LIsa Li – Июньские люпины (страница 3)

9 Июня

Тяжело расцепив веки, я поднял гудящую голову с подушки. Глянув в окно я оцепенел – уже темно. Я перевёл взгляд на телефонные часы, тускло горевшие на экране смартфона – второй час ночи. – «Черт!» – выругавшись про себя, я на ватных ногах встал с постели. Что может быть хуже этого чувства, когда ты просыпаешься после дневного сна, кроме того варианта, когда ты просыпаешься после дневного сна ночью. Тихо открыв дверь, я поплёлся на кухню.

В столовой горел свет ночных лампад, и вкусно пахло, чем – то сладким. Первое, что я увидел – это стол, заваленный продуктами и посудой, ну а уже после бегающую по кухне и, что – то тихо напевающую себе под нос Вэнди. По всей видимости, она была в наушниках, поэтому не заметила моего присутствия. Я легко постучал по её плечу, желая привлечь к себе внимание, сосредоточенное в этот момент на приборке. Девушка подскочила на месте, резко развернувшись и подняв глаза. Меня, конечно, позабавило, что она так перепугалась. Достав наушники, она сбивчиво зашептала. – «Салли, не мог так не подкрадываться?!» – но её раздражение быстро переключилось на какую – то другую эмоцию, и она принялась извиняться. – «Я тебя разбудила, оу, прости, я, наверное, шумела…» – «Не парься, я сам проснулся. А ты почему не спишь? И что ты здесь вообще делаешь?» – перебил я её. Она указала мне взглядом на духовку, в ней стоял большой пирог с ягодами. – «Я хотела порадовать маму – Оливию (так она называла мю маму), сделать сюрприз, на завтрак.» – оправдалась она. Я осмотрел засыпанную мукой столешницу и гору грязной посуды в раковине. – «Не уверен, что ты справляешься.» – съязвил я, посмеиваясь над ней. Вэнди смущенно отвернулась.

– «Ладно, давай приберём. А то одна ты тут до утра не управишься.» – вот и появилась причина, не сидеть в одиночку до рассвета. Я аккуратно стирал остатки муки со столешницы, пока наша юная кондитерша, проверяла свой чизкейк. – «Ты помогать собираешься?» – поторапливал я её. Вэнди подошла ко мне и сгребла себе на руку горстку муки, затем поднесла её к губам, и словно посылая воздушный поцелуй, дунула со всей силы. В последний момент, я успел отклониться от этой импровизированной мучной бури, которая грозила ослепить меня. Закатив глаза, я с наигранным раздражением процедил. – «Боже, сколько тебе лет? Ведёшь себя, как – будто ты ровесница Вии, а тебе ведь уже пятнадцать.» – мои слова произвели ожидаемый эффект. Девушка обиженно фыркнула и надула губы. – «Ты издеваешься?! Мне восемнадцать! Уже через пол года …» – конечно я помнил её возраст (младше меня на два года), но повторюсь я обожал её злить, на удивление, с годами сие развлечение ни сколько, не потеряло свою прелесть.

Вэнди молча отвернулась и принялась намывать посуду. Мне же становилось скучно, в действительности я искал себе занятия, но вовсе не горел желанием в тишине драить кухню. Мой блуждающий взгляд остановился на подушках. Оставив тряпку я отлучился к маленькому диванчику в углу комнаты. Взяв подушку, я направился к Вэнди. Она заметила это, и секундное недоумение на её лице мгновенно сменилось улыбкой. – «Решил устроить драку?» – ухмыльнулась она, вытирая мокрые руки. В детстве мы ежедневно устраивали подушечные бои, которые обычно заканчивались её слезами, от моего очевидного выигрыша. – «Почему бы и нет?» – она не успела ответить мне, как подушка метнулась в неё. Вэнди ловко перехватила её перед своим лицом. – «Вижу, реакция у тебя стало лучше, чем в пять.» – с издёвкой похвалил её я. Незамедлительно я получил мягкий удар по голове. Я рассмеялся, девушка тут же воспользовалась моим отвлечение и дёрнула меня за подбородок, маленький я ненавидел, когда она так делала. Я прикрыл глаза, а Вэнди довольная заулыбалась во все зубы. Но моя месть не заставила себя долго ждать. Девчонка развернулась по направлению к кухне, когда я перехватил ей руки и принялся щекотать несчастную. Вэнди взвизгнула и начала было пытаться оттолкнуть меня, но я не собирался так просто сдаваться. Прижимая вырывающуюся девушку к себе, я не переставая хватал её то за живот, то за бока. Казалось она смеялась и одновременно плакала, в мольбах отпустить её, но сегодня я был непреклонен. Что всегда было неизменно, так её боязнь щекотки.

Веселье прекратилось, как только раздался голос мамы. Я сию секунду отпустил Вэнди, она же отлетела от меня на два метра. – «Времени четыре утра, что вы тут устроили?!» – возмутилась мама, она была не сильно рассержена, скорее удивлена. Вэнди стыдливо опустила глаза в пол, я почесывая затылок, с улыбкой ответил. – «Прибирались.» – Мама оглядела отполированную кухню. И снисходительно кивнула. – «Давайте, оба спать, живее.» – бросила она направляясь в ванную комнату. Мы с Вэнди перекинулись озорными взглядами, с трудом сдерживая смех, до маминого ухода.

Я уже держал курс на комнату, когда меня окликнула подруга. – «Хочешь чизкейк?» – Не раздумывая ни секунды, я ответил. – «Да!» – Вэнди отрезала мне большой кусок пирога, а сверху ещё и полила его сиропом. С кокетством облизнув пальцы, испачканные вареньем, она отдала мне тарелку. Меня очень повеселил этот наигранный жест. Я не очень то любил сладкое, но сейчас мне захотелось попробовать. – «Доброй ночи, и… спасибо.» – я поблагодарил её не только за десерт, но и за – то, что она отвлекла меня, от всего, что гложило меня в последние ночи.

Уже светало, летом всегда солнце встаёт рано, в этом и прелесть. День длиннее, значит жизнь длиннее. Спать мне не хотелось, поэтому я сел в компьютерное кресло и пододвинулся к столу. Пожёвывая чизкейк, я думал обо всём и ни о чём одновременно. В голове, точно перелистывались страницы, появлялись и пропадали образы и воспоминания. Родители, Вэнди, Вия, детство, Вуди…Ника. В груди снова больно защемило, при мысли о ней. Меня охватило непреодолимое желание написать ей, узнать, как она, понять всё ли хорошо, хотя я прекрасно понимал, что «хорошо» в нашем случае – не подходящее слово, скорее «терпимо». Я схватил телефон и быстро пролистнул контакты, на экране высветилось – «Любимая» – я больно закусил щёку. Стараясь не придавать этому действию важности, я живо сменил никнэйм на – «Ника». Я открыл наш чат, но удивился увидев пустую вкладку. Попытавшись пару раз перезагрузить мессенджер, я понял, что заблокирован. Со злостью я отшвырнул телефон на кровать и уставился в окно. На улице моросил летний дождь, и сквозь пелену влажного утреннего тумана восходило жёлтое солнце, солнце, обещающее очень жаркий день.

Ближе к вечеру ко мне в комнату постучали, это была мама. Её белые волосы и лучезарная улыбка осветили мрачное помещение. Покачивая бёдрами, как модель на подиуме она прошла к окну и распахнула задёрнутые мною тяжёлые шторы. – «Мы собираемся покататься на катере, на пляже устроим пикник, поплаваем, что думаешь?» – предложила она ласково, и её голос не оставил мне права на отказ, в прочем, я и сам был не против. Надев купальные шорты, и повесив на шею полотенце, я выскочил в коридор и тут же столкнулся с отцом. Как я сразу не сообразил, что раз мама заговорила про лодку, значит он вернулся из командировки.

Мой папа был очень высоким и крупным, помню ребёнком мне с ним рядом было не комфортно, думаю, как и всем в его окружении. Не смотря на преклонный возраст, его волосы и борода были тёмные с совсем лёгкой проседью. Когда он был весел и бодр, его глаза бегали с озорством, но когда же он был зол или раздражен, мне казалось из них сыпались молнии. На самом деле, этот человек был первой причиной, по которой я так рано ушёл из дома. Как и полагалось бизнесмену, крупному начальнику и богачу, он был суров со всеми, кроме своей семьи. Вие он никогда ни в чём не отказывал, уделял ей столько внимания, сколько ни один отец не уделяет своей дочери. Старших дочерей от первого брака, он всегда навещал и обеспечивал всем. Свою жену – мою мать, Оливию он очень любил, но как по мне, довольно странной любовью. С детства мне казалось, что не смотря на все тёплые чувства между ними, они словно чужие. Мама всё время при нём, даже дома ходила накрашенная и разодетая, не говорила лишнего, всегда старалась ему во всём угодить, точно боялась, что однажды он её разлюбит. Ей пришлось многим пожертвовать ради него, она оставила свою многообещающую балетную карьеру, работу, учёбу и всё ради мужа, за ним я таких жертв не замечал. Для меня это был странный пример полного семейного счастья, я видел отношения между любящими людьми другими.

Что касается меня…я был обделён и этим. Даже к Вэнди он проявлял больше заботы и внимания, чем ко мне, в детстве это вызывало приливы ревности с моей стороны. Обычно, на мне отец отрывался, видимо, как на единственном сыне. Он всегда говорил, что «хочет вырастить из меня человека» – но это мало меня утешало в минуты его гнева. Но, когда же он был подвыпившим, а в последнее время, такое бывало довольно часто, папа начинал говорить торжественные речи, называя меня совей гордостью. Мне эти скачки не нравились, маленький я переживал все его слова и поступки с особой чувствительностью, а став старше старался игнорировать. Поэтому сейчас, я не испытывал ровным счётом ничего к нему.