Лиса Райс – Невеста Полоза (страница 3)

Пришлось глубоко вздохнуть несколько раз, чтобы абстрагироваться от вопля и вернуть себе человеческий облик. Удерживался он из чистого упрямства и обещания матери сразу жену свою не травить, если сам фокус с браслетом придумал.

— Ты уж прям так сильно не ори. Понятно, что первая брачная ночь, все такое. Но, по звукам судя, я тебя не девственности лишаю, а голову отгрызаю — хмыкнул золотоволосый юноша, опускаясь в стоявшее поодаль от кровати кресло и закидывая ногу на ногу.

— Ты уж прям так сильно не ори. Понятно, что первая брачная ночь, все такое. Но, по звукам судя, я тебя не девственности лишаю, а голову отгрызаю, — хмыкнул золотоволосый юноша, опускаясь в стоявшее поодаль от кровати кресло и закидывая ногу на ногу.

— Ты… ты… ты… — задыхалась от возмущения новоиспеченная супруга, пытаясь подобрать слова. — Как так я твоя жена!?

— Вот так! Жена. И должна вести себя соответственно, — спокойно ответил Златослав, не сводя с нее взгляда. — А не устраивать истерики на пустом месте.

— На пустом месте? — взвизгнула девушка. — Ты меня чуть не убил!

— Я тебя не убил, а всего лишь напугал, — возразил юноша. — И то, только потому, что ты сама меня довела.

— Довела? — не унималась девушка. — Да ты сам виноват! Ты же знаешь, что я не привыкла к таким… таким…

— К таким что? — с любопытством спросил Златослав. — К таким мужьям?

— К таким… к таким… — девушка запнулась, не находя слов. — К таким… к таким…

— Ну, давай, продолжай, — подбодрил ее юноша. — Я слушаю.

— К таким… к таким… — девушка снова запнулась и, наконец, выпалила: — К таким — чудовищам!

— Чудовищам? — Златослав рассмеялся. — Ну, спасибо за комплимент.

— Это не комплимент! — возмутилась девушка. — Ты меня чуть не убил!

— Я же сказал, что не убил, — терпеливо повторил юноша. — И вообще, я не чудовище. Я просто немного… необычный.

— Необычный? — фыркнула девушка. — Это мягко сказано. Ты монстр!

— Ну, если ты так хочешь, — пожал плечами Златослав. — Но это не меняет сути дела.

— Какой сути? — не поняла девушка.

— Суть в том, что мы теперь муж и жена, — ответил юноша. — И нам придется как — то уживаться.

— Уживаться? — девушка снова фыркнула. — С тобой? Да ни за что!

— Ну, тогда тебе придется привыкнуть, — спокойно сказал Златослав. — Потому что я никуда не уйду.

— Привыкнуть? — девушка недоверчиво посмотрела на него. — Ты думаешь, это так просто?

— Не просто, но возможно, — ответил юноша. — Если ты перестанешь кричать и истерить.

— Я не кричу и не истерю! — возмутилась девушка. — Я просто… просто…

— Просто что? — спросил Златослав.

— Просто… просто… — девушка снова запнулась. — Просто я не ожидала такого!

— Чего именно? — уточнил юноша.

— Такого… такого… — девушка вздохнула. — Такого мужа.

— А что не так с твоим мужем? — спросил Златослав. — Я вроде бы не урод.

— Не урод, — согласилась девушка. — Но ты… ты…

— Я что? — спросил юноша.

— Ты… ты… — девушка снова запнулась. — Ты просто не такой, как все.

— Ну, это точно, — усмехнулся Златослав. — Я же говорил, что я немного необычный.

— Необычный? — девушка покачала головой. — Это мягко сказано. Ты просто…

Из — под одеяла нервно икнули, но вопить перестали.

Глава 4

Так, Есеньюшка, соберись. Убивать, судя по всему тебя не собираются, членовредительствовать тоже. Хотя что он там окаянный бормочет? Невинности ее лишать собрался или про кого это он? И какая такая брачная ночь? Она что же оказалась на свадьбе змеиной? Это что же, не врут сказки?

Показалась из — под одеяла растрепанная макушка каштановых вьющихся волос, а после и испуганное бледное лицо. Есенья была девушкой, по ее мнению, не очень то складной, тоненькая, форм как у настоящих девиц, ей явно недоставало, а потому и на огромной змеевой постели ощущала она сейчас себя, что иголочка в том стогу.

Но все же не очень ей было ясно, о чем этот барин толкует (а то, что он не простой селянин или как у них тут это называется? было понятно сразу и по облику его и по убранству кругом). Уж всяк она не невеста ему. Такому барину простую человечку замуж не дадут.

Хорошо хоть, что отошел подальше.

Бочком сползла с постели, утягивая одеяло за собой. Неудобственно оказалось, на ней самой — то только нижняя сорочка и осталась, едва до середины бедра достает. Кто ж остальное снял? Не змей ведь этот? Он, кажись, не меньше ее удивлен происходящему.

Спустила ноги на пол, негоже девице приличной в чужих постельках разлеживать. Вокруг кровати оказался мягчайший ковер, стопам так приятно стало, будто на летнем свежем лужке стоишь. Есенья бы посмотрела, да боялась от змея глаз оторвать, а ну как напрыгнет на нее?

А вот дальше то куда? Одеяло тут такое, что можно пятерых накрыть, она в уголок то завернулась, а тянуть дальше как? И куда? Мысли такие глупые, путаются.

Так и застыла, взъерошенная, лохматая, с веточками волосах. Лицо вот тоже немного землей попачкано, на затылке волосы и вовсе от крови слиплись, а на шее — едва заметный след от укуса. И смотрит на змея, как зверек напуганный. Сама трясется, а в глазах то решимость такая.

“Живой точно не дамся!”

— Тут ошибка какая — то вышла, милостивый господин, — поклониться бы для проформы, да боится с него глаз спустить, — не хотела я вам и невесте вашей помешать, сама знать не знаю, как попала сюда. — А сама пятится и жмется. Нащупала вот за спиной на тумбе что — то, подсвечник, кажись. Твердый вроде, таким если что отбиться можно. — Мне бы одежку свою возвратить, да я бы… пошла, может?

Пока говорила все рассматривала его. Красивущий — сил нет. Волосы точно золото, сложен так, что загляденье. Вот вроде и не скажешь, что огромный, да только в стати сила чувствуется. Сидит вон как, расслаблен вроде, а вот Есенья не сомневалась, что и вскочит вмиг, как тот кот, коли на добычу надо будет броситься. Или змей. Змей ведь и есть, похоже. Чешуйки поблескивают вон. Лицо гладкое, но совсем не как у девицы… Черты такие. Еся сказала бы — правильные. Да, точно барин. Одет в ткани такие, каких Есенья и не видывала. Вышивки затейливые, что ни одна мастерица в их селе такое не сделала б. Аж сглотнула, как всю картинку представленную ей в виде молодого барина, целиком оглядела, да осознала.

А на шее вскочившей девицы явственный след от зубов. Ох, королева — мать… Клинит Ламию то на "У тебя еще молоко на клычках не обсохло", то на "Ты уже давно вырос и должен продолжать род". Пусть уж определится. Интересно, чем ее девица так заинтересовала, что даже кусануть не преминула? Худющая, глаза только если только хороши: на пол лица, а когда испуганная, так вообще такое ощущение, что камешками драгоценными сейчас сверкнут и с лица выпадут. Если приодеть как следует, то и за свою сойдет. Держать бы себя еще с подданными научить, опозорит же.

Полоз весьма нескромно оглядел фигуру супруги: чего уж, как говориться, добру пропадать. Трогать ее он не будет, не до такой степени о камень головой отбился, чтобы ее насиловать. Вот она — вероятно, потому что ерунду несет. С другой стороны, что от человека ожидать, который доя своего мира умер и едва в себя пришел в этом?

— И куда бы ты пошла с этим браслетом? — иронически поинтересовался "милостивый господин", кивая на колдовскую вещицу, снять которую с руки можно было только первой брачной ночи или пои расторжении брака после полугода. В принципе, в данном случае, секс будет означать, что супруги друг другом довольны и будут продолжать супружескую жизнь. Что она будет в нави делать в случае, если они друг другу не понравятся? Это у матери спросить нужно — ее же проект перед ним глазищами сверкает.

— Никакой ошибки тут нет. Слышала о магических брачных контрактах? — Полоз потер переносицу, вздохнул и кинул рядом с женушкой свой мягкий халат. В источниках горячих все равно сейчас купаться жарко, а девица, можно надеяться, стесняться меньше станет, если в его халате утонет.

— Сядь и поговорим. Не трясись, брюнетки невкусные — хмыкнул змей, покачивая кубком с родниковой водой.

Это он так хохмит или серьезно говорит? Неужто девиц человечьих пробовал? Глаза Еськи еще сильнее округлились.

И только тут то она и заметила браслет у себя на запястье. Широкая золотая полоса с выпуклым витым узором обнимала запястье плотно, словно влитая. Но при этом Еся не ощущала его ровно до того, как змей о том ей сказал. Красивая вещица, у простой селянки, как она, отродясь таких не бывало.

Глядя на такое сокровище на своей же руке, Еся, кажется, начала понимать, что вовсе никакой невесте она не помешала. Потому как сама она змеева невеста и есть. А, значит, в Навь ее утащили, ироды!

— Да что же это..? — все еще не веря, она попыталась сдернуть браслет с руки, но тот не поддавался, как бы Еся ни крутила, хоть руку отпиливай. Тут на ум полезли старые сказки, да поверья. И про Навь и про правителей его — змеев… Выходит правда все это. Да как же так то?

Халатом, впрочем, не преминула воспользоваться. Схватила быстренько и обратно шмыгнула к тумбе с подсвечником. А халатик то мягонький такой оказался, да еще и с барского плеча. Еся могла бы вдвое им обмотаться, да утопнуть. Укуталась, поясок подвязала и руки в рукавах спрятала. Неуютно было, боязно. Подсвечник бы взять в руки, да выставить перед собой, отгораживаясь, да стыдно. Он вон вроде прилично ведет — то себя.