз.

– Что это?

– Не знаю. Но вода смоет грязь. Потом… нужно что-то для перевязки. Моя футболка… – она потянула за подол своего топа, но ткань была прочной и почти не рвалась.

– Не надо, – сказал он, принимая листья. Он промыл раны. Вода щипала, но было свежо. – Спасибо.

Он ожидал колкости. Насмешки. Но ее не последовало. Она просто вернулась в укрытие и села, обхватив колени.