Лира Алая – Разыскиваем маму. Срочно. Том 3 (страница 4)

– Ни разу за все время шар не нагрелся. Она ни в чем не соврала.

– Проверьте меня на ложь, я докажу, что ничего не делал!

– Я бы, конечно, проверил, но только единственный шарик разлетелся, – ухмыльнулся аристократ. – Что же нам теперь с тобой сделать, а?

Огненный побледнел, я даже сквозь пелену слез это заметила. Он же при ребенке убивать его не станет, надеюсь?

А нет, не стал, всего лишь вмазал пару раз так, что маг рухнул на пол и болезненно застонал. Я даже плакать прекратила. Больно, да? Мне тоже было больно. Каким чудом удержалась от злорадной улыбки – сама не знаю.

– Что ж, – сказал аристократ, демонстративно вытирая белым платком руку, которой ударил Огненного. – Вам сейчас залечат щеку, а потом мы с вами поговорим. Кто вы, откуда вы, как оказались в переулке. Не волнуйтесь, методы общения с дамами у меня совершенно иные, чем с мужчинами.

Я сглотнула. Простая логика подсказывала мне, что невесте Дитриха тут точно не рады.

Обезличенные коридоры, по которым меня провел молчаливый слуга, заставляли нервничать. Я на память не жаловалась, но выбраться из этого лабиринта самостоятельно не смогла бы. А вот Даниэль, который молчаливо шел за мной, словно приклеенный, судя по всему, прекрасно знал, что тут происходит: стоило мне отстать от провожатой, как он тянул меня в нужную сторону.

Химера спокойно лежала у меня в кармане платья. И хоть карман не маленький, но удивительно, что даже хвоста Чуда не торчало. Идя по коридору, я-таки засунула руку внутрь, чтобы проверить, как там Чудушко. По ощущениям, неплохо – мне даже руку облизали. Но вот размер… Химеры могли спонтанно уменьшаться?

Синяк на щеке, поцарапанные ладошки мне вылечил молчаливый безразличный мужчина-врач неопределенного возраста с короткой стрижкой и в светло-зеленой форме. Нас уже хотели увести, но я настойчиво подтолкнула к нему Даниэля:

– Посмотрите, все ли с ним хорошо. Он неудачно упал.

Не знаю, удачно или неудачно, но пусть проверят. Тем более, доктора Дани не боялся.

Провели нас обратно к аристократу уже совершенно другим путем. В кабинете никого не было: ни слуг, ни Огненного. И осколки артефакта исчезли, правда, на полу и тумбе справа я заметила что-то подозрительно напоминающее кровь. Но решила, что психика моя мне еще дорога, а потом по сторонам смотреть не стоит.

– Что ж, леди, теперь мне намного приятнее на тебя смотреть, – улыбнулся мне аристократ. – И тебе намного лучше. Даниэля пока отведут в его комнату, а мы с тобой немного поболтаем.

Аристократ указал мне на стул, который поставили прямо напротив рабочего стола. Как в допросной. Выбора не было: как только Даниэля увели, я села напротив этого аристократа и сложила руки на коленках, как самая примерная и приличная девушка. И приготовилась лгать: в этот раз Чудо, мирно лежавшее в моем кармане, никак меня не предупреждала.

– Что ж, мне весьма интересно, кто вы и откуда, но пока позвольте представиться. Я Беллен Шаренсат, – улыбнулся мужчина. – Директор этой школы для маленьких магов. Пока вы не надумали ничего лишнего и не приняли меня за злодея, скажу сразу, что не все маги, которые обучаются в школе, послушны. Например, Даниэль уже не в первый раз пытается сбежать. Детский бунт, увы.

Я едва не подавилась – неужели главгад и впрямь беседует с ничего не значащей девушкой, случайно пойманной на улице. Это вообще нормально? И директор школы? Его вообще не смущает, что его подчиненные мне наболтали во время похищения? Какой директор школы не только возвращает ученика, но и параллельно похищает иного человека?

Я хотела возмутиться, указать на логическое несоответствие, уже рот открыла, а потом… а потом посмотрела на лицо Беллена – улыбчивое, бесстрастное и похожее на маску – и закрыла рот обратно. Хорошо, пусть будет директором школы.

– Очень приятно, – улыбнулась я, не обращая внимания на то, что ладони покрылись холодным потом.

– Не хотите представиться? – спросил Беллен.

Он все еще улыбался, мило-премило, но в голосе чувствовалась угроза.

– Меня зовут Ирина, я из другого мира, – ответила я, не рискнув использовать свое настоящее имя.

В конце концов, в столице только ленивый не знал, что имя невесты Дитриха – Кира. Спасибо Соломону, который как-то об этом обмолвился, так что теперь я не попала впросак. Хорошо еще, что мой портрет по всей стране не разлетелся.

– И как же вы переместились в этот мир?

– По контракту, – ответила я, решив, что мешать правду и ложь – лучший вариант. Но все равно было тревожно. – Чтобы «разбавить» магию взрослого человека, которая могла бы повлиять на детскую ауру.

Я не была наивной, прекрасно осознавала, что самые трудные вопросы будут впереди. И не ошиблась.

– Что ж, Ирина, с какой семьей вы заключали контракт? Назовите мне имя вашего работодателя.

Интересно, если я совру недостаточно убедительно и в чем-то проколюсь, то меня убью сразу или чуть попозже?

– Что такое, Ирина? Почему вы молчите?

Потому что не хочу вам отвечать, черт вас подери, причем, желательно самым болезненным и неприличным способом!

– Я…

– Что?

– Я боюсь, – сказала я жалобно. – Разве я могу называть имя того, с кем заключала контракт? Ведь меня потом могут и наказать. У меня в контракте был подпункт о неразглашении.

– Как именно назывался этот подпункт? – спросил Беллен.

Так, этот вариант, кажется, не сработает. Ну я и не рассчитывала. Беллен дураком не выглядел, хоть и расквасил артефакт, определяющий правду и ложь. Уф, давно я так не потела. Я попыталась вспомнить о том, как звучало это в контракте с Дитрихом, но мне это не сильно помогло.

– Какой-то стандартный, типовой… – сказала я навскидку.

Если ничего такого не было, притворюсь идиоткой с начальной стадией склероза. Впрочем, Беллен уже меня таковой считает, иначе бы не кривил губы в презрительной усмешке. О, быстро исправился – улыбнулся более ласково. Ну да, директор школы же, а вовсе не похититель.

– В таком случае имя вы называть можете. Видите ли, типовой подпункт о неразглашении подразумевает, что вы не будете рассказывать о тайнах вашего нанимателя или его детей. О тех тайнах, которые известны исключительно вам. Например, какие блюда предпочитает хозяин дома, какие гости к нему приходят, какие дела обсуждают. Но меня это совсем не интересует. Имя, уважаемая, мне очень интересно знать, кто вас нанял. Неужели очень известный аристократ?

Я стиснула зубы – пан или пропал. Я знала имя только одного аристократа, которое могла произнести сейчас.

– Меня нанял сэр Коктис. Я… Я не знаю, насколько он могущественен и известен, но явно не последний аристократ, если судить по тому, что он говорил, – ответила я, сглотнув. – У него маленькая дочь, она магический исследователь, поэтому рядом должен быть кто-то без магии.

Сэр Беллен удовлетворенно кивнул – видимо, такой вариант его устраивал.

– Значит, сэр Коктис с его дочерью. Неудивительно, что вы попали к нему, причем явно не по официальному контракту.

– Как не по официальному? – искренне возмутилась я.

– Так, Ирина. Пункт о неразглашении могут добавить в двух случаях. Первый – если ваш работодатель очень серьезное лицо в этой стране. Советник, настоятель, один из десяти первых магов или же генерал. Заверяю, что господин Коктис не относится ни к одному из вышеперечисленных. Сэр Коктис очень старательно пыжится, изображая из себя известного аристократа, но мало что из себя представляет. А второй – это нелегальный контракт, который не проходит одобрение короля этой стороны.

– То есть, я здесь по нелегальному контракту? – нервно спросила я.

Нервничала я не по этому поводу, посмотрела бы я на тех, кто не нервничал под препарирующим взглядом Беллена, но сама эмоция была как нельзя вовремя.

– Именно. Боюсь, у вас могут быть большие проблемы, Ирина. Хотя… я довольно известный аристократ и могу немного поправить ваше незавидное положение. – Беллен задумчиво постучал пальцами по столу: – Вот только ответьте на пару вопросов. Если у сэра Коктиса дочка, тогда почему с вами и Даниэлем был еще какой-то мальчишка-маг? И почему он звал вас мамой?

Гад, какой гад, а?! Нет, не Беллен этот, он всего-то въедливая такая скотинушка, я про Огненного. Мало того, что ударил (и я над ним даже в голос поржать не смогла), так еще и доложить все успел.

– Это уже будет информация о личной жизни моего работодателя, – пробормотала я, робко поглядывая на Беллена. – Мне точно ничего не будет, если я вам все расскажу?

Если бы я могла поаплодировать себе, то обязательно бы это сделала: моя способность выставлять себя полной дурой вышла на новый уровень.

– Нет, конечно. Я же сказал, что к вам куда больше вопросов будет по поводу вашего нелегального пребывания, чем всего остального. И к господину Коктису тоже, так что не расстраивайтесь. За такое, будьте уверены, он пойдет под суд. Нашего короля хоть и считают добрым, но принципиальности и строгости в нем куда больше, чем может показаться. И карает он за такие проступки очень сурово.

Улыбнувшись немного нервно и самую капельку несчастно – ровно настолько, чтобы это было заметно, но недостаточно явно, чтобы заподозрить меня в актерской игре, я сказала:

– Господин Беллен, в моем мире у меня очень много долгов. Когда я подписывала контракт, то согласилась не на самые приятные условия. Конечно, они лучше тех, что мне предложили в моем мире, но… но все еще не очень хорошие. Мне нужно было работать на сэра Коктиса до тех пор, пока его дочь не станет совершеннолетней. А это больше десяти лет. Сэр Коктис, он… предложил мне стать его женой, чтобы сократить срок моей работы. И я согласилась.