Лиса Райс – Невеста Полоза (страница 26)
— Люди и наги — одна из мыслящих рас — вздохнул маг, гадая стоит ли пытаться сейчас отправиться в обратный путь или слегка передохнуть. Проблема была в том, что можно было отрубиться.
— Значит чем-то похо-ожи — зевнул Великий, стараясь держать глаза открытыми. Даже сок себе налил, чтобы руки и голову чем занять. Поняв правда, что едва не клюнул в кубок носом, понял, что лучше таки уходить, пока может.
— Ты как-нибудь заходи в магический зверинец, обитателей его покажу. Лучше после бала — послы точно какую интересную живность притащат, и над предложением моим подумай. Я пойду, пока в этом кресле не отрубился — змей деликатно зевнул в ладошку, бросил на Весенью задумчивый взгляд, с трудом встал на ноги и, пошатываясь, побрел в свою башню
Весенья и сама уже дремала сидя в кресле, но вот на словах о зверинце встрепенулась.
— Зверинец? Я давно туда хотела попасть, если честно… люблю животных. Так что обязательно! — Она улыбнулась ему на прощание, прикрыла дверь за выходящим магом и, что-то мурлыча себе под нос, так и не сходив в душ, прямо в платье рухнула поперек постели…
— Ваше высочество! — обеспокоенный голос продирался через сонное сознание. — Ваше высочестве, с вами все в порядке! Вашество!!
Что — то слишком много беспокойства… Есенья с трудом разлепила глаза и обнаружила себя лежащей на покрывале. Тело затекло от неудобной позы, поэтому садилась Есенья тяжко кряхтя.
— Все хорошо, Мариша, — перед ней стояла прислужница с такими округлившимися со страху глазами, что, казалось, те вот — вот из орбит выскочат.
— Ох, а я распереживалась так! Вас вчера весь день не было, а я вас пришла будить и гляжу, вы прямо поперек лежите, да еще так странно… Ох мысли полезли в голову, — девушка шагнула ближе, — ой, Ваше Высочество, вы что… пили вчера?
Непосредственность Мариши подкупила Есенью с первых дней. Та была едва ли старше самой царевны на вид, а судя по поведению, морально еще и младше. Девчушка не задавала каверзных вопросов и не смотрела свысока или неприязненно, как некоторые слуги, потому — то Есенья и попросила ее к себе в услужение. А девушка только и рада была, самой царевне — то служить. Раньше то все на подхвате у кого — то…
На вопрос прислужницы Есенья лишь махнула рукой.
— Будь добра, приготовь ванну, пожалуйста.
"Вот уже и командовать научилась", — подумалось как — то горестно. Мариша скрылась за дверью, послышалось журчание воды, а Еся же только — только толком пришла в себя. Настенные часы показывали девять утра. Через час подадут завтрак и она должна выглядеть на нем безупречено…
Глянула на себя в зеркало… Да уж. Волосы спутаны, платье измято, на щеке след от слюны. Настоящая красотка. Хорошо хоть голова не болит, как у многих после вечерних возлияний. Да правда и выпила Есенья вчера всего пару бокалов, даром, что сознание так помутилось.
И на свою беду Еся помнила абсолютно все, что происходило вчера. Интересно, царевичу доложили в котором часу его жена явилась в свою спальню, в каком состоянии и в чьей компании? Впрочем, тот ведь сам ее там оставил.
Тяжко вздохнув, Еся отправилась в ванную, а спустя час, посвежевшая и без каких — то следов вечерних посиделок, уже входила в малую столовую, где обычно собирались на завтрак.
— Посол Свендонской равнины Годерик Горделивый с супругой! — Злат изобразил на лице првышенное внимание, с трудом справляясь с желанием отрубиться прямо на троне. Гулянка на ярмарочной неделе не прошла бесследно, спал от силы несчастный наг пару часов в день и существовал сейчас только на бодрящих эликсирах и упрямстве.
Распорядитель натужно кашлянул, намекая на то, что неплохо бы и поприветствовать гостей. Почти уснувший с открытыми глазами и заинтересованной миной Злат встрепенулся и завел, словно славянский фольклорный кот Баюн речь, что они с молодой супругой очень рады видеть гостей на празднике, что скончаются вместе на троне от радости, что милости просим есть — пить — танцевать и что все деловые вопросы решаются на неделе, последующей после бала. Самым главным было не зарыдать при упоминании той неделе, а также постараться говорить одно и то же разными словами. Как это удавалось — большой вопрос. Видимо, далось при помощи тренировок на предыдущих бальных сезонах. Просто супругу с собой вкупе не забывай упоминать и все. Вторая половина, к слову, была хороша. Змеицы перешептывались, явно пытаясь оценить стоимость драгоценностей, вышивки и платья царицы. Если бы Полоз не был таким сонным, то понимал бы еще, что перешептывались о том, что зря на девицу деньги тратят, коли на ней браслетик. Зачем это царевичу, коли та ласками его не одаряет?
Придворные нагов — змеиное гнездо почти в буквальном смысле, но шепотки никогда не поднимались обычно выше уровня слышимости: понятно, что сплетничают, но о чем не поймешь, как слух не напрягай.
У тронов супругов складывались подарки: драгоценности, оружие, посуда, ткани, редкие магикалии в запечатанных сосудах, а также несколько редких магических зверей. Зверюга в виде трехголовой собаки ростом с теленка явно питала страсть к царице, вот только не понятно какую именно: то ли облизать ту с ног до головы, то ли сожрать. Братья и сестры песика вели себя смирно у ног дрессировщика, а ребятенок резвиться изволил. Одним из красочных и опасных подарков стали огненные лисы: зверюшки с самого начала заявили, что в глубокой норе они видали все это высшее общество, горя золотисто — рыжим пламенем уже на поводках, а при попытке дрессировщика показать со своими подопечными пару трюков вообще чуть не спалили к чертям бальным зал. Благо, тот был защищен от магического урона после того, как один царственный идиот выпустил по наивности и незнанию из подаренной бутылки огненный смерч на своем первом балу.
Церемониместеру нужно будет зарплату поднять: своими покашливаниями старичок будил Полоза именно в те моменты, когда тот начинал постепенно поддаваться желанию покемарить часок — другой. Благо, гости ничего не замечали за открытыми глазами и вежливыми улыбками. К концу третьего часа челюсть болела от улыбок и речей, но, хвала богам, хмурый посол из загорья вручил целый сундук шкурок снежного барса и можно было встать и размять вросшие, казалось, за столь долгое время в трон мышцы, а заодно и корону снять, нацепив легкий венец и помогая жене поменять тяжелую махину на тонкую диадему с голубыми бриллиантами, о которой только и судачили с самого начала церемонии модницы, пока та лежала на специальной подушечке у трона и ждала своего часа.
Ох, ну хоть танцы его взбодрят, можно надеяться. Главное много не пить, а то рухнет спать прямо на начищенный паркет. В очередной раз заставляя глаза быть открытыми, Злат склонился над лапкой законной половины в поцелуе и вывел жену на середину зала, открывая бал.
Последняя неделя перед балом пролетела невероятно быстро. Есенья только и успевала, что проснуться утром, да упасть на постель вечером. Круговерть этих дней закрутила, словно лихая пурга в самую студеную зиму. И дело тут было не только в головокружительной смене всяческих дел, но и в повисшем в замке холоде. Холоде по отношению к самой Есенье. Все чаще она слышала все более и более откровенные смешки в свой адрес.
И если прежде змеицы хоть как — то скрывались, то теперь чуть не в лицо ее оскорбляли… Было до страшного обидно. Ситуацию усугублял и сам Злат, который практически не обращал на нее внимания даже на совместных застольях. Таких, правда, за неделю выдалось не много, но все же после того совместного похода в город Еся надеялась на более теплое общение. Злат же снова вел себя так, словно они чужие…
Есенья тайком вздыхала, но что с этим поделать не знала. Утешало то, что господин маг про нее не забыл. Вернее, сам попросил называть его по дружески Свет, когда они как — то встретились в коридоре, и отойти от пиететов хотя бы наедине. Есенья, конечно, с радостью согласилась. Ей очень не хватало хоть кого — то, кого можно было бы назвать другом.
Особо пообщаться у них не вышло, но теперь они почти каждый день обменивались записками. Ни о чем особом, просто Свет весьма деликатно и дружески поддерживал грустившую царевну и рассказывал о том самом зверинце, побывать в котором Есе хотелось куда больше, чем на балу.
Но неделя выдалась суматошной. Отдыха ей не давали. На замену царевичу ей все же дали партнера для танцев, дабы она смогла толково отучить танцы.
Как того зовут Еся, к стыду своему, так и не запомнила. Зато запомнила, как ужасно пахло у него изо рта и хлопья перхоти на плечах. Змеицы все подначивали головушку тому на плечо положить, как положено. Есенья терпела. Скрежетала уже зубами, но хлестких ответов в голову не приходило. Не приучена она была перечить.
В день бала с самого утра лил дождь. И это точно соответствовало настроению самой Еськи.
С раннего утра ее купали, мазали, снова купали, оборачивали какими — то листьями, натирали маслами. Ламия, пришедшая к вечеру, проверить, как подготовлена невестка, восторженно охала.
— Ну сегодня — то вы точно браслетик снимете! — заговорщицки шептала свекровь, разглядывая результат стараний.
Выглядела Есенья и правда великолепно. Старания служек даром не прошли. Кожа сияла и была мягкой и гладкой, словно самый нежный шелк. Волосы из каштаново — русоватых стали насыщенно шоколадного цвета и невероятно блестели в свете свечей. Насыщенно — синий цвет платья, искристые украшения тонкой работы… Все это буквально преобразило девушку. Из робкой крестьяночки она превратилась в настоящую царевну.