Лиора Эл – Остров орка (страница 2)

Первую ночь с мужчиной я представляла в роскошном дворце, и делить ложе со мной должен законный муж – принц Иннаро с нежной бело-розовой кожей, серебристыми волосами и манерами аристократа. Наверное, его ласки способны подарить неземное наслаждение. Для нас, людей, эльфы были кем-то вроде небожителей – прекрасные, мудрые, обладающие магией. А эльфы, кажется, презирали нас, снисходя до общения только из выгоды.

Пока орк натягивал свои рваные кожаные штаны, я поспешно ушла подальше, и выбрав укромное место, наскоро выкупалась сама, поминутно озираясь, не появился ли орк? С досадой глянула на своё предплечье, там красовался маленький золотой трилистник – знак того, что я дворянка из благородной семьи Ронарио. Если нашим рабам трилистник выжигали, как клеймо, и оно означало покорность хозяевам, то мы, хозяева, получали свой знак в торжественной обстановке. Нас не клеймили, а рисовали трилистник золотой несмываемой краской под пение хора в храме Светлых богов. У каждого аристократического дома был подобный знак, который считался малым гербом. На большом гербе, украшавшем дворец, было больше деталей: мечи, щиты, рыцарские шлемы.

Но долго бездействовать я не могла – мучили голод и жажда. Углубилась в лес и вскоре нашла родник, однако, услышала тяжелые шаги и спряталась. Орк приблизился к роднику, наклонился и набрал воды в скорлупу кокосового ореха, выпил, огляделся, казалось, он снова принюхивается. Потом пожал плечами и удалился.

– Проклятая тварь! – Подумала я с досадой. Лучше бы я оказалась на острове одна, чем с таким соседом.

И вдруг заметила куст с ярко-алыми ягодами. Они напоминали миалу, которая росла в каждом саду и даже вдоль дорог на моей родине. Миала отличалась сочным кисло-сладким вкусом и упоительным ароматом. У этой ягоды знакомого аромата не было, да и вкус казался горьковатым, но я решила, что это не окультуренное растение. Стала рвать плоды, довольно крупные и спелые, жадно есть. Ощутив сытость, прилегла на траву и уставилась в небо, куда порой вспархивали с пальм разноцветные птицы.

Мысленно я молила отца скорее выслать на поиски наши корабли. Где же вы, «Весёлый», «Смелый» и «Хищный», бегущие по волнам с надутыми ветром белыми парусами? На каждой мачте малиновый флаг с золотым трилистником. Я представила, как три корабля встают на якорь, от них направляются к острову шлюпки, и вот уже молодые весёлые матросы, поминутно кланяясь, помогают мне занять место на скамье, застланной ковром. А с борта одного из кораблей, опираясь на перила, смотрит отец. Он улыбается, и его приближенные вокруг улыбаются – ведь нашлась я, единственная наследница. Одному из моих будущих детей отец завещает трон Дзинтарии.

Если бы я была дома, сейчас лежала бы в гамаке в саду и читала изысканные поэмы, написанные на маленьких свитках придворными пиитами. Каждый свиток в отдельном узорчатом футляре, и рассматривание сложных узоров, где каждый символ что-то означал, тоже считалось благородным развлечением.

Особенно мне нравились сочинения о неравной любви, например, она пастушка, а он рыцарь; или он разбойник, а она герцогиня. Не раз я роняла слёзы над поэмами, где описывался тернистый путь таких влюблённых. Кроме осуждения общества, они должны были преодолеть непонимание друг друга, ведь это были люди разного воспитания и социального положения.

Но вдруг картина перед глазами расплылась, а птица, сидящая рядом на ветке, увеличилась в размерах, выкатила оранжевый глаз и ощерила пасть. Лиана, свисавшая рядом, завертелась, оказавшись щупальцем с присосками. Я вскрикнула, вскочила, но тут же упала на четвереньки, голова кружилась. Меня вытошнило. А ветка, валявшаяся передо мной, пошевелила двумя десятками лапок и приподнялась. Мерзкое насекомое метнулось в мою сторону. Я завизжала и стала отползать. И тут меня схватили горячие зелёные руки. Громыхнуло:

– Что с тобой? Что ты ела, человечка? Эту ягоду?

– Миалу.

– Это ложная миала, она ядовита.

Глава 3. Близкое знакомство

– Тебе нужно больше пить!

Перед глазами оказалась кокосовая скорлупа с водой, потом острый край прижался к губам. Я стала послушно глотать холодную влагу. Орк на фоне того, что мне чудилось, выглядел самым приятным существом. У него не было ни щупалец, ни двадцати лап, ни даже клыков. Две руки, две ноги, морда с дружелюбным выражением. Потом он поднял меня и понёс.

Я проснулась на охапке папоротника рядом с костром. Орк сидел напротив и ковырял в зубах веточкой, невоспитанное существо. Увидев, что я открыла глаза, заметил:

– Я всё ждал, когда ты выберешься из кустов и попросишь еды, но ты оказалась самостоятельной и глупой.

– Я не глупая, просто не знала местных растений: что съедобное, что нет?

– Уверен, ты тоже с «Быстрого». – Сочувственно замечает он.

– Я была служанкой. – Какое-то чувство заставляет меня лгать орку, и я не ошибаюсь.

– Говорят, на корабле плыла дочь дожа Ронарио, этого ублюдка. – Словно выплёвывает он.

– Госпожа утонула. – Говорю, опустив глаза.

– Туда ей и дорога. Жаль, её папаша не скоро узнает, что дочь попала на корм рыбам.

– Узнает. Она выпустила разом всех почтовых голубей, которых везла в клетке и отпускала домой по одному с посланиями отцу. – Зачем-то поясняю я.

– Красивых голубей выпустили, а страшных орков оставили подыхать в трюме? Все мои товарищи захлебнулись, только я сумел вырвать цепь из стены. – Его тёмные глаза вспыхивают яростью.

– Мне жаль. – Говорю, понимая, что никому в голову не пришло спасать рабов, словно они были бездушной частью обречённого корабля. Вот и до меня только сейчас доходит, что это были живые существа, они страдали. У каждого была судьба, имя, мечты. В первый раз задумываюсь о том, каким ужасным был их конец – захлебнуться прикованными в тёмном зловонном помещении.

Орк не должен узнать, что я дочь хозяина. Если бы мы сейчас стояли во дворе моего дома, я могла бы отдать ему приказ, и этот богатырь выполнил всё, что мне заблагорассудится. По закону Дзинтарии он мой раб. Но мы на острове, вокруг море и здесь раб способен сделать с хозяйкой всё, что взбредёт в голову.

– Поешь. – Он подаёт мне завёрнутую в широкий лист печёную рыбину. Оказывается, этот здоровяк ещё и рыболов.

– Меня зовут Торн, а тебя? – Говорит он.

– Ола. – Намеренно сокращаю своё имя.

– Почему ты в мужской одежде?

– Так удобнее в пути. Госпожа Ронарио разрешала.

– Она была доброй? – Интересуется орк.

Странно говорить о себе в третьем лице и глядеть на себя словно со стороны.

– Она не била служанок. Но… если совершали ошибку, говорила отцу.

– О да, дож Ронарио предпочитал учить слуг уму-разуму собственноручно. Когда я еще жил не на корабле, а в поместье, точнее в бараке для рабов на заднем дворе, видел, как он сек плетью и девушек, и стариков, а не только крепких мужчин, вроде меня. А в женский барак приходил ещё и ночью.

– Зачем?

– Будто не знаешь?

– Я жила в доме при госпоже.

– Ронарио обязательно пробовал свежую девочку. Ни одна новая рабыня не избежала его лап. Неужели ты осталась нетронутой?

От возмущения я едва не ударила орка – как он смеет оскорблять моего отца? Отец безупречен. Еле сдерживаясь, произнесла:

– Думаю, это сплетни. Дож Ронарио порядочный человек. Он добрый, чтит богов, жертвует на храмы и приюты.

Орк хмыкнул

– В храмах дож отмаливает грешки, а в приютах десяток его незаконных детей. Так говорили многие, кого я знал – слуги, рабы.

– Не стоит верить сплетням.

– Похоже, тебе нравилось рабство.

– Семья Ронарио была ко мне добра.

– Тебе повезло. А меня взяли в плен в бою. Дважды пытался бежать. Убил стражников. За это дож Ронарио велел отправить меня на один из своих кораблей. Приковали к стене трюма. Там я провёл три года. Поначалу пытался освободиться, и надзиратели били плетью снова и снова. Потом смирился… Но когда корабль начал тонуть, я собрал все силы и смог вырвать цепь. – Орк смотрит вдаль, сдвинув брови, словно переживает те решающие минуты.

– А с кем был бой? Когда ты стал пленником. – Напоминаю я.

– С отрядом дожа Ронарио. Летом он налетел на наше кочевье, пришёл захватить новых рабов.

– А вы, орки, тоже захватываете рабов?

– Верно, мы тоже. Некоторые любят человечек. – Он окидывает меня более заинтересованным взглядом.

– А что дальше?

– О чём ты?

– Что дальше бывает с человечками, которых берут в плен орки?

– Они становятся рабынями, которые готовят еду, ткут ковры или выделывают шкуры. Или наложницами. Но человечкам с орками нелегко, размеры не всегда совпадают. – Ухмыляется он. – Хотя раз на раз не приходится. В нашем стойбище двое женились на человечках.

– Ты знал пленниц-человечек? – Сразу жалею о настолько вызывающем вопросе.

– У меня была жена-орчанка, я не искал других женщин. – Вздыхает Торн.

Чего только не бывает в жизни, думаю я. Страшно представить удел жены орка. Каждую ночь её стискивает в объятиях зелёный монстр. И он огромен. Везде. Вспомнить только, какого внушительного размера был тот «экзотический фрукт», который покачивается внизу живота этого орка, едва прикрытый ветхими кожаными штанами.

– Наверное, жена ждёт тебя? – Спрашиваю, чтобы занять время.

– Нет, её зарубил один из рыцарей дожа Ронарио. Во время того нападения. – Отрывисто говорит орк и отворачивается к морю, которое шумит во тьме. Он хмурит темные брови. По моему телу пробегают мурашки. Похоже, у этого существа серьёзный счёт к моему отцу: рабство, побои, смерть жены… Поэтому мне будет безопасней разыгрывать роль такой же, как он собственности хозяев, пока на горизонте не появятся корабли.