Лисса Рин – Последний призыв (страница 30)

– Как мне это сделать, если ты постоянно дергаешь меня во все стороны?

– Ну мне же нужно как-то управлять этим неуклюжим набором костей и амбиций.

Набор костей раздраженно фыркнул и крепко ухватился за поручень лестницы, одолеть которую мы с Тореном не могли уже пять попыток кряду.

– Есть такая штука – «слова» называется, – бурчал он, неуклюже сгибая колени, – просто говори, куда идти.

– Я бы сказала, но ты и так уже там, – огрызнулась я и снова сосредоточилась на его эфире. – Ты можешь хоть немного расслабиться? Мне трудно ухватиться за грани твоего эфира.

– Не надо ничего у меня хватать! – испуганно отозвался Торен, застыв с приподнятой над ступенькой ногой. Сделав несколько глубоких вдохов, он прошипел сквозь зубы: – Пожалуйста, ничего там не трогай.

– Да я аккуратно, не вибрируй! Я же не лезу в твою душу, – пробормотала я, погрузившись с головой в новые ощущения. Лестница была преодолена. – У вас, смертных, бес знает что там плещется. Так, а ну-ка…

Торен на мгновение застыл, а затем, резко развернувшись на девяносто градусов, со всего маху налетел на косяк дверного проема.

– Да чтоб тебя, бес! – громко выругался он, уперевшись ладонями в резную дверь. – Оставь мою душу и граненый эфир в покое!

– Инферия, – поправила я, едва сдержав смешок. – Что, уже наигрался? Ну так двигай назад – и поедем домой.

– Нет. – Торен сжал руки в кулаки, уверенно пересекая порог Департамента. – Я просто обязан узнать, кто эта сволочь, из-за которой Мелис так страдает!

– Ну тогда сиди и не возникай, – прикрикнула я, снова беря бразды управления в свои руки. – Тем более я уже почти со всем разобралась. Хотя мне было бы куда проще, не будь ты таким заносчивым.

– Заносчивым? – переспросил Торен, покосившись на камеры наблюдения. – Ты же понимаешь, что заносчивость не имеет ничего общего с вестибулярным аппаратом человека?

Конечно, я не понимала.

– Ай, да не будь духовкой. – Я раздраженно цокнула языком. Торен поежился и мотнул головой. – Смотри вперед и старайся не болтать. А то на нас уже дед какой-то пялится.

– Еще бы дежурный не… – начал Торен, но вовремя опомнился и широко улыбнулся. – Доброе утро, Рой. – Торен протянул ладонь сидящему в постовой кабине мужчине в темно-зеленой форме.

Глаза Роя за толстым тонированным стеклом кабины настороженно блеснули.

– Доброе, Торен, доброе. Не рассчитывал, что ты придешь. – Рой посмотрел на монитор компьютера. – Мне доложили, что ты на больничном.

– Так и есть, просто… – Рука Торена дрогнула и потянулась к его затылку, но я быстро сориентировалась: ладонь застыла на полпути, а затем юркнула в карман куртки. Карман отозвался металлическим звяканьем. – Дежурку обратно пригнал. – И в подтверждение своих слов он вытащил связку ключей.

Плечи Роя расслабились: похоже, этот ответ его полностью устроил. Он кивнул, щелкнул по монитору, быстро ввел данные и протянул руку за ключами.

– Помечу, что ключ вовремя вернул. Дежурство без инцидентов, верно? – Рой испытующе уставился на Торена.

– Я бы доложил, – как можно непринужденнее пожал плечами Торен и забеспокоился. – А что? С других постов что-то сообщали?

– Да нет, – задумчиво протянул Рой и прищурился. – Просто видок у тебя неважный, вот я и подумал. Совсем скрутило, да?

Я не сдержалась и снова фыркнула, отчего Торен вздрогнул и повел плечами.

Кхм, забавная реакция. Точнее, была бы забавной, не насторожи меня слова Роя о состоянии моего взывающего. Кажется, пора сворачивать их милую, но малосодержательную беседу.

– Есть немного, – недовольно отозвался Торен и окинул взглядом сигнальные диоды, что раскинулись за спиной Роя, словно безвкусная сверкающая гирлянда. – Шеф на месте?

– Пока у себя, – ответил дежурный и криво ухмыльнулся. – Но ему лучше на глаза не попадаться:  он сегодня что-то не в духе.

– Опять на селекторе задач нарезали? – уточнил Торен и нервно взлохматил затылок.

– Не то слово! – важно кивнул Рой. – Говорят, в ваше Управление проверка из самого Министерства собирается.

Я готова была поклясться, что услышала насмешливое хмыканье Торена. Точнее сказать не могла, потому как в это время злорадно хмыкала сама. Жаль только, что на веселье абсолютно нет времени.

Я снова сосредоточилась на гранях эфира Торена.

– А этим все неймется, – рассеянно бросил он, не сводя взгляда с красной лампочки в крайнем правом углу панели. Тут его немного повело в сторону, и он отвлекся.

– Да, еще, кажется, стажера к вам подкинули. – Рой удивленно взглянул на Торена, чья ладонь без его ведома потянулась к проходному турникету.

– Какого стажера? – заинтересовался Торен, не без труда возвращая контроль над рукой, но я приложила усилия, и его снова повело в сторону.

– Не докладывали, – сухо ответил Рой, во все глаза уставившись на качающегося Торена.

– Голова кружится. Лихорадка, – поспешил объяснить он, быстро проходя сквозь турникет. – Шеф попросил кое-что забрать. Я быстро.

И, махнув рукой, Торен поспешил к очередной лестнице.

– Что ты творишь, Листера? – зло прошипел он, едва мы преодолели первый пролет. Его дыхание сбилось, а сердце тяжело стучало. – Дежурный мог сделать пометку о моем состоянии. Проходи потом проверки да комиссии для допуска. Нам нельзя привлекать лишнее внимание, сама говорила.

– Тебе это прекрасно удается и без меня, – буркнула я, принюхиваясь. – Здесь налево.

– Что ты имеешь в виду?

Я снова принюхалась и нахмурилась. Запах, пускай и слабый, но все равно узнаваем. Нигде от этих церберов спасу нет! Только бы не напороться на кого-нибудь из них.

– Листера.

– А? Да. Твой вид. Точнее, состояние. Тут направо. Неужели не чувствуешь? – растерянно ответила я, все еще принюхиваясь. И, не дожидаясь ответа, пояснила: – Посмотри на запястье.

– Что? – Он недоуменно повертел своей темной, словно измазанной в саже, кистью. – Что это?

Я недовольно цокнула языком: мне казалось, реакция на покрывающуюся прямо на глазах темными рваными пятнами ладонь должна быть куда более бурной. С другой стороны, я ведь и не говорила, что конкретно скрывают в себе эти пятна. И что они несут для его тела. Все равно бы этот упрямый смертный мне не поверил. Зато теперь прочувствует все на себе в полной мере. А потом, глядишь, и прислушиваться ко мне начнет. Может быть. Если переживет.

– А ты на что рассчитывал, сладкий? – хмыкнула я. – Помнится, я предупреждала, что ты пожалеешь, приняв мой план. Моровая инферия в эфире смертного, знаешь ли, здоровых лет не прибавляет. Так что нам лучше поспешить. Теперь направо. По моим прикидкам, твой организм способен продержаться без последствий еще где-то около тридцати минут. Может, больше. Но проверять категорически не рекомендую.

– Час от часу не легче, – пробормотал нахмурившийся Торен, чьи ноги начали заплетаться. И на сей раз это была не я.

– Дальше будет только хуже, – мрачно пообещала я и снова повела носом. – Так, стоп! Пришли.

Ноги Торена остановились так резко, что его тело едва не улетело по инерции вперед.

– Листа, блин, аккуратнее! – возмущенно воскликнул он, неуклюже вцепившись в выступающую из стены бронзовую раму.

– Это здесь, – принюхавшись, удовлетворенно кивнула я и подняла его ладонь вверх. – Здесь источник эфирного следа.

Восстановив дыхание, Торен медленно повернулся к большому дубовому стеллажу на стене, за стеклами которого на полках, обитых изумрудным бархатом с золотой каймой, покоились непонятные для меня артефакты: золотые и серебряные кубки, вычурные значки и увитые атласными лентами медали. И все это добро подсвечивалось изнутри режущим глаз ядовито-желтым искусственным светом.

Я бы, наверное, и дальше таращилась на безвкусное творение чьей-то безудержной фантазии, но у меня вдруг настолько болезненно сжалось что-то в груди, что я чуть не вылетела из тела Торена. Лишь огромным усилием воли мне удалось удержать свой эфир внутри взывающего, тело которого снова и снова захлестывали жгучие волны нестерпимой боли. От внезапно нахлынувших эмоций я даже не сразу сообразила, что эти странные и болезненные ощущения были вовсе не мои.

Да что с ним такое?! Ладно, с ним, а со мной что не так? Я ведь не воплощена в этом теле, да и наши с ним эфиры стараюсь не смешивать. Тогда откуда у меня возникла такая сильная и дико болезненная чувствительность?

– Торен, спокойнее, – прошептала я, пытаясь унять его лихорадочное сердцебиение. – Возьми себя в руки.

К счастью, мой призыв был услышан. По крайней мере, один из призывов: жуткие палящие волны отступили, а его дыхание стало глубже, размереннее. В отполированной поверхности стекла отразилось его бледное лицо с лихорадочно горящим взглядом.

– Полагаю, с этими вещами у тебя связана не самая приятная история? – предположила я, проследив за его взглядом. Золотая медаль, что покоилась на черной бархатной подушке внутри треугольной шкатулки, была окутана едва различимыми серовато-грязными эфирными нитями. – Не удивлюсь, если в твоей истории замешано предательство близкого человека. К примеру, лучшего друга или…

– Это награда моих родителей, – сипло выдохнул Торен, и я изумленно смолкла. – За особые заслуги и значительный вклад в работу.

– Вот, значит, как, – тихо произнесла я, совершенно не представляя, что в таких случаях нужно говорить. И нужно ли вообще. – Родители. – Его сердце пропустило удар, и я запаниковала: – Так, ладно, Торен. Думаю, мы узнали все, что нам нужно. Быстрее хватай эти свои награды, чтобы я могла провести обратный призыв, и пойдем уже отсюда.