Лион Измайлов – За милых дам! Весёлые байки, анекдоты, рассказы и повести о женщинах и для женщин (страница 14)
– Здравствуй, – говорит, – это я. – Голос грустный. Влюбилась окончательно. – Знаешь, этот тип опять ко мне приставал.
Я возмущаюсь:
– Псих какой-то, давно пора его в милицию отправить.
Она говорит:
– Нет, он не псих. Он такой несчастный. Я, наверное, за него замуж пойду.
Я кричу:
– Как это замуж, а я как же?
Она говорит:
– У тебя и премия, и машина, и квартира, а у него только синяки. Ты не сердись, но раз он столько из-за меня вытерпел, значит, любит по-настоящему.
И всё. Кончился роман. Вот и разбери, что этим самым женщинам надо. Ведь всё у человека было, а она к другому ушла. Верно про них, про женщин, в народе говорят: «Как волка ни корми, он всё равно в лес смотрит».
Украли жену
Не могу сказать, что я плохо женился. Нет, моя жена – симпатичная женщина. Некоторые даже могут назвать её красивой, кто других не видел. Она симпатичная, миниатюрная. Метр восемьдесят. Ножки багорчиком, ручки ухватиком, губки мозолистые. И косая сажень. Причём не только в плечах. По всему телу косая сажень. А рукодельница какая! Ой, что руками выделывает! Вот к чему своими золотыми руками ни притронется, того уже нет.
А если, допустим, на неё косо взглянул… Или, предположим, в дверь вошёл, а её, как женщину, забыл вперёд пропустить, всё, так головой об косяк долбанёт, что потом неделю косяк ремонтируешь. Но отходчивая, сразу отходит и с разбега – ногой в живот. Но зато незлопамятная. Сразу всё забывает и поёт себе, и поёт. Слуха вообще нет, голос сильный, но противный. Так что уж лучше головой об косяк, чем эта пытка пением. И вот всё это счастье мне одному досталось. Я даже от неё один раз уходил, вернее, попытался. Так она вены вскрыла. Да не себе – мне. И с тех пор живу, как за каменной стеной. Правда, стена эта с решётками.
А тут вдруг мода пошла: людей воруют, а потом выкуп требуют. Ну, думаю, мне-то вряд ли так повезёт. Но на всякий случай стал слухи распускать, что наследство из Парижа получил. Вот-вот документы оформлю и стану миллионером.
– Ходить у меня, – говорю, – Люся, будешь вся в шелках, пить только шампанское, закусывать только золотыми зубами.
А сам думаю: «Хоть бы ты пропала».
Она и пропала. День нет, другой нет, а на третий день звонит какой-то тип и говорит:
– Если хочешь видеть свою жену живой и здоровой, положи в свой почтовый ящик пятьдесят штук зелёных!
– Щас, – говорю, – только штаны надену.
Пошёл, положил в свой почтовый ящик три рубля.
Ночью тот опять звонит:
– Ты свою жену видеть хочешь?
Я говорю:
– Конечно, конечно… нет.
Он даже дар речи потерял. Потом в себя пришёл, говорит:
– Ну, тогда ты её сейчас услышишь.
И тут же Люська трубку взяла:
– Ты, козёл, собираешься меня выкупать?
– Ну да, – говорю, – подпрыгни сначала.
Она говорит:
– Домой вернусь – убью!
Я говорю:
– Ты попробуй сначала вернись.
И слышу крики, удары, вопль какой-то:
– Ой, мамочка, больно!
Но вопль не женский, а мужской. Ну, думаю, началось. Трубку положил.
На другой день снова звонок:
– Сейчас с тобой пахан говорить будет.
А по мне – хоть президент.
Пахан трубку взял, говорит:
– Ты свою жену собираешься выкупать?
Я говорю:
– Ты посмотри на неё внимательно. Ты бы такую стал выкупать?
Он даже в трубку плюнул. На другой день снова звонит:
– Забирай жену!
Я говорю:
– За сколько?
Он говорит:
– Тысяч за пятнадцать.
Я говорю:
– Нет, только за двадцать.
Он говорит:
– За двадцать мы лучше тебя самого пришьём.
Я говорю:
– Тогда Люська у вас навсегда останется.
А там слышу опять удары, звон разбитой посуды. Трубку положил.
На следующий день этот пахан опять звонит:
– Как человека прошу, забери жену.
Я говорю:
– Да что вы с ней цацкаетесь, выгоните, и всё.
– Пробовали, упирается, прижилась, бьёт нас, стерва.
– А споить не пробовали?
– Пробовали, все вокруг вдупель, у неё – ни в одном глазу. – И заплакал. – А ведь она как напьётся, петь начинает, вот где пытка-то. – И зарыдал. Потом успокоился, говорит: – Может, в милицию заявить?
Я говорю:
– Ну вы, братаны, даёте – в милицию. Что ж вы в милиции скажете, что вы человека украли? Это же срок.