Лиса Кросс-Смит – Полураскрытая роза (страница 13)
Мы во всем этом не виноваты, но вот, пожалуйста.
Наверное, Киллиан уже тебе сказал, как ты похож на нашего сына, Колма. Может, даже показал фотографии.
Из твоих песен я чаще всего слушаю «Вернись ко мне». Какая хорошая песня. Напоминает Эллиотта Смита[35], которого я очень люблю. Эта песня как биение сердца… без которого нельзя… будто, если у тебя его нет или ты к нему не прислушаешься, случится непоправимое. Мой папа автор песен и музыкант… Меня почему-то всегда окружают музыканты. Поздравляю тебя – с прекрасной музыкой и, кажется, очень хорошей жизнью. 😊
Мы с Киллианом сейчас отчуждены друг от друга. Он терпеть не может этого слова, но по-другому и не скажешь!
Сейчас я живу одна в Париже. Причина, заставившая меня сюда прилететь, не очень-то приятная, но жить здесь мне вполне нравится. Я веду занятия по созданию ювелирных изделий и креативности в музее современного искусства.
Пишу я все это на мягком диване, рядом на столе недоеденная коробка обжаренного риса с креветками. Здесь прохладно, как и положено в конце октября, у меня чуть приоткрыто окно. Я только что заварила свежий чай с корицей.
Понимаю, что слишком разболталась и, наверное, выгляжу странно, но ЕСЛИ хочешь, я бы с удовольствием узнала о тебе побольше! Вполне понятно, если ты не захочешь слишком много рассказывать чужому человеку, но можешь просто писать о своей музыке или о том, что у тебя за окном! Можешь рассказывать о Дублине или о других местах, где побывал! Вскоре после свадьбы мы с Киллианом съездили в Ирландию. Я бы хотела когда-нибудь поехать туда еще раз. Иногда мне вдруг хочется поехать во все места одновременно. Как в том высказывании Сьюзен Зонтаг: «Я была не везде, но это входит в мои планы». Точно про меня.
Талли, я от всей души сочувствую тебе и маме. Правда. Как ты думаешь, она не будет возражать, если я ей напишу? Я решила, что лучше сначала у тебя спросить, ведь Киллиан сказал, что вы с ним регулярно общаетесь.
Всегда твоя,
PS: Я женщина! Поняла, что не написала этого в самом начале. Я женщина по имени Винсент, в честь Ван Гога. Киллиан называет меня Вин. Ты можешь называть как захочешь.
На следующее утро Винсент лучше, но она все равно напивается ибупрофена и горячего чая, а потом отправляется в музей. Облачное небо будто испещрено плоской кистью, серыми и бежевыми мазками. Она садится на скамейку перед входом и, проверяя почту, прячет подбородок в шарф. Мейл от Талли. При виде его имени Винсент покрывается гусиной кожей.
Кому: VincentRaphaelaWilde@gmail.com
От кого: TullyHawke@gmail.com
Тема: RE: Привет, Талли. Меня зовут Винсент, и я жена Киллиана Уайльда.
Привет, Винсент!
Честно говоря, твой PS: «Я женщина!» стал ярким лучом радости среди мрачного дня. Под этим я подразумеваю буквальный мрак… в смысле здешней погоды… а не у меня в душе. Сегодня утром в Дублине за окном холодно и дождливо.
Люблю Париж осенний. Люблю Париж в любое время. Именно так поет Коул Портер. 😊 Когда я был маленький, мама все время слушала эту песню в исполнении Эллы Фитцджеральд. Эллу она обожает. Уверен, Эллу обожают все, иначе я не смогу спать по ночам.
Дико[36] видеть твое имя у себя в почтовом ящике, но за последние несколько месяцев в моей жизни случилось много всякой дичи.
Да и у тебя тоже, как я понимаю… из того, что мне рассказали Киллиан и мама.
Спасибо за добрые слова о моей музыке. «Вернись ко мне» была моей второй песней. Сравнение с Эллиоттом Смитом для меня БОЛЬШОЙ комплимент. Он у меня один из любимых. Три года назад, когда песня появилась, ее здесь порядочно крутили. YouTube помогает, да и сайты потокового вещания тоже… но у меня есть другая работа. Держу вместе с сестрой и двоюродным братом магазинчик гитар.
Вот что я сказал Киллиану – и это правда: я рос, не думая, что в моей жизни чего-то не хватает. Лет до семи считал отчима своим биологическим отцом, а когда узнал, что это не так, ничего не изменилось. Он меня официально усыновил, когда мне было четыре года, и вырастил как собственного ребенка. Я всегда считал /называл его отцом… наверное, Киллиан тебе все это уже рассказал? Ты написала «отчуждены», хотя это может означать разное… смотря по обстоятельствам.
Еще раз спасибо, что написала мне и что слушаешь мою музыку. И обязательно, если хочешь, напиши еще про песни и музыку своего папы.
Я хочу как-нибудь познакомиться с Колмом и с Олив тоже. С тобой. Со всеми… если такое возможно? Дикие времена, что и говорить.
Я спросил маму, и она сказала, что ты можешь выйти с ней на связь, прислать мейл. Она просила поблагодарить тебя, что ты сначала спросила на это разрешения. Ее адрес: SiobhanSunshineHawke@gmail.com. Она классная, скоро сама увидишь.
Будь здорова,
PS: Кстати, я, без сомнения, мужчина. Ну, чтобы у нас по этому поводу была полнейшая ясность. ☺
6
Сегодня на занятия пришли одиннадцать женщин и четверо мужчин. Возраст разный: от двадцати с небольшим до семидесяти пяти. Женщина, которая старше всех, сообщила Винсент свой возраст в самый первый день. «J’ai soixante-quinze ans»[37], – сказала она, взяв руку Винсент и прикрыв ее своей. Ее зовут Альма, в честь небольшой реки, несущей воды к синему устью и впадающей в Черное море.
Уроки креативности сосредоточены на цвете и наблюдениях, журналирования – на памяти и онтологии. Кто-то из студентов читает вслух свои записи о цвете, остальные кивают и улыбаются, говорят «о, мне нравится», и «вау», и «как красиво». Эти занятия как островки спокойствия и умиротворения в жизни Винсент, что бы там в ней ни происходило. Она даже представить себе не может, что бы делала, если бы не удалось на занятиях создать нужную атмосферу. Прыгнула бы на первый рейс и улетела куда-нибудь еще? Начала бы плакать без остановки? Летом ее психика каким-то сверхъестественным образом окрепла, хотя сама она считала, что это не совсем ее заслуга, но это не спасало он возможности чуть что – сломаться в любой момент. Перемещение из Кентукки в Париж прошло необычайно плавно, и за это она была признательна.
Она ощущает, как ибупрофен и чай медленно делают свое дело и переносить боль становится легче. Почти все участники занятия сидят с опущенными головами, усердно пишут, иногда останавливаются, поднимают взгляд и думают, потом снова пишут. Винсент наблюдает за Лу – тот грызет кончик ручки и смотрит в стену. Потом поворачивается к ней – пока никто не видит, они обмениваются улыбками.
Казалось, она, затаив дыхание, ждала, пока он со своим скейтбордом в последний момент не вошел в аудиторию. И тогда он подмигнул ей. Подмигнул! А она по нему скучала (??), хотя еще и сутки не прошли с того времени, когда они виделись в последний раз. Она вспоминала, как он стоял у нее в коридоре. Вспоминала себя в спальне, голую ниже пояса. Как он коснулся ее макушки и назвал Винсент Рафаэлой, произнеся это с так полюбившимся ей теперь акцентом – акцентом «Лу».
Сидя за письменным столиком, Винсент через какое-то время спрашивает, не желает ли кто-нибудь зачитать свои цвета и наблюдения. Мужчина средних лет замечает, что его жена три дня подряд надевала белые пижамные брюки и голубую рубашку, а сегодня утром была в белой рубашке и голубых брюках. Винсент нравится этот мужчина. Он белый, американец по имени Джонатан; еще три месяца назад он и его жена жили в Киото. Девушка, которая редко делится своими записями, говорит о фиолетовых сливах, лежащих в вазе возле раковины у нее на кухне, и вынимает из сумки клементин, демонстрируя оранжевый цвет. Ее зовут Бунми, она родилась в Париже. Винсент ее обожает. У Бунми всегда глаза подведены стрелками, а носит она либо комбинезоны, либо вышитые юбки. Однажды явилась на занятия в желтых ковбойских сапогах. Другая женщина говорит, что гуляла
Задание к следующему занятию: составить новый список наблюдений, теперь сосредоточившись на одном-единственном цвете – зеленом.
Студенты один за другим выходят, Лу останавливается у стола Винсент. То, что с ней происходит, смешно и нелепо. Поразительна двойственность ее чувств: жажда одновременно получить его внимание и пренебречь им.
– Bonjour, Винсент, – говорит он, как раз когда в аудиторию входит Батист. Она быстро отвечает на bonjour Лу и переводит взгляд на Батиста.
– Лу, брат, Видабс, – с улыбкой приветствует их вошедший.
– Ба-твоюмать-тист, – отвечает Лу. Мужчины замысловатым образом пожимают друг другу руки – такое усложненное рукопожатие Винсент до этого видела только один раз. Как часто мужчины ведут себя друг с другом как подростки.
– Ты уходишь? – спрашивает Батист у Лу.
–
В руках у него скейтборд. На сутулом плече рюкзак. Винсент интересно, что еще там лежит, помимо красок и кистей, ручек и карандашей, альбома. Он молчал, когда остальные говорили о цветах. Морская полоска у нее на блузке,