Лита Штайн – Сон "Катрины" (страница 17)

– Это жеребец, Алоя, – уточнил тот. – Он ещё совсем молод, ему полтора года. Но своего имени у него, к сожалению, нет.

– Я назову его Дориан, – не задумываясь, произнесла малышка. – Так звали небесного странника из маминой песенки.

– Ему подходит это имя, – согласился Ирвин.

– Я сейчас, – быстро произнесла Алоя и поспешила в дом.

Вернувшись, она принесла кусочки колотого сахара и протянула их лошади на раскрытых ладонях. Руки её мелко дрожали от волнения или же от продолжительной болезни. Отныне это не имело никакого значения. Она попыталась приблизиться на шаг, но жеребец отступил, мотнув головой.

– Ну же, Дориан, не бойся, – ласково уговаривала девочка, протягивая к нему руки. – Я не сделаю тебе плохо.

Жеребец забавно дёрнул ушами и, вытянув морду вперёд, втянул ноздрями воздух.

– Давай же, хороший, – подбадривала малышка. – Это всего лишь сахар. Он вкусный. Давай, Дориан, пожалуйста.

Он переступил с ноги на ногу и осторожно взял кусочек сахара с ладони своей новой владелицы. Лакомство явно пришлось ему по вкусу, и он с хрустом сжевал все кусочки, чем несказанно обрадовал девочку. Ещё раз дёрнув ушами, он опустил голову и ткнулся мохнатой мордой девочке в плечо.

– Здесь тебе будет хорошо, – произнесла она, нежно гладя Дориана по голове. – Ты у меня такой красивый.

Гнедой с белыми отметинами, с длинной светлой гривой и таким же хвостом, Дориан действительно заслуживал восхищения. У него была широкая морда с добрыми печальными глазами, широкая крепкая спина и мощные ноги.

– Джессика, у нас осталось ещё одно неразрешённое дело, касающееся появления лошадки, – тихо сказал Артур, наблюдая за счастливой дочерью.

– Это наш подарок! – отрезала Джессика тоном, не терпящим абсолютно никаких возражений, и с видом шаловливой девчонки показала Артуру язык.

Всю следующую неделю Алоя не отходила от своего нового друга ни на шаг. Почти всё свободное время она проводила в конюшне, заботливо расчесывая Дориану гриву и тихо разговаривая с ним.

Каким-то удивительным образом она чувствовала, что жеребец отлично её понимает. Он уже успел привыкнуть к своему новому имени и начал отзываться на ласковый голос маленькой хозяйки. Заботясь о нём, Алоя и сама начала поправляться. На её щеках заиграл нежный румянец, глаза снова загорелись жизнерадостным светом и даже её волосы, казалось, стали ещё более рыжими и непослушными.

В доме главы Гильдии снова воцарились спокойствие и умиротворение, пришедшие на смену недавнему всеобщему напряжению. Каждый обитатель дома был по-своему счастлив, наблюдая столь благоприятную развязку трагичной истории.

***

Инженер стоял лицом к окну и лениво раскуривал трубку. На вошедших он не обратил никакого внимания, впившись задумчивым взглядом в горизонт. Из окна его лачуги можно было видеть любое воздушное судно, которое причаливало в порту. И инженер пристально следил за новеньким почтовиком самой последней модели, покусывая мундштук трубки.

– Хоган, чёрт бы тебя побрал, выбрось ты свою трубку! Здесь же девочка! – ругнулся механик. – И порядок не помешало бы навести в твоей лачуге. Если уж ты согласился взять ученицу, то создай ей нормальные условия для обучения. Я зайду ближе к вечеру, провожу нашу юную леди домой. Ничего не бойся, Алоя, – шепнул он девочке. – Это только с виду он такой суровый. На самом деле он добродушный малый.

Девочка послушно кивнула и шагнула поближе к столу, а механик отправился по своим делам.

– Добрый день, сэр, – вежливо произнесла малышка.

Ничего не ответив, инженер распахнул окно. Ворвавшийся в его жилище ветер разметал сложенные стопкой на столе листы по всей комнате. С удивительным проворством Алоя кинулась собирать бумаги, аккуратно складывая их обратно на стол. Про себя она отмечала, какой ужасный беспорядок творился в доме инженера. Стараясь не придавать этому особого значения, девочка прижала собранные листы тяжёлой чернильницей и полезла под стол – доставать последний.

– Как твоё имя? – спросил инженер, наблюдая за её действиями.

– Алоя, сэр, – отозвалась она из-под стола. – Алоя Веллингтон.

– Твой отец – глава Торговой Гильдии, ведь так?

– Совершенно верно, сэр, – кивнула девочка, выбираясь на свет.

Аккуратно положив на место последний листок, она расправила длинный подол шёлкового платья и подняла глаза на инженера. Мужчина изучал её каким-то странным взглядом.

– Что-то не так, сэр? – спросила она.

Инженер мотнул головой, словно прогоняя от себя наваждение.

– Как много я пропустил за последние пять лет, – проворчал он. – Вам ведь должно быть восемь, юная леди?

Алоя кивнула, совершенно не понимая, к чему ведёт разговор.

– В таком случае, расскажите мне, откуда у такой прелестной девочки солома в волосах? – рассмеялся он, перегнувшись через стол и вытащив из волос девочки соломинку.

– Утром я ходила проведать Дориана, – ответила Алоя с детской непосредственностью.

– Дориана? – переспросил мужчина, вертя соломинку в руках.

– Это мой конь. Джессика и Ирвин его привезли из Мегаполиса, – принялась объяснять малышка. – Ох, простите, сэр, я много болтаю.

– Ничего страшного, дитя. Я люблю истории, – улыбнулся он. – В каждой истории можно найти вдохновение. Поэтому можешь рассказать мне про свою лошадку. Я с удовольствием выслушаю. Видишь ли, я считаю, что интересную историю можно найти где угодно. Даже в простых чернильных пятнах.

– Как это? – приподнимая бровь, поинтересовалась девочка.

– Ну, подумай сама, каждое чернильное пятно на что-нибудь похоже. На облако, на целый воздушный замок или даже на твою лошадку. Только из одного этого можно сотворить целую историю. А если же попытаться выяснить, при каких обстоятельствах появилось пятно, то можно много необычного узнать, – объяснял инженер. – А теперь расскажи мне про Дориана.

Алоя забралась на стул и начала рассказывать о своей поездке в Мегаполис, о том, как мечтала увидеть дирижабль и о том, как просила отца купить Дориана у прежнего хозяина. Инженер слушал очень внимательно, не перебивая и не задавая лишних вопросов.

– Джессика сказала, что папа хотел устроить мне сюрприз, и мне стало очень стыдно за свою слабость, – закончила она свой рассказ. – Но зато теперь Дориан живёт в нашей конюшне, где о нём заботятся. Я прихожу каждый день, чтобы проведать его.

– Хитра, как старая лисица, – тихо произнёс инженер и крепко задумался.

Пока он путешествовал на просторах своих многочисленных противоречивых мыслей, Алоя обратила своё внимание к лежащим на столе чертежам.

– Что это? – спросила она, с интересом перебирая листы.

– Двигатель для боевых воздушных судов, – растерянно ответил он. – Вот что, юная леди, давайте оставим наше с вами знакомство в секрете. Пусть это будет наша маленькая тайна, которую нужно беречь от всего мира.

– Как вам будет угодно, сэр, – отозвалась девочка, не отрываясь от чертежей.

– Можешь называть меня просто Хоган, – произнёс он. – Алоя, ты слышишь меня?

– Хорошо, сэр Хоган, – кивнула она. – Я же сказала, как вам будет угодно. Если моё обучение у вас должно оставаться тайной, так тому и быть. В конце концов, это не такая уж великая плата за знания. Расскажите мне лучше об этом двигателе. Как он должен работать?

– Шустрая девчонка, – хмыкнул он и принялся рассказывать о чертеже.

– А что же с той моделью дирижабля? – выслушав, спросила она.

– Вот научу тебя хоть чему-то, тогда и поговорим, – ответил Хоган. – Твоя идея с заводным механизмом оказалась интересна. Я обязательно подумаю над ней. Только помни, никто не должен знать о нашем знакомстве.

– Я запомнила. Никто не узнает, – пообещала она. – Слово настоящей леди.

***

Алоя честно держала данное ею слово. За шесть лет обучения у Хогана никто так и не узнал, откуда девочка брала такие обширные познания. Ей сровнялось четырнадцать – возраст, в котором все подростки начинают совершать необдуманные поступки и отстаивать своё право на самостоятельность. В отличие от остальных сверстников, Алоя умудрялась ругаться только с матерью, при этом сохраняя прекрасные отношения со всеми остальными.

Хоган втайне гордился своей ученицей. Училась девочка прилежно и способности демонстрировала просто поразительные. Она совершенно не боялась отстаивать свою точку зрения и, к величайшей радости инженера, во многом оказывалась права. Он видел в ней много скрытых талантов, и старался всячески способствовать их раскрытию. Они могли часами спорить до хрипоты, предлагая каждый своё, и во многих случаях Хогану приходилось признавать разумность предлагаемых девочкой решений. Но, даже не смотря на свою страсть к таким спорам, Алоя оставалась всё той же доброй и отзывчивой девочкой, готовой помочь всякому, кто нуждается в помощи.

В шестнадцать лет она уже осмеливалась сама давать инженеру советы, к которым тот охотно прислушивался.

– И откуда только в вас столько ума, леди? – улыбаясь одними глазами, спрашивал он. – Природа была весьма щедра по отношению к тебе, Алоя. Ты поразительно умна и способна, красива – просто загляденье, и доброты твоей на целый мир хватит.

– Хоган, я вовсе не так идеальна, как полагают многие, – отвечала она.

– Что верно, то верно, – соглашался инженер. – Я наслышан о том, как вы с Оливером устроили скачки через весь город. Всех прохожих распугали. Ты бываешь шаловлива, как маленький ребёнок. Или же язвительна до умопомрачения. В любой ситуации ты способна сама за себя постоять и словом, и делом.