Лира Кац – Сердце Пустоши (страница 18)

— Вот, приберёшься тут, отдам ему то, что просит. — кивнула мне и, не дожидаясь моего ответа, выпроводила Даго. — Вечером за ней приходи.

Он посмотрел на меня, убедившись, что я не против, удалился.

Полдня я выскребала всю грязь в этой подсобке, когда травница дала мне какое-то зелье, сказала от усталости… Но пить что-то из рук незнакомых мне людей, нет уж. Осторожно поставила настойку на стол и продолжила дело. Еще через несколько часов всё было убрано, отмыто, очищено и рассортировано по цвету (никто не говорил в каком порядке складывать эти баночки, я их по цвету красиво расставила на полках).

К вечеру пришел Даго, внимательно осмотрел меня. Да что такое? Зачем меня так разглядывать? Рога вроде не выросли. Бабка тоже по-своему странно стала смотреть на меня. В какой-то момент она прищурилась:

— Почему на тебя не действует моя магия?

Я растерялась, не знала что ответить, а Даго усмехнулся:

— А ты думала своей магией заставила её здесь всё убирать?

Я уставилась на них, переводя удивлённый взгляд с него на нее и обратно. Она обладала магией убеждения и хотела заставить меня остаться работать на неё? Слышала я об этой магии, но я ведь сама решила, меня никто не убеждал. Или это я так думаю, что сама?

— Амулеты, — спокойно сказал он. — Она увешана ими с головы до ног. — указал на меня кивком головы.

Амулеты? Какие еще амулеты? — Хм, не хочешь никому её отдавать? — спросила она и многозначительно посмотрела ему в глаза. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Дракон прервал эту перебранку взглядами и твёрдо произнёс: — Не хочу. Сверкнув глазами, она отвела взгляд. Похоже на него тоже воздействовать не могла. — Идём, ты закончила здесь. — Даговеерин взял меня за руку и мы вышли. Конечно не хочет отдавать, он ещё жаждет узнать что за магия скрыта во мне, какая сила. Во дворе гостиничного дома остановились, Даго сорвал травинку у забора, зажал её зубами, как сигарету, и посмотрел на меня немигающим взглядом. Зрачок сузился, стало неуютно. Не люблю я, блин, такие зрачки. Они меня пугают. И он это знал, и намерено так делал. Гад. Чешуйчатофиолетовый.

Где-то на дороге к городу Дариносу (четвёртая дорога из деревни — самая короткая и открытая).

Позже мы с Даго обсуждали, почему магия бабки на меня не подействовала. К однозначному выводу, конечно же, не пришли. Это, действительно, была магия убеждения и травница активно распылялась ею вокруг меня. Дракон же уверял, что будь я подвластна этой магии, он бы меня там не оставил, во что с трудом верилось. Не даром же они там гляделки устраивали. Но в то же время было неясно, почему магия самого полуэльфа — полудракона меня могла обездвижить при нашей первой встрече. К тому же, Верникс подлечивал меня, а он тоже полудракон — полуэльф, Магия Верна влияла на меня избирательно. Волки не могли никак влиять, хотя я даже не спрашивала, какие у них возможности. Верония еще в первую встречу чуть не соблазнила меня своим даром. Она полудракон-полудемоница.

Я задумчиво водила веточкой по сырой земле. Пока рассуждала — условными обозначениями расчертила схему. Интеллект-карты, как мы называли их с коллегами. И тут, глядя со стороны на картину целиком, до меня дошло.

Драконы!

Все, кто как-то мог использовать магию в отношении меня — наполовину драконы. Оборотни не влияли вообще никак. Верн находился между влияющими на меня и нет. Он наполовину оборотень, наполовину дракон, поэтому он мог только частично… Не мог залезть ко мне в мозги, закрыться от меня пологом тишины, но смог накинуть на меня немоту. Озарение меня воодушевило. Интересно, Даго уже пришёл к таким выводам или ещё нет? Не зная, как я буду это использовать, но само ощущения, что я до чего-то додумалась своим умом в этом мире, радовало.

Собрав свои вещички, замела все свои следы прутиком и выдвинулась в путь.

Утро уже полностью вошло в свои права, по дороге потянулись повозки, через три часа пути неспешным шагом впереди увидела ещё одну деревеньку. Кажется она называлась Орочий карьер. С подъехавшей телеги один седовласый мужчина предложил подвезти до деревни. Я запрыгнула на облучок притормозившего транспорта. Мужичок был очень колоритным. Его седая густая борода тянулась почти до пояса, а на голове была причёска а-ля Эйнштейн, волосы электризовались на воздухе и он буквально был похож на отцветший одуванчик. Янтарные, цвета горящей лавы глаза по-доброму улыбались. Светлая широкая туника, подпоясанная широким поясом, была украшена необычайно красивыми узорами.

— Нравится? Бабка моя вышивальщица еще та. Приедем — познакомишься. Ты же с теми чужаками была, что прибыли шесть дней назад с той стороны?

— Угум. — я наклонила голову ниже, делая вид, что интереснее носа моего ботинка нет ничего в этом мире.

— Я сразу так и решил. Значит нет у тебя никого в Орочьем карьере. — сделал вывод мой попутчик.

Я отвечать не стала, и так понятно, что нет никого. Грустно вздохнув, отвернулась рассматривать белоснежный ковёр цветочного поля, мимо которого медленно проезжала наша телега, запряженная в старую кобылку.

— Что это за цветы?

— А, это белый царис. Растёт только тут, его используют для варки охранных зелий, поэтому сюда все и рвутся закупиться им. У вас там, — он махнул рукой назад — такие везде растут.

Честно вообще не замечала, всё путешествие от столицы до пограничной крепости я провалялась еле живая, не до красот окружающих полей было… Да и поздняя осень, снежинки, помнится, редкие уже падали. Холодно. Может не сезон был. Белоснежные лепестки, казалось, издавали еле заметное слабое свечение. Смотрелось очень эффектно. Белое мерцающее море.

Вскоре мы въехали в деревню, по размерам она не отличалась от той первой. Такие же широкие улицы, персиковые дома с зелеными крышами. Заведено у них тут так что ли? Проехали почти через всё поселение наискосок и остановились у одного добротного высокого рубленного дома. Резные деревянные ворота, украшенные сказочными красивыми птицами сразу привлекли моё внимание. Если Жар-птица и существовала, то она явно из этого мира. Пока я их разглядывала, дед распряг лошадь и стал разбирать тюки с телеги, посмеиваясь над моим восторгом. На высокое крыльцо вышла такая же седая, как и дед, женщина. Хотя глубоких морщин у неё я совсем не заметила. Сходу даже не определишь, сколько ей лет.

— Здравствуйте, — подошла поближе и поздоровалась я.

Она строго оглядела меня, потом на своего мужа, почему то сразу подумалось, что это жена деда. Он ей еле заметно кивнул. Я совсем не придала этому значения. Но если бы знала, во что выльется моя невнимательность…

Глава 24. Новое положение

— Здравствуй. — мелодичным приятным голосом женщина ответила на моё приветствие. — Прошу в дом, Барто сам тут справится.

Она повела меня в дом. Войдя, я восхитилась высокими потолками, что обрамлялись резными птицами, которые словно взлетали со стен, устремляясь к небу; широкими окнами с полупрозрачными шторами, сквозь которые пробивались срезы солнечного света. Мебель была вся добротная, в золотых и светлых оттенках. Мелькнула мысль, что дом принадлежит не этой паре пожилых людей. Странно, что хозяин такого убранства ездит в соседнюю деревню на телеге с мешками и узелками… Снова не придала этому значения. Меня провели в одну из светлых комнат в глубине дома и оставили отдохнуть. Примерно через двадцать минут дверь тихо приоткрылась и внутрь проскользнула девушка. Худенькая, светленькая, в нежно-голубом сарафане и красными лентами в волосах, с бледной синеватой кожей и яркими алыми губами. Странное сочетание. Особенно вкупе с её водянистыми прозрачными глазами и очень тонкими, дистрофичными руками. Земли вроде демонов, а тут такое чудо: полупрозрачная девица с красными губами.

Я ожидала, что на этой стороне от пустоши, будет полно тёмной магии, страшных демонов и дроу (кем меня пугала Веро), но пока никого в деревнях я не встретила.

Вошедшая девушка оглядела меня с ног до головы и нырнула снова за дверь, тут же возвращаясь с подносом. На подносе она принесла тарелку с горячим отваренным овощем, наподобие нашего картофеля, жаренным ароматным мясом и свежей зеленью. Кувшин с морсом она внесла позднее, расположив поднос на столике рядом с кроватью. Кровать представляла собой целое ложе, завешанное прозрачным балдахином. Подушки, а их было штук десять, абсолютно разного цвета из нежнейшего шёлка лежали на этом ложе в хаотичном порядке.

Я поймала себя на мысли, что ищу здесь следы той красивой вышивки деда, что довёз меня. Он утверждал — его жена вышивальщица. И вот я вижу жену, а вышивания-то в доме нет. Нет ничего… Поесть, я так поняла, мне надо в комнате. Пыталась расспросить о хозяевах девицу до того как ушла, но она только молчала в ответ. Не может говорить? Или запретили со мной разговаривать? Кусок в горло не лез, кушать я не стала. Надо найти хозяйку дома. Дёрнула за ручку и… не смогла её открыть. Меня заперли! Меня заперли здесь! Да как я могла довериться?! Снова!

Стучала в двери, колотила кулаками, прижимаясь к ней спиной пинала ногами, никто не реагировал на мои потуги. Подскочила к окну, решётки. В бессилии я опустилась в кресло, которое стояло у столика. Поджала колени к груди и так и просидела пока не наступила ночь. Обида, боль, отчаяние, непонимание за что так со мной накрыли меня с головой. Слёз не было, видимо, выплакала уже все, как-то отстранённо подумала я. Я припомнила эти переглядки деда с женой. Надо было бежать сразу: выскочить за ворота и убегать. Только куда? Гарантии, что меня не скрутили бы через пару метров другие "доброжелатели", нет.