Лиса Кросс-Смит – Полураскрытая роза (страница 26)
Сидя за своим столом, Винсент выдавливает на лист бумаги немного темно-синей краски и смешивает с мазком белого – получается оттенок океана. Ее воспоминание: пляжный дом в июне. Она часами сидит на воздухе у шумящего океана и читает, здесь только их семья и никого вокруг.
Сегодня среда, и на этот раз ужин устраивают Батист с Миной. Батист сообщил Винсент, что будет Лу, хотя сам Лу накануне уже написал ей об этом. Сегодня они с Лу впервые увиделись после поцелуев в субботу вечером. Она смотрит на него: он все пишет и пишет в своем коричневом молескине. Она ни слова не сказала Батисту о поцелуях и знает, что Лу тоже не говорил, иначе Батист не преминул бы ее подразнить. Вчера после ее занятий по производству ювелирных изделий они с Батистом ходили на кофе, но он не произнес ни звука.
В воскресенье Лу прислал ей сообщение с пожеланием доброго утра, подчеркнув, как ему понравилось с ней целоваться и как он ждет не дождется, чтобы поцеловать ее снова. Еще он прислал ей ссылки на сайт группы «Анчоус» и на их страничку в Инстаграме[63].
На последнем фото, которое они разместили, Лу делал стойку на руках перед афишей их грядущего концерта вечером в следующую субботу, снова в Ле Маре. Он спросил, хочет ли она прийти. Она сказала, что придет, и очень долго изучала их страницу, а также побывала в Инстаграмеу Ноэми и других ребят из группы. Лу заверил ее, что у него соцсетей нет, и Винсент вздохнула с облегчением. Без страницы в социальной сети он казался чуть старше, а она, соответственно, не такой уж «пумой», то есть закоренелой любительницей молодых мужчин, хотя сама она это понятие не любила и совершенно не желала причислять себя к этой категории.
Просматривая фото за фото, она делала скриншоты тех, которые хотела сохранить: несколько с Лу на сцене, одну, где они с Аполлоном пьют в парке пиво, и еще где они с Сэмом катаются на скейтборде – теперь-то она знала, кто есть кто. На их сайте в разделе «О нас» было общее фото, на котором в центре, на переднем плане, красовался согнувшийся пополам от смеха Лу в своей черной спортивной куртке и джинсах. На странице Ноэми было их с Лу свежее фото: скрестив ноги, они сидят перед телевизором, играют в видеоигру.
Он прислал ей еще одну песню: «Kiss»[64] Принса. Она в ответ послала «I’m Kissing You»[65] Дез’ри.
«
Gideon 7000 переживал у Винсент период сильной активности, и она рассказала об этом Агат. В ответ приятельница прислала сообщение, наверное, из пятисот восклицательных знаков. Но о поцелуях Винсент ей не рассказывала.
Она никому о поцелуях не рассказывала.
Настала ее очередь хранить тайну, и это было похоже на ощущение от лежащего в кармане гладкого камешка, которого можно коснуться, чтобы вспомнить.
Студенты молча рисуют и пишут, пока Винсент, встав, спрашивает, не хочет ли кто-нибудь поделиться. Высокая молодая женщина с огненными волосами встает и рассказывает об отце, научившем ее кататься на велосипеде. Пожилой мужчина вспоминает день, когда у него родился внук. Лу показывает лист бумаги. Половину его он раскрасил синим, вторую половину занимает водоворот черного текста. Он рассказывает, как нырял с утеса в Средиземное море. Он смотрит Винсент в глаза, улыбается ей. Она показывает свой листок, на котором синева океана. Она рассказывает, как провела две недели у воды в Северной Каролине с детьми, отходя от правил лишь в том, что полностью оставляет Киллиана за рамками рассказа.
Они едут на метро по Линии один к Батисту и Мине. Больше всего Винсент нравится Линия шесть, так как идет по мосту Бир-Хакейм через Сену и с нее открывается лучший вид на Эйфелеву башню. В основном она предпочитает ходить пешком, а не ездить на метро, но Батист и Мина живут довольно далеко, а на улице весьма холодно.
В поезде она и Лу садятся рядом, напротив Батиста. Батист и Лу все смеются над чем-то, чего Винсент не совсем понимает, но ее изо всех сил стараются не исключать из разговора. Ей от них больше ничего не надо, ей вполне приятна их нелепость.
Жилище Батиста и Мины – обставленная с мрачноватой элегантностью квартира с произведениями искусства и цветовой гаммой натуральных камней – находится в восьмом округе, недалеко от Елисейских Полей. Мина попросила, чтобы Винсент принесла бутылку красного и бутылку белого. Поздоровавшись со всеми на кухне, Винсент достает из сумки вино и ставит красное на стойку, белое – в холодильник. Мина – в платье-хомуте и трико – благодарит ее и, повернувшись к Лу, принимается упрекать его в том, что не принес чайные свечи, хотя она просила.
– Ведь я тебя впервые пригласила на наше сборище! Хозяин дома готовит ужин, и каждый что-то приносит. Вот как это происходит, – плаксиво говорит Мина. Винсент точно не знает, шутит она или нет, в таком-то тоне. Может, дело в отношениях между кузенами? Винсент не знает, насколько они близки. Она представляет себе, как Мина, сидя с маленьким Лу, запихивает ему в рот бутылку с молоком, и это так тревожит Винсент, что она поскорее отгоняет от себя эту мысль.
Лу берет лицо Мины в свои ладони.
– Прости меня, Эрмина, – говорит Лу, впервые при Винсент называя ее полным именем. – Я заглажу свою вину, – говорит он и целует ее в обе щеки. Мина шлепает его по руке и садится резать лук. Винсент очень нравится, что в других странах режут сидя. Американцы делают это стоя.
Батист стоит рядом с Винсент, смотрит на нее сверху. Улыбается, касается ее плеча.
– Ты в порядке, Видабс? У тебя энергия какая-то… рассеянная, – замечает он.
– Неужели? Думаю, дело в тебе, – усмехнувшись, отвечает она.
– Только попробуй у меня страдать от одиночества. Дочь твоя… она ведь на Рождество приезжает? – спрашивает он, наклонившись к ней всем телом. Это ее веселит.
– Да. И еще моя близкая подруга Рамона. Они летят вместе из Теннесси. Я не страдаю от одиночества. Впервые после колледжа я живу одна, и, честно говоря, мне это нравится больше, чем я себе представляла, – отвечает она.
– Для тебя он что-то вроде уцененного товара? Этот наш разговор, который не имеет отношения к Лу? – тихо спрашивает он.
– Ну, ты все испортил… Теперь уже имеет.
– Нет. – Батист мотает головой. – А мне удастся познакомиться с Рамоной и Олив? Ты не воспрепятствуешь? Знаю, что тебе нравится отделять одно от другого, так ведь?
– Ты постоянно ведешь себя как какой-нибудь предсказатель будущего. Ты вообще можешь быть нормальным?
– Нет, вообще не могу, – смеясь говорит Батист.
– Конечно, тебе удастся с ними познакомиться, если хочешь. О тебе я их предупрежу, – говорит она.
В дверь стучат, и когда Батист открывает, показывается Агат, с ней коробка печенья и два человека – мужчина и женщина, которых она непринужденно представляет, говоря, что иногда у них «любовь втроем», хотя про это никто не спрашивал. Мужчина ростом не ниже Батиста и на вид лет тридцати. Его имени Винсент не улавливает, зато отчетливо слышит имя женщины: Джиджи. Она красива какой-то инопланетной красотой и выглядит всего лет на двадцать пять, а то и меньше. Батист пожимает руку мужчине и говорит ему, что Агат, как никто другой, полна неожиданностей, на что парень открывает рот и басом выдает неожиданный смешок – и сразу нравится Винсент.
С бокалом вина она сидит на диване и беседует с женщиной из музея современного искусства. Лу куда-то подевался, но она может поклясться, что чувствует его где-то за своей спиной. Наверное, курит на балконе с каким-нибудь новым знакомым, болтает с ним, как будто знают друг друга сто лет.
Женщина из музея рассказывает о своей семье. Сын живет в Испании, невестка беременна, ребенок должен родиться на Рождество. Женщина собирается в Барселону, проведет с ними весь декабрь и планирует остаться и дольше, в зависимости от того, когда родится ребенок. Винсент слушает и кивает, дает ей высказаться, задает вопросы. Женщина веселая и интересная. Достав мобильник, она показывает Винсент фотографии сына, их дома, как растет беременный живот невестки. Ребенок – девочка, и назовут ее Люсия. Женщина открывает рот, чтобы продолжить рассказ, но тут Мина объявляет, что ужин готов, и с совершенно ненужными подробностями долго и мучительно объясняет, что за столом места хватит всем и сидеть будет удобно, так что никакой необходимости есть в гостиной нет.
Винсент чувствует чью-то руку на своем плече и оборачивается: Лу, свежий, прямиком с балкона. Они набирают еды и садятся за стол рядом, напротив Агат, по бокам которой, соответственно, располагаются остальные члены троицы. Агат улыбается и касается своей серьги – подарка от Винсент в благодарность за дружбу.
– Я их обожаю. В последнее время ношу каждый день. Я тебе не говорила? – спрашивает Агат. Она надела те, что Винсент называет «Агат», потому что, когда она завершила работу над дизайном серег в виде большого листа гинкго, Агат была первой, кому этот дизайн достался в подарок.
Агат поворачивается к Джиджи:
– Это Винсент сделала. Она создает потрясающие украшения. Попрошу, чтобы дала тебе визитку, посмотришь ее магазин, – говорит Агат, обращаясь к соседке. – Джиджи работает в небольшой галерее современного искусства в седьмом округе, «Цитрон Клэр». Вот где надо продавать твои произведения. – Агат смешно и немного снисходительно машет рукой в сторону Винсент. – Ты, наверное, мимо них сто раз ходила. Она везде ходит пешком. Та еще