Лира Кац – Сердце Пустоши (страница 4)

— Жива.

Кто-то выдохнул где-то далеко и одновременно совсем рядом.

— Мална, сходи, там вода осталась после утренних помывок постояльцев, неси сюда. Салита, возьми в моём сундуке ту голубую простынь. Давно хотела её выкинуть, теперь и не жалко будет.

Женщины отправились выполнять поручения леры, а она присев рядом с лежащей на один из тюков, принялась осматривать фронт работ.

Вода уже остыла, но той, что была без чувств, не было разницы, а Керна стремилась управиться быстро до отхода обоза.

— Почему не сказали ничего сразу? — возмутилась на подошедшего арда. — Им нужна помощь, неужели, действительно, отправите их за грань?

Губы на её сухом морщинистом лице сжались в одну линию.

— Никто не может ослушаться. — тихо произнес Тревон. — Не здесь.

Посмотрев по сторонам он быстро отошел к погружающим новые припасы носильщикам в конце обоза.

Керна с Салитой продолжали осторожно обтирать тело женщины. Совсем маленькая, худенькая, ребра выпирали так сильно, что казалось, она и не должна уже жить. От такого количества порезов и потемневших кровавых гематом, он должна была испустить дух еще в арке перехода. Но она жива, вопреки всему жива, грыл их всех задери! Еле дышала, но жизнь теплилась в ней, возможно, хватаясь за последние нити. Что же с тобой сделали, дитя?

Мална выпросила у местного лекаря мази. Тело изувеченной девушки намазали густым слоем пахучего средства, завернули в чистую простынь и уложили в повозку Керны.

Спустя четыре часа после рассвета обоз из тянущихся друг за другом повозок и телег двинулся в путь. Впереди на своём маршелле ехал ард Трэвон и переговаривался с начальником охраны Рэкхоллом. Позади за ними на лошади поспевал задумчивый Вэлн. Остальные стражники рассредоточились молча вдоль обоза.

В следующий раз Олеся очнулась, когда её губы смачивали мокрой тканью. Капли, выдавливаемые с белого куска материи, стекали по щекам. — Пей, — моршинистые руки удерживали голову лежащей. — Пей…

Мерное покачивание уносило её мысли, иногда, ей казалось, она видит звёзды, иногда слышит пение птиц, посапывание лошадей, шуршание листвы.

В тот день с неба начали падать редкие снежинки. Путешественники зябко поёживались, слышались разговоры, что надо бы успеть до октября добраться до крепости. Снежинки падали на лицо, обжигая холодными прикосновениями кожу. Олеся приоткрыла глаза. Она лежала на спине, укутанная в теплые шали. Вокруг витал терпкий травяной запах, снежинки попадали на неё через откинутый сверху полог. Мерное покачивание, что казалось волнами в небытии, сопровождалось скрипом колес. Телега. Первые, будто осязаемые, четкие мысли пронеслись в голове. Где. я? Рассматривая небо, прислушалась к окружающим звукам. Повсюду раздавались голоса людей. Женские, мужские, молодые и старые весело переговаривались, шутили под небрежный скрип колес. Телега остановилась.

— Мална, неси похлебку. — Раздалось совсем близко. Олеся услышала, как к повозке приближались шаркаюшие по сухой листве шаги. Она медленно попыталась повернуть голову на голос.

— Тихо, тихо… Ты еще слишком слаба, откуда такая прыть? Сейчас попьёшь бульона. Но сначала это.

Женщина поднесла небольшую чашу. Сильно пахучая жидкость имела вид зеленой жижи.

— Пей. Это укрепляющий отвар, сама собирала травы. Ты пила её уже три недели. — Так вот откуда этот терпкий травяной запах вокруг меня. Здесь всё пропиталось им. Я пила это? — потом дам тебе бульон, и не будешь чувствовать вкуса. Ну да, запашок еще тот. Но знаешь, когда умирают, не жалуются. — уговаривала как будто сама себя старуха. — я и раны твои этой травкой обмазывала.

-Где..? — прохрипела Олеся, сделав глоток вонючей жижи. Как я пила это три недели. Господи, где я?

— Ну, точно ГДЕ мы, я не могу тебе сказать. В трёх днях пути от Чёрных лесов по тракту на север. Сейчас привал. Мужчины ушли на охоту, день погожий, надо пополнить запасы мяса и шкур перед возвращением в крепость.

Старушка сделала паузу, задумалась, но, будто очнувшись, продолжила:

— Мы направляемся в "Ледяную Пустошь". В последнюю крепость на границе империи.

Она замолчала, встретившись взглядом с глазами Олеси, поджала губы, её взгляд посерьёзнел, потяжелел, и женщина отвела глаза.

— Пей.

Следующие две недели Олеся училась кое-как принимать сидящее положение, с аппетитом ела и, сидя в повозке общалась с лерой Керной и её служанкой Малной. Лера Керна была уже в достаточно преклонном возрасте и было видно, что имела большое уважение других попутчиков. Ард Тревор относился к ней почтительно, как к равной, и они долго беседовали на привалах в полголоса чуть поодаль от разведённых костров. Мална, дородная женщина лет пятидесяти, была довольно крупной для обычной женщины в понимании Олеси. Видя такое к себе внимание их подопечной, Мална рассказала, что на севере, откуда она родом хрупких женщин не бывает. Крепкие, способные выносить и родить крепкого воина, женщины севера не уступали в храбрости и силе мужчинам. Их нередко отдавали девочками в семьи ардов для охраны и защиты дочерей влиятельных драконов. У леры Керны Мална оказалась уже лет тридцать как назад, когда леди вышла замуж за арда Тенрика из клана Лазуритовых драконов. Муж её с сыном погибли в пустошах. Однажды не вернулись обратно с похода в глубины тумана, а лера уже шесть лет как переселилась в крепость и живёт там в надежде возвращения родных.

Осторожными разговорами Олеся выясняла дикие для неё доказательства её нахождения в другом мире. Сама она смутно помнила ночь, когда попила чай из засушенных травок своей дальней тёти Марго, которая оставила её странное наследство. Смутно помнила, как впервые проснулась от своих криков в той комнате с каменным полом среди жестоких мужчин. Всё происходило с ней, но будто во сне и не с ней одновременно. Боль в груди была ощутимой, но в то же время притупленной. Это её пугало, пугало до чёртиков, ведь то, что происходило, было на самом деле. Свидетельством этого служило её тело, изрисованное тонким лезвием непонятными знаками и линиями.

Но больше всего её пугало, почему никто не интересуется откуда она, кто она, как она к ним попала?

Глава 7. Выбор государственной важности

Дэлиос.

Родовой замок Саэнтклин будто спал в утренней тиши начинающегося прохладного осеннего дня. Прошло три недели с того самого дня, когда ард Дэлиос прибыл сюда, сопровождаемый стражей императорского дворца. За эти несколько недель Саэрдан, управляющий родовым замком Серебрянных драконов уже без малого 780 лет, распустил на время слуг, оставив только Варну, Сагду и кухарку с мужем Нэлину и Мэттэлория. Тишина поглотила эти каменные стены. По зеленым лужайкам никто не бродил, распустившимися крупными яркокрасными лепестками риоров никто не любовался. Не слышался смех девушек у пруда и ворчания Варны на нерадивых работников.

Убрав очередные осколки разбитых бокалов, Сагда осмотрела тайком хозяина этих земель. Он сидел в кресле, придвинув его ближе к широкому окну, начинающегося у самого пола. За окном начинал моросить дождь, а в отражении запотевшего стекла Дэлиос видел себя. Это было единственное открытое окно в замке. Все остальные были наглухо закрыты тяжёлыми портьерами вот уже почти двадцать три дня. Ард выглядел спокойным. Впервые за эту неделю он был спокоен. Вдохнув побольше воздуха, Сагда вышла. Нужно сообщить Саэрдану.

А в отражении капель моросящего дождя он увидел Селию. Любовь моя, моя нежность, душа моя. Дракон молчал. Эта пустота в груди и отсутствие ощущения второй своей ипостаси стала разрывать сердце. Тянущая боль заставила его проснуться ночью и прийти сюда. Здесь любила сидеть Селия, на этом самом кресле. Любила смотреть в это окно. Любила дождь.

Он принял решение.

В императорском дворце готовились к очередному балу. Марэллия, которая прибыла сюда накануне, нервно ходила кругами по своей приёмной гостиной, выдержанной в нежно-голубых цветах.

— Ну сколько можно ждать! Бал уже вечером! Я смотрю, Вы совсем перестали служить императорской семье добропорядочно! — зашипела она на зашедших придворных. Одна из женщин скривилась, но отвела взгляд, присела в поклоне.

Из боковой двери, ведущей в купальню вышли служанки.

— Всё готово, моя госпожа — сказали разве что не хором, опустив голову в почтительном поклоне. Марэллия сбросила халат и нагой вошла в двери. Девушки последовали за ней, прикрыв за собой двери.

— И? Чего так гневаться, если всё равно МЫ её ждать будем сейчас еще час.

— Тише, услышат, доложат… сама знаешь, она племянница императрицы. А своих детей у Её Величества нет. Вот и позволено этой многое.

Огненную драконицу долго купали и натирали ароматными маслами. Когда она вышла из купальни, в спальне началась суета. Тут утянуть корсет, там недостаточно открыто декольте, волосок не так лежит, на этом глазу блеска недостаточно много. На придирки и сборы ушло еще несколько часов. Но Марэллия не жаловалась. Она светилась счастьем и понимала: сегодня император объявит Дэлиоса её женихом! Это случилось! Её старания принесли свои плоды. Конечно, тут не обошлось без отца и императора Касселя, но и она хорошо постаралась. Любимый забудет эту простолюдинку. Ведь его дракон ей больше не помеха. Он запечатан. Он не имеет право голоса.