Лисса Адамс – Разве это не романтично? (страница 71)

— Мне нужно последовать за этой зацепкой.

— Какая зацепка? — взорвался он. — Твой отец мертв, и ничто этого не изменит.

— Я знаю это, — закричала она, вырываясь из его рук. — Но я должна знать, что с ним случилось, Влад. Я пытаюсь выяснить, что произошло.

— Нет, это не так! Ты пытаешься мысленно оправдать, почему его работа всегда была важнее тебя!

Ее лицо вытянулось, а цвет отхлынул от кожи.

— Его работа была важной. Журналистика — это важно.

— Так вот как ты оправдываешь тот факт, что тебе пришлось три дня прятаться в гостиничном номере, и почти умереть от голода? Почему моей маме пришлось покупать тебе первые тампоны? Почему он никогда, ни разу не вспомнил о твоем дне рождении?

Елена обхватила себя руками и выглядела такой же маленькой и побежденной, как в тот день, когда он набросился на нее в больнице. Влад хотел бы избавить Елену от боли, вызванной его словами, — но не мог. Ей придется принять и смириться, потому что парни были правы. Это было прямо как в художественной литературе. Это был ее внутренний конфликт, и пока она не столкнется с ним лицом к лицу, он всегда будет возвращаться.

Влад наклонился, чтобы взять свои костыли. Он устал, у него все болело, и он совсем выбыл из строя. Он сунул их подмышки и тяжело наклонился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

Ирония превратила его голос в уксус.

— То, что я всегда делаю с тобой. Я позволяю птице, попавшей в плен, взлететь.

— Влад...

Ее голос был хриплым, надрывным, которым мог бы гордиться любой романтик; будто он всплыл из глубин какого-то скрытого колодца чувств, где его прятали. Он узнал этот звук, потому что у него тоже был такой колодец. Разница была в том, что Влад не боялся темной воды внизу. Елена же все еще искала спасательный круг.

Влад сократил расстояние между ними и прижал ее голову к своей груди.

— Я люблю тебя, Елена. Я не хочу, чтобы ты уезжала, но не собираюсь тебя останавливать и не собираюсь заставлять тебя выбирать. Но я устал убеждать тебя выбрать меня.

Елена выпрямилась и отстранилась от него.

— Почему ты просто не можешь поддержать меня в этом? Почему ты не можешь принять, что я такая, какая есть?

— Потому что ты гоняешься за тем, чего никогда не сможешь поймать. А я не могу соревноваться с призраком.

— Я не прошу тебя соревноваться с моим отцом.

— Не он призрак. Реши, чего ты хочешь, Елена. Раз и навсегда.

Спуск по лестнице был самым долгим в его жизни. Колтон сидел на нижней ступеньке, ожидая Влада. Он встал, когда услышал, что Влад спускается.

— Пошли, — сказал Влад.

— Эм, а где Елена?

Влад на костылях обогнул его и направился к двери.

— Она не придет.

— С ней все в порядке?

Влад не ответил. Он распахнул дверь и вышел на улицу. Колтон медленно последовал за ним.

— Чувак, поговори со мной. Что, черт возьми, происходит?

Влад говорил исключительно от боли.

— Мне нужна остановка.

— Я думал, мы никогда сюда не вернемся, — сказал Колтон, заглушая двигатель на захудалой парковке.

— Ты можешь подождать в машине. — Влад вышел, опираясь на костыли. Он постучал в дверь кулаком, и когда окошко открылось, он поднял жетон. На мгновение он заметил явное удивление в глазах людей, смотревших на него, и нахмурился.

— Впустите меня.

Когда дверь со скрипом открылась, рядом с ним появился Колтон. Байрон провел их внутрь, на его изможденном лице застыло подозрительное выражение.

— Ему это не понравится. Он сказал, что вы забанены.

— Мне насрать, что он сказал.

Байрон быстро сообразил, что у них разные размеры, и велел им заходить внутрь. Колтон хранил блаженное молчание, поднимаясь вслед за Владом по трапу и проходя за плотную занавеску. Когда они вошли внутрь, Роман даже не поднял глаз от того места, где аккуратно раскладывал сырные завитки.

— Не думал, что у тебя хватит смелости появиться здесь снова.

— Мне нужна порция.

Роман фыркнул.

— Голубой сыр, — сказал Влад, указывая на швейцарский сыр с голубыми прожилками. Он просмотрел дневную подборку и остановился на полужестком из Дании. — Самсе. И... Эпуа.

Колтон и Роман отшатнулись. Сливочный французский сыр славился своей остротой. Только самые закоренелые ценители сыра могли устоять перед его ароматом.

— Чувак, нет, — сказал Колтон.

— Это крепкий сыр, друг мой, — сказал Роман.

— Чем крепче, тем лучше. — Влад вытащил бумажник из заднего кармана.

— Человек так обливается сыром, только когда нарывается на драку, — сказал Роман.

Колтон приподнял бровь.

— Или когда он только что побывал в одной из них.

Влад указал подбородком на край стола.

— Положи сюда и немного этого эдаммера.

Потому что, черт возьми, почему бы и нет? Он собирался топить свои печали в декадентском ореховом соусе и охлажденных персиках, пока не вырубится. И тогда, возможно, он смог бы проснуться и понять, что все это был сон, и Елена не собирается возвращаться в Россию.

Роман бросил ему сумку, и Влад бросил на стол двести долларов.

— Передай привет своей жене.

Влад зарычал, и Колтон потащил его прочь.

— Что черт возьми, происходит? — спросил он, помогая Владу сесть в машину. Он забросил костыли на заднее сиденье и подбежал к водительскому месту. — Я серьезно, Влад. Либо ты рассказываешь мне, что происходит, либо...

Влад разорвал пакет. Резкий отвратительный запах эпуа мгновенно заполнил кабину Колтона. Колтон подавился словами и открыл окно.

— Боже мой. Пахнет как грибок ног.

Влад оторвал кусочек Самсе, положил его на язык и покатал во рту.

— Это дело вкуса.

— Икра — это дело вкуса. Это конечная стадия гангрены. — Выезжая с парковки, Колтон снова почувствовал позыв к рвоте. — Начинай говорить.

— Елена возвращается в Россию, чтобы найти своего отца.

— Елена?

— Да, конечно, Елена.

— Какого черта? Почему сейчас?