Лисса Рин – Последний призыв (страница 36)

Я зажмурилась и сжалась, приготовившись к жутким ощущениям, которые накроют, как только этот чистильщик полезет в мой исток.

Но он не полез. Даже не коснулся, остановившись где-то у солнечного сплетения. Застыл, словно затаившись, и лишь легкое покалывание за грудиной говорило о том, что он все еще внутри.

– Ты совсем ослабла, – тихо сказал он у самого моего уха, и я непроизвольно вздрогнула. Открыла глаза – и едва не икнула, завидев перед собой пристальный, пробирающий до самых граней взгляд обсидиановых глаз. – Чем дольше ты пребываешь в мире смертных, тем сильнее проявляешься. И тем сильнее тебя терзает завеса их мира. Связку нужно разорвать, – произнес он, качнув морозным дыханием прядь моих волос. – И как можно скорее. – Мягкое покалывание стало ощутимее, а затем сотней встревоженных мурашек устремилось вниз, к плечам, к левому запястью.

Я с досадой мотнула головой. Тоже мне, удивил! И ради этого открытия стоило лезть своими рогами в мой эфир?

– Я разберусь, – буркнула я, с облегчением осознав, что захват Андора больше надо мной не властен.

Если не считать левой кисти, которую свело в горячей судороге.

– Нет, – тихо произнес он и легонько коснулся моей ладони двумя пальцами, а затем, ухмыльнувшись, приподнял мою кисть одной лишь силой. – С этим разберусь уже я, – шепнул он, опалив кожу запястья ледяным дыханием.

Он поднял голову и уставился куда-то за мою спину. Его глаза налились зловещей непроницаемой чернотой.

– Что вы хотите?.. – Я проследила за его взглядом и оцепенела: Андор смотрел прямо на дверь, за которой совсем недавно скрылись радостные брат с сестрой. – Как именно вы хотите со всем разобраться? – дрогнувшим голосом задала я вопрос, хотя ответ, сверкавший стальным кончиком церберовского хвоста, мне был отлично известен.

– Это не займет много времени, – тихо пообещал Андор.

Его хвост задрожал в нетерпении; по кончику серпа скользнула ядовитая капля.

У меня внутри все сжалось. Вот только на сей раз тревога не касалась вожделенного статуса. Это было нечто иное: сильное, липкое, давящее и выворачивающее, достающее до самых граней чувство беспросветной горькой тоски.

Перед глазами на мгновение мелькнули светлые кудряшки и милая, обаятельная улыбка. В глазах помутнело, а грудь опалило злое пламя.

– Тише, милая инферия. Спокойно! – воскликнул Андор, перехватив у своей шеи мой хвост.

Зрение прояснилось, и я поняла, что стою прямо напротив цербера с занесенной ладонью у его лица. А вокруг нас, в плотном коконе взметнувшегося снежного марева, вспыхивали и тут же гасли трескучие алые искры.

Моргнув, я сбросила остатки наваждения и отступила назад. Андор выпрямился и окинул меня удивленным, но вместе с тем требующим немедленных объяснений взором.

Как будто они у меня были! Моровая урна, да что со мной?! Только что без веской на то причины я позволила себе нагло выступить против высокорангового предвечного и одного из личных Стражей Багрового! Чтобы что? Чего ради я так необдуманно рискую своим с таким трудом заработанным статусом? И ладно бы только статусом. Задетое эго цербера может одним взмахом хвоста разрушить все мое существование. Да так, что даже эфира не останется!

– Листера?

– Что? Ах да, – встрепенулась я. – Я не хочу, чтобы вы вмешивались, пока я не разберусь с помором. И я не могу уйти, – все же попыталась я донести до Андора мысль, в которой и сама до конца не была уверена. – Не могу явиться перед моей Покровительницей, не разобравшись, понимаете? Если я не в состоянии распознать такой примитивный помор, – я позволила мерцающей алыми всполохами черноте его глаз окутать меня, – какая же из меня тогда моровая инферия?

– И это все? – Андор медленно двинулся ко мне. – Неужели все дело только в этом?

Всполошенные мысли разлетались, точно рой неупокоенных душ после неудачной панихиды. Никак не могла сосредоточиться. Еще и это странное давящее чувство в груди.

– Я не понимаю.

Я попыталась попятиться, но тело будто сковало в вязкий мороз. Неужели опять захват? Нет, непохоже. Я больше не чувствовала воздействия Андора. Чего не скажешь о моем враз отяжелевшем эфирном теле, заключенном в стальные объятия чужой воли.

Да что ему надо?

– Будучи столько времени в Шеоле рядом со смертными, ты ни разу не тронула их эфир, – не сводя с меня цепкого взгляда, произнес Андор и медленно приблизился, – не наслала на них ни одного помора. Ты даже не попыталась уничтожить привязку. И не позволяешь это сделать мне.

– В этом нет смысла, – неуверенно пробормотала я, стараясь смотреть куда угодно, но только не на него.

– Или желания? – Андор навис надо мной высокой непреодолимой стеной. – Тебя привязал смертный, – он склонился еще ниже, – и ты привязалась. Не так ли, Листера?

Я раздраженно уставилась на Андора. Очень захотелось как следует ткнуть в слегка подразбухшее самомнение цербера парочкой остро заточенных контраргументов. Вот только таковых у меня не было. Как и доказательств его неправоты.

Потому что он был прав.

– Да нет же, – неуверенно промямлила я, злясь сразу на обоих участников этого нелепого диалога. – Все не так.

– Тогда ответь мне, Листера, – Андор подошел настолько близко, что от его дыхания по моим волосам пробежала морозная дорожка, – что такого особенного в этих смертных, что ты терпишь такое непочтительное к себе отношение, легко при этом вступая в противостояние со Стражами Багрового и совершенно не опасаясь угодить к Владыке на ордалию?

Я тихонько зарычала. Смотрите, как снова заговорил! Страж самого Багрового, приближенный и привилегированный! Элита, распятие ему под хвост! Еще и расправой вздумал угрожать! А я ведь только было подумала, что с этим цербером можно наладить нечто похожее на приятельские отношения. Наивная!

– В смертных – ничего. Все дело в вас, – с вызовом бросила я, выдержав его пронизывающий взгляд. – В таких гордых, высокомерных церберах, которым любой предвечный ниже демона видится не более чем прахом под ногами. – Меня будто прорвало, и я никак не могла остановиться, выплескивая на голову «высокочтимого Стража» все, что накопилось за последние дни. – А таким, как мы, низкоранговым и второсортным, постоянно приходится из рогов выпрыгивать, чтобы доказать, что мы тоже заслуживаем благодати Багрового Владыки и достойны перейти в ранг демона. Своими силами и без вашего настойчивого участия, которое одним взмахом хвоста сводит все приложенные усилия на нет. Чтобы на долгие века пасть в рабство высокомерных демонов? Да я лучше сдохну в связке со смертным!

Врала. Ни беса это не лучше. Более унизительную кончину и представить трудно. Да только кто ж теперь признается?

– Мне не нужно ничего доказывать, – растерянно произнес Андор и отступил.

– Прекрасно! Потому что я и не собиралась! – зло выплюнула я и попыталась отойти, но он не позволил, ловко перехватив мою ладонь. – Пустите.

Вокруг нас взметнулся плотный вихрь снега, и меня повело в сторону. Похоже, я снова теряла над собой контроль… вместе с остатками сил.

– Как скажешь, милая инферия. – Спокойный, властный голос Андора у самого лица лишь сильнее разозлил, и я, предупреждающе рыкнув, выпустила когти. – Но сперва я кое-что проверю.

– Только попробуйте! – Пытаясь освободиться, я лишь сильнее увязла в его крепкой хватке. По моему эфиру скользнула моровая паутина. – Если вы сейчас же меня не отпустите…

– Не отпущу.

И мои губы угодили в морозную власть жгучего поцелуя.

Андору в этой сумасбродной семейке смертных не нравилось абсолютно все: и этот излишне самоуверенный парень, явно заигравшийся с Хеймом, и его беспомощная наивная сестра, способная видеть предвечных, но в силу патологических изменений уже практически неспособная провести грань между выдумкой и реальностью. Но больше всего ему не нравилась эта непостижимо крепкая связь, которая необъяснимым образом возникла между Листерой и этой горе-семейкой. И дело тут было вовсе не в призыве, хотя он и стал первопричиной возникновения связки. Всего лишь связки, но никак не привязанности.

Первым желанием Андора, едва он узнал о связке, было тут же ее разорвать. Такое провернуть для цербера – как хвостом щелкнуть! Но Андор не смог. Точнее, не стал – она была против. Эта настырная, горделивая и очаровательно своенравная инферия, не колеблясь ни секунды, отважно выступила против самого Стража Хейма, чтобы защитить смертных, ее же пленивших.

Такое он видел впервые. И впервые был так зол на смертных. Ну и еще немножко – на Листеру, готовую без раздумий променять свой статус и положение на сомнительную возможность что-то кому-то доказать. Особенно Покровительнице, которой не было абсолютно никакого дела до своих подопечных. Одну из которых он, к слову, с трудом вытащил из пентаграммы, созданной из Закрестной золы. Это ж как вообще смертному в голову пришло создать сильный и столь изощренный призыв?! Меморий был немедленно уничтожен, а смертный с подобающей заботой доставлен прямиком в ближайший госпиталь. Можно сказать, ему еще повезло… чего не скажешь о бедной инферии, чей полностью изъеденный Закрестной золой и намоленным воском истлевший эфир буквально кусками расползался по рукам ошарашенного Андора.

Румию спасти не удалось.

Удивить Велиалу, кстати, тоже. На известие о гибели своей подопечной она лишь пожала плечами и отмахнулась, мол, сама сунула хвост куда не надо, а значит, и виновата тоже сама. Единственное, что Велиалу тогда по-настоящему заинтересовало, – это меморий и смертный, его создавший.