Лира Оскольская – Один морозный понедельник (страница 2)

Дверь супермаркета с шипением разъехалась передо мной, выплеснув в лицо волну тёплого, затхлого воздуха, пахнущего хлоркой, хлебом и тоской.

Я шёл вдоль молочных рядов, машинально хватая с полки пачку масла, но внутри бушевало. Всю свою жизнь я всё раскладывал по полочкам. Файлы, планы, эмоции, будущее. Всё должно было быть предсказуемо, безопасно, под контролем. Но она… её я не мог контролировать. Ни её внезапный смех, ни её упрямый взгляд, ни то, как она выбивала почву из-под моих ног одним невинным вопросом.

«Дурочка… – мысленно выдохнул я, и на губах, к собственному удивлению, дрогнуло подобие улыбки. – Она же специально провоцировала». Выводила из равновесия. Заставляла чувствовать то, чего я так боялся. Она хотела живого человека, а не идеально отлаженный механизм. И я, вместо того чтобы сдаться этому хаосу, этому счастью… начал ломать. И себя, и её, и всё, что между нами.

Я замер посреди ярко-освещённого зала, сжимая в руке холодную пачку масла. Кругом суетились люди, гремели тележки, но для меня всё это слилось в белый шум. Перед глазами стояла только она – с непослушными ветром волосами и вызовом в глазах. Ах, эта весна… Она была как гроза – ошеломляющая, очищающая и разрушительная. И я, вместо того чтобы научиться танцевать под её дождь, попытался построить над собой глухую, душную крышу. И задохнулся в ней на десять долгих лет.

Я пошёл к кассе, встал в хвост недлинной очереди. Вы никогда не думали, что творится в головах людей, молчаливо ждущих своей очереди? Этот мужчина в потрёпанной куртке – он считает копейки или вспоминает чей-то смех? А девушка с наушниками -она глушит музыкой внешний шум или внутреннюю панику? Мы все здесь, каждый со своей вселенной боли, надежды, усталости, закупоренной под сводами черепа. А я стою в своём хорошем, но уже не новом пальто, высокий, с тёмными, давно не стриженными волосами. Моё лицо (я знаю это по утрам из зеркала) несёт на себе неизгладимую печать – смесь глухого гнева и старой, выветренной меланхолии. Что они про меня думают? – мелькнуло вдруг. Чопорный мужик. Надутый. Пафосный тип, который мнит себя важнее других.

«Пф… – чуть не фыркнул я вслух. – Какой же бред. Какая разница? »

Но в этом и был весь ужас. Раньше – ей было важно, что я думаю. Мне было важно, что думает она. Была эта невидимая, жгучая связь внимания. А теперь… теперь я просто объект для чьих-то мимолётных догадок в очереди за молоком. Вселенная сжалась до размеров нейронной сети, которая безостановочно жуёт саму себя. И никому до этого нет дела.

Кассирша, не глядя, бросила: «Тысяча сто сорок два рубля». Я протянул карту. Раздался короткий, безразличный писк одобрения. Транзакция завершена. Я попытался улыбнуться уставшей кассирше и пробормотать что-то вроде «спасибо, хорошего дня», но мышцы лица, давно отвыкшие от искренности, дрогнули в какой-то кривой гримасе. Получилось нечто язвительное и фальшивое.

– Не задерживайте, – тут же, сзади, раздался нетерпеливый, сдавленный голос. – Не задерживайте очередь.

Я резко кивнул, сунул чек в карман, собрал покупки в пакет и, почти не глядя, пошёл к выходу. Не задерживай. Не задерживайся. Не нарушай ход вещей. Правило, которое я усвоил назубок. Тогда и сейчас.

Дверь снова разъехалась, выпуская меня обратно в холод. Янтарный свет заката давно погас, теперь небо было чёрным, пронзительно-ясным, усыпанным ледяными точками звёзд. Я сделал шаг в эту темноту, и тяжёлая дверь закрылась за моей спиной с тихим, но окончательным щелчком.

А я… а я всё так же был не счастлив. Всё так же. За десять лет, за тысячу попыток забыть, за сегодняшнюю бурю – ничего не изменилось в самой сердцевине. Я нёс этот холод внутри, как вечный заряд.

До дома оставалось минут десять небыстрой ходьбы. Я шёл, и скрип моего снега был единственным звуком во вселенной. И тогда мимо, пыхтя двигателем, проплыл тёмно-синий «жигуль» – точь-в-точь как у отца тогда. Он медленно скрылся за поворотом, оставив после себя облако выхлопа и тишину, которая стала вдруг абсолютной. Я остановился. И поднял голову к звёздам, таким далёким и безразличным. А что, если бы я тогда всё же не уехал, оставив её?

Не повернул ключ зажигания, не сказал тех последних, намеренно ранящих слов. Не сделал того единственного шага, который отделил «до» от «после» навсегда. Что, если бы я остался? Просто стоял бы с ней под этим весенним небом, пока не кончатся облака, не кончатся слова, не кончится ночь… а потом началось бы утро, и ещё одно утро, и целая жизнь?

Вопрос повис в ледяном воздухе, не находя ответа. Его и не могло быть. Потому что я уехал. И теперь мне оставалось только нести этот пакет с молоком и хлебом по тёмной улице – в свою пустую, тихую квартиру, где меня ждал только мерцающий экран и ещё один такой же день.

Я вздохнул, увидев, как моё дыхание на миг затмило звёзды, и пошёл дальше. В руке неловко потяжелел пакет с продуктами на один ужин, на одно утро. Впереди темнел подъезд моего дома.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.