Лисса Мун – Живая модель (страница 2)

Наконец преподаватель пришел и открыл кабинет. Все стали заходить внутрь и послышались удивленные возгласы.

– Интересно, что их так взбудоражило? – спросила подруга, стараясь протиснуться вперед. Она взяла меня за руку и потащила вглубь толпы.

Первым делом, войдя в кабинет, мне в глаза бросилось гинекологическое кресло в центре комнаты. Я не понимала его назначения здесь, и судя по реакции одногруппников, они тоже.

– Садитесь, садитесь. – Алексей Федорович положил портфель на свой стол и вышел в центр в комнаты. Когда все успокоились, он начал пару.

– Как вы знаете, сегодня мы с вами приступаем к новому разделу под названием «Гинекология». Для того чтобы наши занятия проходили более наглядно мы будем изучать строение половых женских органов и выполнять практические задания на «живой модели».

– Профессор, а кто такая «живая модель» – манекен? – задала вопрос одна из студенток.

– Нет. Живой моделью станет одна из вас.

Неодобрительный гул прошел по кабинету. Девушки буквально захлебывались от возмущения и негодования.

– Я никогда на такое не пойду!

– Это противоречит правилам и уставу!

– Вы не имеете на это права!

– Тихо! – профессор громко хлопнул в ладоши, заставляя всех умолкнуть. – У нас есть доброволец?

В помещении воцарилась гробовая тишина.

Кто-то ткнул меня в спину.

– Эй, недотрога, не хочешь показать нам свои прелести?

– Ну же, смелее. Вы будущие врачи и не должны стесняться и бояться подобного. Тем более своего тела.

Он подождал ответа несколько секунд и не получив его, громко произнес:

– Раз добровольцев у нас нет, то будем выбирать методом жеребьевки.

Я побледнела и меня всю затрясло.

– Что такое, Насть, боишься? – ехидно поинтересовался Макс.

– Заткнись, недоумок, ты не видишь, что ей плохо? Настя, все будет хорошо: шанс того, что выпадет твое имя – равен 1/15.

– Н-но он в-все р-равно есть – заикаясь, произнесла я.

– Леди, напишите мне на бумажках свои имена, а я пройду и соберу их в эту коробку.

Продолжая возмущаться и в нелестных выражениях выражать свое недовольство, девушки все же приступили к делу. Они не смели ослушаться преподавателя. Непослушание грозило отчислением. Для меня подобное было страшнее смерти, поэтому я тоже вырвала лист из тетради и написала свое имя.

– Все готовы? – поинтересовался Алексей Федорович и отправился между рядов собирать бумажки с именами.

Все нервничали, а я особенно. Новость о том, что одна из нас станет живым экспонатом, возмущала до глубины души. Тот факт, что ты предстанешь голая перед всей аудиторией, и тебя будут использовать и трогать, будто ты вещь, внушал ужас и отвращение.

Тем временем, профессор поставил коробку на стол, предварительно встряхнув. В моем горле застрял ком.

– Ну что, готовы услышать имя счастливицы?

Парни радостно заулюлюкали и засвистели. Сердце стучало как бешеное, руки вспотели, по телу пробежал холодок.

Профессор запустил руку в коробку и вытащил листок.

– Анастасия Кастова, поздравляю вас, вы становитесь нашей живой моделью.

***

Мой мир застыл.

«Он что, назвал меня? Это не может быть! Это просто ужасный сон. Сейчас я проснусь, и все будет хорошо. Все будет….»

– Анастасия, – голос профессора вернул меня в реальность. – Мы вас ждем.

Дальше для меня все было будто в замедленной съемке. Я взглянула на подругу. Не знаю, что она прочитала на моем лице, но она резко подняла руку.

– Простите, профессор, можно пойти вместо нее?

В глубине моей души родилась надежда.

– Надо было раньше вызываться добровольцем. Уже поздно. Кроме Анастасии живой моделью никто не станет.

Последний огонек возможности избежать этого потух. Мои уши заложило, а желудок скрутило в тугой узел. Если бы я позавтракала, то непременно бы рассталась с пищей. Девушки смотрели на меня с жалостью, некоторые даже пытались подбодрить. Мальчишки отпускали пошлые шутки в мой адрес, а я сидела и не верила в происходящее.

Отказывалась верить.

– Я-я-я не могу…– тихо пищу я. – Я не могу э-этого сделать…Я-я-я боюсь.– Голос запинается и звучит жалко.

Над ухом раздается язвительный голос Макса.

– Я же говорил, что ты ножки то раздвинешь.

– Исключено, Кастова. Либо вы идете, либо с сегодняшнего дня будете исключены.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Находясь будто между молотом и наковальней, я поняла, что другого выхода у меня не было. Больше всего в жизни я боялась раздеться на публике и перед этим садистом – Максом. Парня у меня не было, и за своим телом, я не следила особо тщательно. В то время как мои одногруппницы брились, ходили на эпиляции, шугаринг, выщипывание – я просто принимала горячие ванны дома и мылась с гелем. И теперь об этом факте станет известно всем в этой аудитории. Меня замутило.

– Анастасия, вы идете или как? – подгонял меня профессор.

На негнущихся ногах под аплодисменты мальчишек я стала спускаться вниз. Волнение, страх и ужас сплелись в один клубок и захлестнули меня с головой. Я запуталась в собственных ногах и растянулась. Кто-то засмеялся, но быстро замолчал. Ноги стали ватными. Я перестала ощущать свое тело. Кое-как добравшись до кресла, я остановилась и опустила взгляд.

– Что вы замерли? Раздевайтесь.

Я медлила, совершенно сбитая с толку. Было страшно, как никогда в жизни.

– Анастасия, – поторапливал меня профессор.

Дрожащими пальцами я взялась за первую пуговицу своего кардигана и осторожно расстегнула. Руки дрожали, поэтому я промахивалась. Приступив ко второй пуговице, я почувствовала на себе взгляды всех присутствующих, и покраснела. Ощущение, будто я проститутка, которая раздевается по просьбе публики в ночном клубе. Или девушка легкого поведения, которой можно легко воспользоваться, как это сделал Олег, подсказало мое сознание.

– Давайте быстрее. У нас не так много времени.

Минуты за две я справилась с остальными тремя пуговицами и остановилась в нерешительности.

– Снимайте всю одежду.

Я тяжело сглотнула и, спустив кардиган на плечи, стянула его через рукава. Дальше было намного страшнее. Если я сниму футболку, то останусь в трусах и джинсах, если сниму джинсы, то – в футболке, лифчике и трусах.

Я медленно потянулась дрожащими руками к футболке и стала медленно снимать.

– Не хватает только музыки, – заржал Макс. – Для стриптиза будет самое то. Можешь еще медленнее? Я заплачу.

От его слов затошнило, и закружилась голова. Я снова окунулась с головой в тот злополучный день.

– Полагаю, доброволец для лекций по урологии у нас уже определился, – осадил его профессор, а затем снова обернулся ко мне. – Студентка Кастова, давайте быстрее. Уже десять минут раздеваетесь.

«Неужели преподаватель не видит как мне плохо, и что я вот-вот упаду в обморок от страха и стыда»?

Я снова вернулась к футболке и, наконец, стянула ее через голову. Когда я подняла руки над головой, всем открылся вид моих небритых подмышек. В зале послышались перешептывания и насмешки. Как только я сняла футболку, мои руки инстинктивно закрыли грудь.

– Чего вы так стесняетесь? Тут все свои.

Под взглядами тридцати пар глаз моя пытка продолжилась. К моему ужасу я не смогла расстегнуть пуговицу джинс одной рукой, поэтому пришлось открыть всеобщему обозрению нижнее белье. Обычный белый лифчик стал объектом обсуждения и перешептывания. Я пыталась прикрыться, но поняла, что это бесполезно: все и так уже все увидели.

Джинсы были мне в облипку, поэтому пришлось попотеть, стягивая их. Когда взору одногруппников предстали еще и обычные серые трусы и мои волосатые небритые ноги, раздались улюлюканье и смех. Я пыталась прикрыться. Из глаз полились слезы, раззадоривая студентов.