Лис Теру – Странные люди (страница 11)

– Я человека убил, Лисеныш, – прошептал он, и голос его чуть не утонул в шуме дождя. – Давно, лет восемь назад. Ну что, сильно я хороший?

«Может, эти твои ОНИ и правда существуют и за мной пришли?» Не то чтобы он сильно в это верил, но слова Лиса так крепко засели в голове, что он все время к ним возвращался.

– Кого? – Рыжий спросил сразу, не отмалчиваясь, без драматических пауз. Он говорил тем же непривычным серьезным тоном, весь такой внимательный и взрослый. Вроде и не его знакомый солнечный Лис.

– Очередного материного приживалу. У нее они меняются чуть ли не каждый месяц… От кого-то из них и меня получила… – Пакость не мог смотреть на Лиса. Он разглядывал сто лет не крашенную оконную раму, отковыривая от нее ногтем чешуйки белой краски.

– Как?

– Проклял, как еще? Он шкаф с антресолями был, тот еще бычара, а я пацан совсем, такой, как ты сейчас. – Пакость не выдержал и сплюнул на пол, стряхнул в форточку пепел. – Он сначала такой весь хороший, такой весь заботливый, а потом озверел… Надирался, руки распускал… – Он затянулся так, что сигарета истлела почти до фильтра. – Ясное дело, я его проклинал, я тогда уже понял, что если разозлюсь – будет плохо. Три раза он разбивался на машине. Три раза, представляешь, Лисеныш?! Машина в мясо, а сам как-то ж, тварь, целеньким почти оставался. Ну в четвертый ему не повезло… Влетел в столб где-то на окраине. Пока «скорая» приехала, он уже скончаться успел… В новостях передавали, сюжет показывали… Железо мятое, на асфальте кровяки полно. – Пакость передернулся. – Я в таком шоке был, когда увидел, что месяц не чувствовал в себе ничего… как отрубило. Нет, я не жалею его ни капли. Поделом. Но… Я не хотел. Просто… просто страшно все это понимать.

Окурок смялся, оставляя на условно белом подоконнике коричневую точку, и улетел через форточку под припустивший дождь. Пакость угрюмо молчал, не понимая, облегчил ли себе душу или сделал еще хуже. Много дураков, наверное, позавидовало бы его способности, но никто из них и предположить не мог, каково это – вспыхнув из-за ничего не значащей мелочи, чувствовать, как где-то в груди ревет воистину адское пламя и вырывается наружу сквозь грудную клетку. А потом с человеком, который просто попал тебе под горячую руку, случается беда. Он не так давно еле-еле начал себя контролировать…

– Тебе все равно нечего бояться. – Лис неожиданно вырос рядом, словно переместился в пространстве. Если Спящая пахла яблочными семечками, то от Лиса исходил запах душистой травы и нагретой солнцем земли, не менее приятный в такое гнилое утро. Желтые глаза сияли сосновой смолой. Веснушчатые худые ладони взяли руку Пакости и крепко стиснули, согревая своим солнечным теплом.

Рыжий не испугался, не начал уговаривать, что это пустяки, не стал читать морали. Лис просто принял к сведению. И ничуть не изменил свое поведение. И это было как-то удивительно правильно. Пакость кривовато усмехнулся ему, отходя от внезапной исповеди.

– Этого никто не знает, Лисеныш. Ты и я только.

– Лис никому не скажет. – Паренек по-прежнему смотрел так же цепко, разглядывая что-то ему неизвестное. На кончике рыжего носа неучтенной веснушкой застыла капелька желтка.

– Хочешь, Лис сделает так, чтоб тебя никто-никто не тронул и у тебя все было хорошо? – заговорщицким шепотом спросил Лис, снова превращаясь в того привычного веселого большого ребенка. – Лис немножко волшебник. Если Лис немножко поколдунствует – все точно станет хорошо!

Это было настолько нелепо, что Пакость, при всей его нынешней подавленности, коротко рассмеялся и вытер яичницу с носа Лиса.

– Давай, колдунствуй. Волшебную палочку принести или ты так?

– Лис – так. Лис же не фея! – Казалось, рыжий на секунду даже обиделся.

Никаких пассов руками и абракадабры не последовало. Младший отступил на шаг, крепко зажмурился и стиснул костлявые кулаки, вытянувшись в струнку.

– Погладь Лиса, – потребовал он через пару секунд. – Срочно погладь Лиса.

Посмеиваясь над этим цирком – от Лиса, впрочем, и не такого можно ожидать, – Пакость потянулся и взъерошил красно-оранжевые обжигающие пряди, которые сегодня никто и не думал расчесывать. Потом для верности провел по ним еще раз, а потом погладил, как кота. Пряди были мягкие, но густые, и казалось, что они греют руки не хуже газовой конфорки. Лис довольно улыбнулся на его ласку и приоткрыл один любопытный глаз.

– Вот теперь – сработало! Сработало же?

– А я должен что-то почувствовать, да? – фыркнул Пакость, отмахиваясь от его чудачеств, как от надоедливой мухи.

Колдунство было тому виной или сам Лис, а ему неожиданно стало намного легче. И вроде ничего не изменилось, и вроде небо хмурилось как и прежде, и дождь шел как шел, но тучи в его душе разошлись.

А еще Пакость неожиданно вспомнил, что ни разу за эту неполную неделю их знакомства он не сглазил Лиса. Ни разу.

Глава 10

Под дождем

Комната, в которую позвала его Немо для проведения какого-то непонятного совещания, была ему незнакома. Она находилась все в том же корпусе на первом этаже, рядом с владениями Книжного Червя, и на условно белой двери еще сохранилась тусклая табличка с надписью «Игровая».

Для Кита само желание этой странной компании собраться вместе уже было подозрительным. Он находился в лагере второй день, но заметил, что его обитатели только изредка едят всей компанией, а остальное время проводят порознь. Что-то новое и тревожное было в напряженной позе улыбчивой Спящей, во взглядах Немо и Пакости, направленных куда-то в дальние углы комнат. Кит, как многие молчаливые люди, очень хорошо умел подмечать подобные изменения поведения, так как большую часть времени смотрел и слушал других. В этот раз он тоже не приставал с расспросами, и ему конечно же никто ничего не рассказывал. Мысли из-за общего напряжения все время возвращались к вчерашним словами Лиса о том, кто смотрит с потолка. К слову, сам рыжий испуга ничем не выдавал, хотя выглядел погрустневшим и заскучавшим. Правда, тут виной была непогода, не дававшая Лису гулять по лагерю.

«Может, у них обострение какое-то из-за непогоды? А у меня? У меня тогда тоже?»

Первая ночь на новом месте прошла отвратительно. Обрывки сна, не приносящие отдыха, чередовались с долгими минутами бессонницы, когда он лежал в темноте, пялясь в потолок, и покрывающие его пятна складывались в пугающие белесые глаза, а из того угла, где он пристроил рисунок Лиса, слышалось едва слышное шипение. А может, это все был один сплошной изматывающий сон? Кит старался верить именно в это.

– Короче, сегодня в двенадцать машинка приедет с жратвой, – сообщил торжественно Пакость, усаживаясь на грязный подоконник. – Надо решать, что будем на среду заказывать. Может, кому-то чего-то эдакого хочется…

Неизвестно, как выглядела игровая в лучшие годы «Еца», но сейчас она представляла собой темную холодную комнату с хаотично разбросанными по ней стульями и парой исцарапанных шахматных столов. Нынешние обитатели лагеря расселись по комнате кто где, не стремясь устроиться рядом друг с другом. Просто в одном помещении, и хватит.

– Ну а ты что-то уже придумал? – Спящая не заведовала продуктовыми запасами и на кухне появлялась редко. Насколько знал Кит, она даже ела часто у себя.

– Молоко. – Пакость начал загибать желтые от табака пальцы. – Яйца после сегодняшнего завтрака к концу подходят. Ну и муки не мешало бы. Будете себя хорошо вес ти – оладий нажарю!

– А ты умеешь? – недоверчиво повернулась к нему Немо, занявшая стул за баррикадой из шахматного стола.

– Ой, да чего там уметь! Смешать и на сковородку наляпать. В среду наделаю, если не передумаю.

Немо недоверчиво сощурилась, давая понять, что она вряд ли будет есть то, что получится, но критиковать идею не стала. В руках она держала «Детей капитана Гранта», открытых на первых страницах, и книга поглощала львиную долю ее внимания. Странное это было собрание, отметил мысленно Кит из своего угла. Словно все они случайно оказались в этой комнате, а не пришли посоветоваться. Сам он пялился на голубую стену с нарисованным на ней приторно-веселым мультяшным львом в синих шортах. Вокруг него летали шарики и почему-то пчелы, походившие на некачественных клонов знаменитой пчелки Майи, мультик о которой он смотрел в детстве. Картинка была бы забавной, если бы кто-то догадался ее подновить. А так краска облупилась, бессердечно искалечив половину пчел, лев потерял оба глаза, отчего напоминал ночные галлюцинации. Кит раздраженно отвернулся.

– А может, карамелек еще? – это снова заговорила Немо.

Она обращалась к Пакости, но смотрела на спину пялящегося в окно грустного Лиса, с самого утра выглядывавшего в небе свою придуманную маму.

– Немного разноцветных карамелек. Хоть грамм сто. Хочешь, Лисенок?

Рыжий художник растерянно обернулся, прослушав все, кроме своего имени.

– Заметано, – поддержал идею Пакость, достав из кармана свои старые часы. – Молоко, яйца и карамельки. Думаю, хватит с нас. Разве еще макарон попросить про запас. Слышал, Дик или как там тебя? Минут через пятнадцать будем выдвигаться…

Кит, который еще злился за свой удар током, поднял на Пакость тяжелый, хмурый взгляд, не понимая, как трактовать такое приглашение. Рука дружбы? Ох, вряд ли.