Лиса Барт – Симфония (страница 2)

– Ты – Стерлинг? – Феликс подошел ближе, останавливаясь в паре шагов от неё.

Киара медленно подняла голову, словно копируя манеру своего отца. Её взгляд столкнулся с его – дерзким, лихорадочным. Зрачки парня постоянно сужались и расширялись, словно он пытался сфокусироваться на чем-то невидимом. Она заметила крошечное пятнышко зеленой краски у него на ухе и то, как неровно бьется жилка на его шее.

– Киара Стерлинг, – ответила она максимально ровным голосом. – А тебя зовут, полагаю, Феликс Ван Дорн. Ты опоздал на шесть минут.

Феликс усмехнулся, и эта усмешка показалась девушке довольно обидной. Он бесцеремонно плюхнулся в соседнее кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом.

– Шесть минут… – он запрокинул голову назад, глядя на парящие сенсоры. – А ты местный счетовод, да? Боишься, что твой папочка вычтет их из твоих карманных миллиончиков?

Киара почувствовала, как внутри неё поднимается волна раздражения – редкое, почти забытое чувство. Оно было колючим и горячим.

– Мой отец здесь ни при чем. Есть правила эксперимента. Мы должны настроить синхронизацию, а для этого нужно время.

Она потянулась к его руке, чтобы помочь застегнуть сенсорный браслет, который он вслепую пытался нацепить на запястье. Как только её холодные пальцы коснулись его кожи, Феликс вздрогнул.

В его голове вспыхнул ослепительный, чистейший белый свет. Не тот, что слепил его от стен, а другой – тихий, успокаивающий, похожий на первый снег, падающий в полной темноте.

– Не трогай, – огрызнулся он, отдергивая руку, но его голос потерял прежнюю уверенность.

Киара замерла, её рука осталась висеть в воздухе. Она увидела, как его лицо на мгновение исказилось – не от злости, а от какого-то странного, почти детского испуга.

– У тебя руки ледяные, – уже тише добавил он, отворачиваясь. – Как у покойника.

– Это называется самоконтроль, – холодно отозвалась Киара, хотя её сердце против воли ускорило бег. – Температура тела падает, когда ты полностью спокоен. Тебе бы не помешало этому поучиться.

– Спокоен, да? – Феликс резко повернулся к ней. Он наклонился так близко, что она почувствовала тепло его дыхания. – Ты не спокойна, Киара. Ты просто мертва внутри. Ты как эта комната – чистая, пустая и чертовски скучная.

Киара открыла рот, чтобы ответить что-то резкое, однако в этот момент в зале раздался мелодичный сигнал. Над ними загорелись голографические экраны.

«Пара №1: Киара Стерлинг и Феликс Ван Дорн. Уровень синхронизации: 4%. Начало калибровки».

– Четыре процента? – Феликс фыркнул, откидываясь на спинку. – Уф! Похоже, мы с тобой на разных планетах, принцесса.

– Это только начало, – Киара поправила пиджак, стараясь вернуть себе привычную маску безразличия. Но её пальцы всё еще помнили жар его кожи, который казался ей чем-то опасным, буд-то он мог на неё как-то повлиять…

Девушка взглянула на экран. Её пульс – ровная синяя линия. Его – бешеная, ломаная красная кардиограмма.

Она подумала, что следующие семь дней будут либо величайшим достижением её отца, либо концом всего, во что он верил.

Глава 2.

Дверь «Жилого модуля Альфа» закрылась за ними с едва слышным шипением, отрезая подопотных от остального мира академии. Внутри всё было пугающе безупречным. Гладкие поверхности, скрытая подсветка, отсутствие острых углов.

– Добро пожаловать, объекты 01 и 02, – произнес приятный, но абсолютно лишенный эмоций женский голос ИСК (искусственно созданного командного) модуля. – Ваше совместное пребывание началось. Режим адаптации активирован.

Феликс швырнул свой потрёпанный рюкзак прямо на пол посреди гостиной. Глухой удар отозвался в его голове вспышкой грязно-коричневого цвета.

– Объект 02? Серьезно? – он обернулся к Киаре, которая стояла у порога с небольшим серебристым кейсом. – Они даже имена наши стерли.

Киара проигнорировала его реплику. Она подошла к рюкзаку, аккуратно, с ноткой брезгливости подцепила его двумя пальцами и переставила к стене, в специально отведенную нишу для багажа.

– Здесь есть правила, Феликс, – сказала она, открывая свой кейс. – Порядок – это первое из них. Порядок в вещах ведет к порядку в мыслях.

– А беспорядок ведет к жизни, – огрызнулся он.

Феликс начал распаковывать свои вещи. На фоне стерильной белизны модуля его пожитки выглядели как мусор, выброшенный на берег после крушения: пара застиранных худи, старые наушники с покусаными проводами, баллончик с краской (пустой, но он не мог его оставить) и пачка угольных карандашей.

Киара наблюдала за этим с плохо скрываемым ужасом. Она начала доставать свои вещи: пять идентичных серых комплектов формы, гигиенический набор в герметичных упаковках и планшет. Всё было разложено по полкам с точностью до миллиметра.

– Это что, твоя одежда? – Феликс кивнул на её стопку формы. – Ты собираешься косплеить тучку целых две недели?

Неожиданно Киара издала короткий смешок и удивлённо подняла брови.

– Тучку?.. – затем, она снова надела маску безразличия и ответила. – Это функционально и не отвлекает.

– От чего? От превращения в робота?

Он вытащил из рюкзака тяжелый блокнот. Бумага была желтоватой, по краям обтрепанной. Киара замерла, когда он положил его на стеклянный стол.

– Бумага запрещена в жилых модулях, – тихо произнесла она. – Она создает пыль. Пыль мешает датчикам считывать биометрию.

– Пусть датчики подавятся, – Феликс с вызовом посмотрел на неё. Он провел пальцем по поверхности стола. – Здесь слишком тихо, Стерлинг. Ты слышишь?

Киара прислушалась.

– Я ничего не слышу.

– Вот именно. Тишина здесь звенит. Она как… как битое стекло в ушах.

Он подошел к кухонной панели и нажал кнопку синтезатора воды. Раздался тихий гул.

– О, другое дело, – Феликс прикрыл глаза. – Хоть что-то живое.

Киара подошла к нему, чтобы забрать стакан, который он наполнил. Их руки на мгновение оказались слишком близко. Феликс почувствовал запах её парфюма – едва уловимый, сладкий, с нотками ежевики.

– Твоя комната слева, – сказала она, указывая на дверь. – Моя справа. Гостиная – общая зона. График посещения ванной я пришлю тебе на терминал.

– График? Ты шутишь?

– Шесть утра. Девять вечера. Без исключений.

Феликс посмотрел на неё, потом на идеально пустую столешницу, потом на свои грязные ботинки, которые уже оставили пятна на полу.

– Знаешь, – он криво усмехнулся, – я думал, что самое сложное в этом эксперименте будет подключать мозги к идиотским проводам. Но я ошибся. Самое сложное – не сойти с ума от твоей педантичности.

– Постарайся уж, – ответила Киара, а затем развернулась и ушла в свою комнату, закрыв дверь с тихим щелчком.

Феликс остался один в белой гостиной. Он достал карандаш и провел жирную черную линию прямо по краю белоснежного дивана.

– Ну вот, – прошептал он, – теперь повеселее.

Его пульс на мониторе в кабинете доктора Стерлинга на мгновение окрасился в ярко-оранжевый, а пульс Киары, за закрытой дверью, впервые за день выдал неровную, тревожную волну.

Глава 3.

Киара стояла у панорамного окна, которое открывало вид на внутренний двор Академии. Двор был канонично симметричен: подстриженные кусты, гравийные дорожки, ни одного опавшего листа. Она чувствовала себя здесь как дома.

– Твой отец – маньяк, – голос Феликса донесся откуда-то из глубин кухни. – Тут даже у вилок нет зазубрин. Как, черт возьми, предполагается есть в этом месте, не чувствуя себя пациентом дурки?

Парень расхаживал по комнате, и Киара видела, как он то и дело вздрагивает. Его пальцы постоянно находились в движении: то барабанили по бедрам, то потирали переносицу.

– Это сделано для того, чтобы твои показатели не скакали из-за бытовых мелочей, – спокойно ответила Киара, не оборачиваясь. – Мы должны сосредоточиться на внутреннем состоянии. Настройся на задание.

Первое задание было простым на бумаге, но невыполнимым для этих двоих: «Синхронное созерцание». Им нужно было сесть друг напротив друга и в течение десяти минут смотреть в глаза, стараясь выровнять дыхание.

– Смотреть на тебя десять минут? – Феликс издал короткий, лающий смешок. – Принцесса, я за это время либо сойду с ума от скуки, либо ты превратишь меня в ледяную статую.

Девушка театрально закатила глаза.

– Садись, Феликс. Это приказ системы.

Феликс нехотя подошел к низкому дивану и сел. Оказалось, парень сел довольно близко – так, что их колени почти соприкоснулись.

Киара стушевалась, но заставила себя не отодвигаться. Она включила таймер на своем браслете. Тик-так.

Первые две минуты были пыткой. Киара смотрела в глаза партнера и видела в них хаос. Его зрачки жили своей жизнью, они постоянно метались, фиксируя каждую мелочь на её лице. Она видела в его радужке вкрапления золотистого и болотного цветов, которые постоянно меняли оттенок в зависимости от того, как падал свет.

Для Феликса же лицо Киары было чистым холстом. Но по мере того, как тянулись секунды, этот холст начал заполняться. Он прислушивался к её дыханию – оно было тихим, как шелест страниц. И этот звук в его голове окрашивался в нежно-сиреневый цвет.