Ее «да» и «нет» спутались, как цепочки.
До сегодняшнего дня она не ходила с Лу на кофе и он никогда не был у нее дома, а теперь, вот, спит на диване – на том самом, что родители много лет назад приобрели в бутике на берегу Сены. Это был первый купленный в эту квартиру реальный предмет мебели, и Аврора послала дочери селфи улыбающейся себя на фоне дивана.
При воспоминании о фото у Винсент неизвестно почему наворачиваются слезы – поскорей бы эта почти полная луна уже делала свое дело и Винсент, сбросив эндометрий, могла бы вернуть способность мыслить здраво.
Она идет к себе и снова пишет Олив.
Так и есть. Ты правильно
распределяешь усилия,
МОЕ ЛУЧЕЗАРНОЕ ДИТЯ.
Люблю тебя безмерно.
Пошла спать. До скорого. X
Она пишет Колму:
Люблю тебя! Расскажи
мне все, и поскорее, мой
сладкий! x
Ясным светлым утром Винсент просыпается: ее желание исполнилось – все в крови. Между ног, на простыне, липко и красно. Она сбрасывает с себя все, снимает постельное белье и заворачивает одежду в простыни – стирать. Кровь течет по ноге. Большая капля аккуратно шлепается на пол, у Винсент все плывет перед глазами, мысли путаются, она смотрит на кровь, размышляет о том, как это – быть женщиной, чувствовать, как все истекаешь и истекаешь кровью, ощущать спазмы и страдать по воле Божьей. Ей вспоминается близость с Киллианом однажды, когда ни он, ни она не знали, что у нее начались месячные. Каким красным был кончик его пальца, когда он вынул его. Как он улыбнулся и сказал: «Ух какие вы, женщины… Можете делать это, когда вам заблагорассудится?»
Она поднимает глаза: Лу идет по коридору и трет лицо.
Лу.
Она оставила дверь спальни открытой, а Лу здесь, в квартире. Лу здесь, потому что ночевал на диване.
– Лу!
– Ах, черт возьми, Винсент, прости! Погоди… ты в порядке? У тебя кровь? – говорит он и глухо шлепает ладонью по глазам.
4
Когда Киан впервые увидел Пику, стояла осень, но было не по сезону холодно. В тот семестр в кампусе, в помещении главной библиотеки, открыли новую кофейню. Киан работал там с самого открытия. Кроме того, у него уже была работа в Писательском центре, где он занимался со студентами и помогал им редактировать курсовые.
Он понимал, как глупо и делано было считать, что в Пику он влюбился с первого взгляда, но ему казалось, будто случилось именно так. Она уже в третий раз произносила свое имя по буквам перед библиотекарем, пытавшимся войти в ее аккаунт.
– Меня зовут Пикассо. Как художника. П-И-К-А-С-С-О. А фамилия Тейлор-Клайн. Т-Е-Й-Л-О-Р-К-Л-А-Й-Н. – Киан чуть было не зааплодировал ее терпению. До этого он стоял по другую сторону кофеварки эспрессо, но теперь нарочно перешел к стойке с салфетками и добавками и принялся протирать ее, чтобы получше рассмотреть эту девушку по имени Пикассо, от которой уже был в восторге. Он пока даже лица ее как следует не видел.
Библиотекарь медленно произносил имя по буквам, набирая его на клавиатуре, а Пика стояла и улыбалась. Заметив Киана, она улыбнулась и ему. Йонические бледно-лиловые серьги качнулись от быстрого поворота головы. Недолго думая, Киан помахал ей рукой, перед этим вдруг почувствовав себя идиотом. Он будто бросил тело на произвол судьбы, а сам парил где-то над, как бы говоря: «пока… теперь уж ты сам, приятель». И тогда ему удалось увидеть ее миловидное лицо во всей красе. По крайней мере, она запомнит его – полного кретина за прилавком, который помахал ей неподвижной рукой. Просто подержал ее поднятой, замерев слишком уж надолго.
Закончив дела с библиотекарем, Пика пошла в кофейню и встала в очередь. Когда подошел ее черед и он попросил назвать имя, чтобы записать на стаканчике, она сказала «Пика» и проговорила по буквам.
Приготовив заказ, он громко произнес ее имя. Отдавая ей стаканчик, он сообщил, что его зовут Киан, хотя она не спрашивала. Да и зачем ей спрашивать? Почему он вдруг забыл, как ведут себя нормальные люди?
– Привет, Киан, – сказала она.
Так. Не похожа ли она на Шалин? То, как Пика произнесла его имя, определенно напоминало о ней.
Когда Пика ушла, он отправился в туалет и изнутри прислонился лбом к прохладной двери, думая о Шалин и о том, какая она была теперь, чем занималась. В порядке ли она? Думала ли когда-нибудь о нем? Киан сидел в кабинке слишком долго, захваченный в вихрь памяти о Дублине и всего того, от чего убежал, когда семья переехала в Калифорнию.
И о Пике – о ней он тоже думал.
Вопрос: Сколько времени пройдет, прежде чем он ее снова увидит?
Ответ: Два часа.
Киан закончил рабочую смену и собирался на лекцию по поэтическому искусству. На выходе из библиотеки он столкнулся с Пикой, которая входила внутрь.
– Кстати, кофе мокко был отменный. Мне бы еще один, но на этот раз уж точно без кофеина, – сказала она. И, сам не понимая, каким образом, Киан обнаружил, что они отошли в сторону, чтобы не мешать потоку прохожих. Всего одна реплика, и оба подсознательно решили, что хотят уединиться и продолжать беседу. Не влюбилась ли и она в него с первого взгляда? Мозг выдавал невероятные мысли, и Киан старался не показывать вида, но вдруг? Вдруг она почувствовала что-то, что исходило от него помимо его воли? Беззвучный сигнал, доступный лишь одной Пике? Дверь рядом с ними открывалась и закрывалась, запуская внутрь резкий холодный ветер, но под шапкой, шарфом и пальто Киан начал потеть.
– Прекрасно. Рад, что тебе понравилось, – с трудом проговорил он. Голова кружилась, и его бросило в холодный пот от того, как сильно Пика напоминала Шалин. Хотя в то же время она была другой настолько, чтобы не напоминать ему Шалин, – и от этого парадокса покалывало, как от приступа тревоги.
– Ты из Ирландии, – сказала Пика.
– Тебя зовут Пикассо, – сказал он. – Я случайно услышал… там, за стойкой.
– Мне нравится, как мы выдаем друг другу факты. Лишь чистую правду, да? Без чепухи.
– Без чепухи. Совсем.
– Обещаешь? Давай никогда не кормить друг друга чепухой, – смеясь, предложила Пика. Она сказала это так, будто они давно близко знали друг друга, знали так, что никому больше не понять, и где-то в тайниках собственных душ, которые они создали сами, между ними забилось новое, третье сердце.
Это новое сердце билось так сильно, так громко и уверенно, что Киан спросил, не хочет ли она встретиться с ним после его пары по поэзии, и тогда он приготовит ей кофе мокко без кофеина. Она сказала «да».
Не прошло и месяца, как Винсент прилетела в Париж, когда Киллиан прислал сообщение с просьбой о видеозвонке. Она поинтересовалась, зачем он хочет созвониться. К тому времени она ограничила общение с ним до одного раза в неделю, да и сводилось оно в основном к текстовым сообщениям, лишь время от времени уступая редкому телефонному звонку. Согласиться на видеозвонок было бы огромным шагом.
Потому что я хочу с тобой
кое о чем поговорить.
Что-то тебе сообщить.
Что-то, чего не хочешь
написать сообщением?
Ага.
Почему не хочешь?
Потому что хочу, чтобы ты
видела мое лицо.
Не потому, что ты хочешь
видеть мое лицо, а чтобы
Я видела ТВОЕ?
И то и другое, Вин.
И то и другое.
Ну пожалуйста?
Хорошо… подожди.
Она надела летящий халат с пионами, сходила в ванную взглянуть на себя и взбить волосы. Вжала указательный палец в баночку с вишневым блеском для губ на стойке и нанесла его на губы. Почему бы не предстать перед ним очаровательной и красногубой, если Киллиан видит ее впервые после того, как она его покинула?
Она зажгла свечи, налила в бокал вина и уютно устроилась на диване с ноутбуком.
Когда Киллиан появился на экране, она поняла, что он плакал. Увидев его лицо, она и без этого бы вздрогнула, но то, что он плакал, легло тяжким грузом поверх всех тех эмоций, которые она уже переживала. Винсент возмутило, что он поставил ее в такое положение. Она отправилась в Париж специально, чтобы уехать от него, уехать от необходимости заботиться о других. Ей было хорошо одной. Libre[28]. По утрам она плавает, после обеда бродит по городу, по вечерам открывает окна и готовит ужин. Изображает спокойствие, пока не обретет его. Она не хотела отступать, не хотела разбираться с виной Киллиана. И не позволит ему передать ей эту вину, как простуду. Нет уж.
– Вот и я, – сказала она, глотнула вина и поставила бокал на пол. Она ничего не станет говорить о слезах – пусть он сам поднимает эту тему.
– Привет, Вин. Я рад тебя видеть, – сказал он. Увидеть его и услышать его голос… как будто глубоко внутри у нее спрятаны «китайские колокольчики» и туда ворвался легкий ветер.
– Привет, Киллиан. Ты хотел о чем-то поговорить? – сдержанно спросила Винсент.
На Киллиане был купленный ею джемпер цвета немытой моркови. И еще очки.
