Лисса Рин – Последний призыв (страница 7)

– Сцепиться рогами с цербером – это, по-твоему, веселье?

– Еще какое! – Мирейна мечтательно прикрыла глаза, позволив памяти увлечь себя. – Ты видела, как почернели глаза того демонюги? Да он от злости чуть крестное знамение на меня не наложил! – Она громко расхохоталась. – Аж крылья у бедолаги повылезали. – Мирейна заметила мой серьезный взгляд и помрачнела. – Ой, Листочек, только не начинай. Я просто хотела поднять нам обеим настроение.

– Но вместо этого прибавила проблем. Теперь этот цербер от нас так просто не отвяжется.

– Ну да, не отвяжется, – легко согласилась Мирейна и вдруг хитро ухмыльнулась: – Только этот красавчик, подруга, не на моей совести.

– Чего?

– Ой, да брось, Листа. Очевидно же, что все началось задолго до того, как я появилась.

Я надулась, но возразить было нечего. Мирейна права: я была первой, кто привлек к себе внимание цербера. Более того, еще неизвестно, чем наше с ним знакомство могло закончиться, если бы она не вмешалась. Так что было бы неплохо для начала ее хотя бы поблагодарить. Правда, она не поймет: в Хейме благодарить не принято.

– Не стоило мне выходить наружу в этой оболочке, – присмирев, буркнула я. – Теперь из-за меня у тебя тоже могут быть неприятности.

– А при чем тут я? – искренне удивилась Мирейна, внимательно на меня посмотрела, а затем вдруг прыснула: – О, подруга, так ты правда ничего не заметила? Потрясающе!

Я скрестила руки на груди и хмуро уставилась на хохочущую Мирейну.

– Ты опять за свое, Рей? Ничего не было! И очень надеюсь, не будет. Не хватало еще мне снова с ним столкнуться.

– О, милая, я думаю, он будет совсем не против, – подмигнула вредная Мирейна. – Он же тебя взглядом так и сверлил!

– Он сверлил нас обеих! – парировала я, некстати вспомнив о заостренном кончике церберовского хвоста. – И хорошо еще, что только взглядом.

– А ты бы предпочла кое-что другое, не так ли? Ведь его рога так и манили соприкоснуться гранями и… – промурлыкала несносная Мирейна, но, завидев мое лицо, махнула рукой. – Ладно-ладно, не куксись. Я просто пошутила. – Она попыталась обнять меня за плечи, но ее передернуло. – Ой, Листочек, какая странная у тебя оболочка. Это ведь не поручение Покровительницы, иначе он был бы помечен стигмой. – Она принюхалась и, сморщившись, прикрыла нос ладонью. – И где ты его только откопала? Боюсь, что у Велиалы от такого горького эфира рога завянут и отвалятся! А потом рога отвалятся у нас. – Она весело захохотала, словно речь шла о недовольстве ее подружки, а не о гневе Приближенной самого Багрового.

– Тогда тебе не стоит ошиваться рядом со мной, – раздраженно пробубнили я и мое задетое самолюбие.

– Ты шутишь? – Она подскочила ко мне и положила руку на плечо. – Да я страсть как хочу увидеть, как у нашей самодовольной рогатой подошвы что-нибудь отвалится. – Глаза Мирейны зажглись мстительным огоньком.

– Рей! – охнула я, настороженно оглянувшись.

– Ой, да брось, Листа. Можно подумать, тебе не хочется того же, – легкомысленно отмахнулась Мирейна, но голос все же понизила и тоже оглянулась. А затем склонилась ко мне и скорчила уморительную гримасу. – Думаешь, она прямо сейчас наблюдает за нами? – И снова рассмеялась. – Сдались этой высокоранговой два бесьих хвоста под ногами! Ты, Листочек, такая просторогая порой бываешь, что я удивляюсь, как твоя наивная душа оказалась в Хейме.

– Если не нравится, возле себя не держу, – резко отбрила я, смахнув ее руку с плеча.

– О, а вот это уже чисто хеймовская натура, – с восторгом ответила она и прищурилась. – И кто сказал, что ты мне не нравишься? Будь иначе, я бы тебя уже давно прокляла.

– Ну да, как же. И схлопотала бы тогда от Покровительницы.

– Не знаю, мне это совершенно не помешало напустить помор на Анафию, – скрестив руки на груди, зло процедила Мирейна. Ее взгляд наполнился зловещим мраком. – Впредь неповадно будет злословить о тех, кто мне близок. И откуда только такие берутся? – Она бросила шальной взгляд на меня и вдруг посерьезнела. – Ты никогда не думала о том, кем была прежде? До того, как провалилась в Хейм?

– Чего это ты вдруг? – удивилась я, поразившись неожиданной перемене разговора.

Такой Мирейну я видела впервые. Холодный и дерзкий огонь ее пронзительных глаз на мгновение потеплел, растворившись в мучительной дымке недосягаемого прошлого. Но мгновение прошло, а с ним – и непривычный образ беззащитной Мирейны. Она выпрямилась, одарив меня вызывающим, колючим взглядом.

– И правда, что это я. – Она натянуто ухмыльнулась. – Наверное, от голода. – Мирейна облизнулась и с любопытством уставилась на моего взывающего. – Кстати, о еде. Я смотрю, его эфир почти не тронут. Решила оставить про запас? Или на десерт?

Я сжала зубы: еще одна! И что им всем мой рацион покоя не дает?

– Я не голодна, – буркнула я.

– Он, конечно, не деликатес, – бормотала она, обходя моего взывающего и жадно вглядываясь в его эфир. – Но что-то в нем определенно есть. Что-то такое, с остринкой. – Она шумно втянула воздух и чихнула. – Хотя, по-моему, он у тебя уже немного подтух. Так что на твоем месте я бы его не трогала. Если только на легкий перекус, не более.

И не поспоришь. Его эфир не просто подтух, а изначально был малопригоден для поглощения. А как иначе, если внутри этого заморыша вместо сладкого себялюбия и тщеславия плескались лишь злоба да обида на несправедливый мир. Насквозь пропитанный едкой завистью и прогорклым возмущением, такой эфир обычно имеет крайне неприятный вкус. Даже бесы таким побрезгуют, не говоря об инферии, которую и без того скручивает от любого эфира.

– Угостить? – великодушно предложила я, заметив алчный взгляд Мирейны, и протянула узловатую руку.

– Мне чужого не надо. – Она фыркнула, слегка уязвленная. – А вот тебе подкрепиться явно не помешает. У тебя эфир уже рябью пошел! Ты давно в Шео… мире смертных?

Оу, Мирейна все еще старается лишний раз не упоминать при мне издревле используемое нами обозначение мира убогих смертных, которым меня изволила наречь Велиала дер Шакс? Серьезно? Будто показное благородство способно изменить тот факт, что у нашей Покровительницы довольно своеобразное чувство юмора. И крайне ядовитый язык.

Впрочем, не привыкать.

– Только что с вызовом разобралась, – начала я, с сомнением прикусив губу. Может, рассказать Мирейне о своей невосприимчивости к эфиру? – А сейчас я просто искала…

А потом и о мемории злосчастном спросить? Уж наверняка она сможет разобраться, кто вздумал так зло подшутить надо мной, состряпав эти липовые призывы. Подруга хороша в подобных вещах.

– Искала? – приподняла бровь Мирейна.

Даже слишком хороша…

– Искала место, где его оставить, – небрежно отмахнулась я и отвернулась.

Мирейна раздраженно цокнула языком.

– Только не снова, Листочек, – простонала она, картинно заломив руки. – Искать безопасное для оболочки место, чтобы оставить ее? Да кто так вообще делает?

– Я делаю, – с вызовом бросила я, уперев руки в бока. – Тебя это вообще волновать не должно.

– Но меня волнует, Листа! – искренне возмутилась Мирейна. – Мы же поспорили, забыла? Кто мне обещал, что первым обзаведется крыльями? Если станешь возиться с каждым встречным-человечным, никогда меня не обгонишь. – Она горделиво вскинула подбородок.

– Ну так вперед, – мрачно указала я на дорогу. – Чего тогда теряешь со мной время? Или есть особая причина? – словно невзначай спросила я, снова вспомнив про мемории.

– Хотела с тобой к Покровительнице отправиться, сказала же, – не задумываясь ответила Мирейна и достала из-под плаща свою подвеску с девятью кулонами, доверху наполненными золотистым и перламутровым светом. Ее взгляд упал на мою подвеску с тремя тускло-серыми полупустыми кулонами, и Мирейна нахмурилась. – Ты еще не готова?

Я закусила губу и с досадой убрала подвеску под плащ.

Снова первая. И снова не я.

– Мне только жалости твоей не хватало, – сквозь зубы выдавила я, напрочь позабыв, что Мирейна последняя, от кого стоит ждать чего-то подобного.

– С чего бы мне тебя жалеть?! – подтвердила мою мысль Мирейна, сердито мотнув хвостом.

Вдруг подскочила ко мне и, сорвав мою подвеску, сунула мне в руки свою, наполненную и сияющую.

– Но и бросать вот так тоже не стану. – Она надела мою подвеску себе на шею и подмигнула: – Вали к Покровительнице. А я пока поищу новую душу.

– Я не собираюсь…

– А кто тебя спрашивает? Сначала догони, Листочек! – хохотнула Мирейна и тут же растворилась в воздухе.

Я тихо выругалась, все еще таращась в пустоту, где секунду назад весело смеялась подруга, и вдруг зацепилась взглядом за что-то яркое, суетливо снующее вдоль дороги.

Склонив голову, я с тоской разглядывала опавший лист, кружащийся в тревожном танце среди тысяч ему подобных. Почерневшие и побитые капризным сезоном, они скользили по стылому, подмерзшему асфальту, издавая сухой, царапающий слух и нутро звук.

Но этот лист был совсем другим. Яркий, красивый, он метался вдоль пешеходного перехода, трепеща резными краями на промозглом ветру, и путался под ногами сонных смертных, прибиваясь то к высокому сапогу, то к массивному ботинку, словно в отчаянном поиске своего места. Этим он и выделялся. Был единственным в своем роде.

И наверняка последним.

Горько ухмыльнувшись, я отвернулась и поспешила прочь.