Лира Алая – Ее кровь, его тьма (страница 14)

Следующим действием он оторвал ещё один кусок ткани и завязал мне сначала рот, грубо, но плотно, лишив возможности кричать, а затем — глаза. Мир мгновенно исчез, провалился во тьму. Я осталась только с собственным дыханием и его прикосновениями.

Он уложил меня на живот, развёл мои ноги и крепко привязал к спинке кровати. Тугие узлы надёжно держали, полностью обездвиживая. Я чувствовала себя пойманной, распятой, лишённой возможности даже дернуться.

— Чем больше сопротивляется, тем меньше сил, мышка, — его голос звучал где-то рядом, но я не могла понять, насколько близко он находится.

И тогда все чувства обострились. Я чувствовала каждое движение его пальцев, каждый лёгкий сдвиг его тела, каждый вздох. Внутри всё горело. Я боялась, что он возьмёт меня жестко, грубо, подчиняя полностью, не оставляя шанса сказать «нет». Но он тянул. Медлил. И это сводило с ума.

Я замерла, затаила дыхание, не зная, чего ожидать.

— Ты ждёшь, что я буду насильно брать тебя? — его слова резанули, и от этого всё во мне сжалось.

Пауза. Его дыхание стало горячее, я чувствовала его у самой шеи, хотя он и не касался.

— Даже не надейся, сладкая. Мне нравится, как ты сама умоляешь меня. Я не буду отказывать себе в таком удовольствии.

Его слова были ударом. Обида полоснула по груди. Но тело снова предало меня. Внизу всё пульсировало от желания. Я действительно чувствовала возбуждение. И какая-то часть меня жаждала этого — принять его прямо сейчас, ощутить внутри, раствориться в нём.

Эта мысль была такой яркой, что я сама не заметила, как приподняла бёдра. Представила его плотность во мне, его резкий напор. От этой картинки стало ещё больнее оттого, что он всё ещё не прикасался.

И тогда — первое прикосновение. Его ладонь легла на мои ягодицы. Нежное, почти невесомое. Я вздрогнула от неожиданности. Он медленно подключил вторую руку, начал гладить меня, массировать, иногда слегка надавливая, иногда проводя по коже так легко, что я чувствовала только тепло его пальцев. Движение за движением.

Эти прикосновения расслабляли. Но с каждой секундой желание внизу поднималось, распаляло всё сильнее. Я сама не заметила, как начала чуть приподнимать бёдра. Когда опускалась вниз, чувствовала, что смогу дойти до оргазма от одного только этого ритма.

— Так нельзя, — вдруг его голос стал резким, и тут же — горячий удар по ягодицам.

Я вскрикнула в кляп, простонала, и это прострелило меня ещё сильнее. Волна желания пронеслась по телу, соски напряглись и болезненно тёрлись о простынь.

Он не дал мне отдышаться. Его ладони снова ласкали, но теперь он опускал пальцы между ягодиц, почти касаясь моего клитора, но снова отступая, играя на грани. Это было сладко и мучительно одновременно.

Мне так хотелось почувствовать его пальцы внутри. Чтобы он растёр мои соки, нашёл ту самую точку. Я знала, что от этого взорвусь. Но каждая моя попытка податься навстречу заканчивалась новым ударом.

И самое страшное, что я не была против. Его шлепки отзывались наслаждением так ярко, что мне казалось — я могу кончить только от них.

Я выгнула поясницу сильнее, подалась навстречу.💭

— Мышка, твоё тело честнее твоих слов. Оно просит искренне, и мне это так нравится, — его голос был насыщен похотью.

Ещё один удар. Ещё стон, сорвавшийся из глубины. И тут волна удовольствия поднималась всё выше, выше… Я не выдержала и сорвалась. Мой оргазм прошёл через всё тело, и я выгнулась, дрожа и задыхаясь, прикованная к кровати.

Но даже кончив, я чувствовала, что этого мало. Мне нужен он. Его плоть, его вес, его проникновение. Без этого я не смогу насытиться.

А он продолжал свои пытки. Его пальцы теперь двигались медленно и нежно, проводили по спине, по плечам, по бёдрам. Его прикосновения стали такими невесомыми, что это было ещё мучительнее, чем грубые удары.

Я извивалась, показывая всем телом, что мне нужно больше. Гордость исчезла. Если бы он снял повязку и кляп, я бы умоляла, просила. Сделала бы всё, чтобы он перестал мучить меня этой нежностью.

Глава 14

Он переворачивает меня на спину, его руки сильные, уверенные, будто я не весила ничего. Простыня смялась подо мной, тело горело от возбуждения и обиды, от желания и злости, всё переплелось в клубок, от которого кружилась голова.

— Я вижу, как ты хочешь меня, — сказал он спокойно, уверенно, словно утверждал очевидный факт, который нельзя отрицать.

Я попыталась что-то сказать, попросить, чтобы он развязал рот, показать ему, что я готова, но только глухой, сдавленный звук вырвался сквозь ткань. Я билась глазами, дергалась, но он лишь усмехнулся.

— Нет, сладкая, не всё так просто. Ты будешь наказана. Я буду мучить тебя долго, чтобы ты запомнила, каково это — не получать от меня моей милости.

Мои глаза расширились, сердце заколотилось так сильно, что казалось, оно вырвется наружу.

Он освободил мои руки, и я уже было вдохнула надежду, но лишь на секунду — только для того, чтобы закинуть их надо мной и снова крепко привязать. Его узлы были тугими, безжалостными, и теперь мои руки были полностью неподвижны.

Дальше он отвязал сначала одну ногу, потом вторую. Но не чтобы подарить мне свободу — а чтобы согнуть их в коленях, раздвинуть и связать так, чтобы я не могла их расправить. Я оказалась раздвинута перед ним, открытая, уязвимая, полностью во власти его рук.

Я чувствовала, как внизу всё горит, как влага растекается, пропитывая кожу, простынь. Я была готова — готова принять его, но он только смотрел.

— Вот так, сладкая. Прекрасный вид, за которым я могу наблюдать часами.

Я вскинула на него взгляд. Его лицо оставалось спокойным, почти ленивым, будто он вовсе не торопился, наслаждался моей агонией. Я извивалась, пытаясь хоть как-то подвинуться, дотянуться, а он всё медлил.

Его рука легла мне на горло, чуть надавила — ровно настолько, чтобы я почувствовала, как дыхание стало труднее. В следующее мгновение пальцы скользнули ниже — по шее, по ключицам, задержались на груди. Он играл с моими сосками — то сжимал их, то скользил по ним, заставляя меня выгибаться и стонать сквозь кляп.

Его ладонь прошлась по животу, в опасной близости от того места, где я жгла ожиданием. Я подняла бёдра, шумно застонала, умоляя без слов. Но он поднялся обратно к груди, снова играя, снова дразня.

— Ты бы знала, как мне всё это нравится, — его голос был низким, тягучим, пропитанным желанием.

Он навис надо мной, я не видела его из-за повязки, но чувствовала его дыхание. Оно обжигало, щекотало, сводило с ума. Он спустился ниже, задержался на груди, коснулся её языком. Я содрогнулась, почувствовав, как соски налились болью и сладостью одновременно.

Он навалился на меня своим телом, и я ощутила его тепло. Его кожа была горячей, как раскалённый металл. И главное — я чувствовала его возбуждённый член своим животом. Он был твёрдым, пульсирующим, таким близким, и это сводило с ума.

Я непроизвольно двигалась бёдрами ему навстречу, пытаясь нащупать хоть малейшее прикосновение. Из груди вырывались стоны, глухие и отчаянные.

— Хочешь меня, мышка? — прошептал он почти в губы.

Я закивала головой так, что повязка едва не соскользнула. Я извивалась, показывая всем телом, что хочу, что больше не могу терпеть.

Он отстранился. Я зарычала в кляп, потеряла ощущение его тела. Но вот он отвязал одну руку, потом снял ткань с рта и глаз. Свет ударил в глаза, и первое, что я увидела, — он сидит между моих ног, полностью раздетый. Его тело идеально вылеплено, мышцы напрягались от желания. Его член стоял твёрдо, и я жадно смотрела на него, облизывая губы.

— Возьми меня, — простонала я, и голос мой прозвучал таким низким, томным, что я сама не узнала его.

— Ты же злилась на меня, обвиняла. Я не хочу тебя прощать, — усмехнулся он.

— Ну пожалуйста. Я хочу тебя. Я больше не могу… — я почти плакала от отчаяния, и слёзы блестели в глазах.

— Опять врушка. Ты вытерпишь всё, что я тебе дам. Скажи, что поняла.

— Да, я поняла, — сорвалось с моих губ. Агония накрывала всё сильнее. Его властный взгляд проникал в самую душу. От этой игры я заводилась ещё сильнее, сердце рвалось наружу.

— Раздвинь ноги пошире, чтобы я лучше видел, — приказал он, и я подчинилась. Мои колени дрожали, но я раскрылась перед ним полностью.

Его взгляд скользнул по моему лону, и я почувствовала, как оно горит ещё сильнее.

— А теперь ласкай себя. Произноси моё имя. Представляй, что я трахаю тебя. И если мне понравится этот вид, то я дам тебе то, что ты хочешь.

Моё дыхание сбилось. Я посмотрела ему прямо в глаза. Его зрачки расширились от похоти. Я подняла руку, облизала пальцы, медленно, с жадностью, будто уже чувствовала его вкус.

Его грудь вздрогнула, он задыхался так же, как и я.

— Михаэль… — выдохнула я его имя, нащупывая клитор.

Мои пальцы скользнули по влажности, по самой сладкой точке, и я громко застонала. Его глаза загорелись.

— Так хочу тебя здесь, — прошептала я, двигая пальцами быстрее. Мне было всё равно на стыд, на гордость, я растворялась в желании.

Я видела, как он взял в руку свой член, начал двигать ею от основания к кончику, глядя только на меня.

— Мне так нравится, когда ты здесь… — шептала я, и мои слова становились всё горячее, всё откровеннее.

Он застонал. Его рука двигалась быстрее. Воздух между нами был густым от жара.