Линвуд Баркли – Поверь своим глазам (страница 7)

– Вот-вот, о работе! – воскликнул я. – Расскажи подробнее, чем ты занимаешься.

– Ты знаешь.

– Не припомню, чтобы раньше ты называл это работой. Рассказывай.

– Я начинаю работать после завтрака, затем делаю перерыв на обед, снова работаю до ужина, а потом опять работаю и ложусь спать.

– А ложишься ты часа в два-три ночи?

– Да.

– Ты не сообщил о сути своей работы.

– Зачем ты устраиваешь мне допрос, Рэй?

– Затем, наверное, что ты мог бы уделять своей работе, как ты это называешь, чуть меньше времени, и тогда у тебя появилась бы возможность немного позаботиться о себе. Ведь не секрет, Томас, что уже очень давно тебе приходится справляться с известными сложностями, которые продолжают тебя беспокоить. И я учитываю это так же, как все понимали наши родители. И по сравнению со множеством других людей, у которых та же проблема, что и у тебя, которые тоже слышат голоса и имеют прочие схожие симптомы, ты просто молодчина. Ты сам встаешь, сам одеваешься, и мы можем с тобой, как сейчас, сесть вместе и обо всем поговорить.

– Конечно, – произнес Томас с раздражением. – Я совершенно нормальный человек.

– Но то чрезмерное время, какое ты проводишь за своим… за своей работой, не позволяет тебе поддерживать порядок в доме и в собственной жизни, а если ты не способен на это, нам придется рассмотреть возможные варианты.

– О чем ты? Какие варианты?

– Например, о том, чтобы переселить тебя в другое место, – ответил я, тщательно подбирая слова. – Может, подыскать квартиру в городе. Или, – хотя, честно говоря, я еще только начал обдумывать это, – найти некое заведение, где ты станешь жить вместе с другими людьми, у которых такие же сложности, и где есть специальный персонал, берущий на себя все заботы, слишком обременительные для постояльцев.

– Почему ты твердишь о каких-то «сложностях»? Нет у меня никаких сложностей, Рэй. Я страдал когда-то психическим расстройством, но сейчас все полностью под контролем. Вот если бы ты болел, например, артритом, хотел бы ты слышать от меня постоянно, что у тебя «сложности» с костями?

– Прости, мне всего лишь хотелось…

– А место, где ты предлагаешь мне поселиться, – это больница? Сумасшедший дом?

– Я никогда не считал тебя сумасшедшим, Томас!

– Не хочу, чтобы меня отправили в больницу. Еда там отвратительная. – Он посмотрел на остатки говядины в моей тарелке. – Даже хуже этой. В больничной палате наверняка не будет возможности подключиться к Интернету.

– Никто не собирается помещать тебя в больницу. Но есть ведь дома, где жильцов окружают особым вниманием. Ты даже сможешь там сам для себя готовить еду. Я научу тебя, как это делать.

– Я не хочу уезжать отсюда, – заявил брат. – Здесь все мои вещи. И вся моя работа тоже тут.

– Но, Томас, за исключением всего лишь одного часа в сутки, все остальное время, когда не спишь, ты проводишь за компьютером, скитаясь по всему миру. И так день за днем, месяц за месяцем. Это очень вредно для тебя.

– Это началось совсем недавно. Еще пару лет назад у меня были только мои карты, атласы и глобус. «Уирл-360» не существовало. С сайтом все стало иначе. Мне теперь кажется, будто я ожидал появления чего-то подобного всю свою жизнь.

– Ты всегда был одержим картами, а теперь…

– Интересовался. Я всегда интересовался картами. Я ведь не говорю, что ты одержим рисунками, на которых люди выглядят глупыми. Мне тут попался на глаза в журнале твой Обама в белом халате и со стетоскопом, словно он доктор. И я сразу решил, что ты изобразил его глупым.

– Но в этом вся суть, – возразил я. – Я сделал шарж по желанию редакции журнала.

– Допустим. Но ты же не считаешь себя одержимым? И я тоже думаю, что просто у тебя работа такая.

Вообще-то обсуждать мы должны были не меня, и я продолжил:

– Эта новая технология, сайт «Уирл-360», к сожалению, ничуть не лучше повышенного интереса к картам. Ты бродишь по улицам городов всего мира, что, вынужден признать, весьма увлекательное занятие. Проблема же, Томас, заключается в том, что ты не делаешь ничего больше.

Он уперся взглядом в пол.

– Слышишь? Ты не выходишь из дома. Не встречаешься с людьми. Ничего не читаешь. Даже телевизор не смотришь. Ты не делаешь и этого.

– Там просто смотреть нечего, – сказал Томас. – Фильмы – один хуже другого. И в них делают столько ошибок! Заявляют, что действие происходит в Нью-Йорке, а ведь мне сразу видно, что снимали в Торонто, в Ванкувере или еще где-нибудь.

– Но ведь невозможно всю оставшуюся жизнь просидеть за компьютером, прощелкивая «мышью» одну улицу за другой, и так до бесконечности. Ты действительно хочешь увидеть мир? Тогда выбирай любой город. Я полечу с тобой в Токио. Покажу тебе Мумбаи. Или тебе интереснее Рим? Давай отправимся туда. Мы сядем за столик в каком-нибудь ресторанчике у фонтана Треви, ты закажешь себе пиццу или пасту, на десерт возьмешь джелато [5] и получишь удовольствие, какого не испытывал прежде. И сможешь увидеть живой город вместо статичных изображений на мониторе. У тебя будет возможность прикоснуться ко всему, почувствовать под кончиками пальцев древние камни Нотр-Дама, вдохнуть ароматы ночного рынка на Храмовой улице в Гонконге, послушать караоке в Токио. Только выбери место, и мы полетим туда вместе.

Томас бесстрастно посмотрел на меня.

– Нет, мне совсем этого не хочется. Меня и здесь все устраивает. Тут я не подхвачу какую-нибудь заразу, не потеряю свой багаж, не попаду в отель с клопами в матраце, меня не ограбят бандиты, и я не заболею в стране, языка которой не знаю. К тому же у меня нет на это времени.

– То есть как нет времени?

– У меня нет времени, чтобы самому посетить каждый город. Отсюда я могу это сделать гораздо быстрее, чтобы закончить свою работу.

– Какую работу, Томас?

– Я не могу ответить тебе сразу. Мне необходимо сначала выяснить, вправе ли я ввести тебя в курс дела.

Я издал вздох, больше похожий на стон, и провел ладонью по волосам. Мной овладела усталость, и я решил сменить тему:

– Помнишь Джули Макгил из нашей школы?

– Да, – кивнул брат. – А что?

– Ничего. Просто она была на похоронах. Справлялась о тебе. Просила передать привет.

– Ну, так ты мне его передашь?

– Что? – не сразу понял я, но потом до меня дошло. – Привет тебе от Джули, Томас. Но если бы ты соизволил прийти в церковь, она сказала бы тебе это сама.

Брат пропустил мое замечание мимо ушей. Его отказ участвовать в похоронах до сих пор вызывал во мне глубочайшую досаду.

– Она училась в твоем классе?

– Нет, – ответил он. – Она была на год старше меня и на год младше тебя. Проживала по адресу: Арбор-стрит, дом 34. Это двухэтажный коттедж с входом посередине, двумя окнами по бокам и тремя окнами наверху. Стены покрашены в зеленый цвет. В правой стороне каминная труба. На почтовом ящике нарисованы цветочки. Джули всегда была ко мне добра. Она все еще красавица?

Я кивнул:

– Пожалуй. И волосы у нее по-прежнему темные, только теперь она носит короткую стрижку.

– А фигура такая же классная? – Томас спросил это без намека на фривольность, как если бы поинтересовался, водит ли она по-прежнему «субару».

– Да. А у тебя с ней… Между вами что-то было?

– Что именно? – Он действительно не понял вопроса.

– Вы с ней встречались?

– Нет.

Впрочем, я мог бы и сам догадаться. У Томаса никогда не было постоянной девушки, а на свидания он ходил всего несколько раз. Его странный, замкнутый характер мало способствовал этому, и я вообще не был уверен, интересовали ли брата когда-нибудь всерьез представительницы прекрасного пола. В те годы, когда я сам еще прятал под кроватью известного рода журнальчики, Томас уже собирал свою необъятную коллекцию карт.

– Но она мне нравилась, – продолжил он. – А однажды спасла меня.

Я вскинул голову, пытаясь припомнить, о чем речь.

– Ты имеешь в виду тот случай с братьями Лэндри?

Томас кивнул. Однажды он возвращался домой из школы, когда дорогу ему преградили Скайлер и Стэн Лэндри – двое местных драчунов с коэффициентами умственного развития, которые даже при сложении вместе давали цифру, близкую к нулю. Братья начали с издевок над привычкой Томаса иногда разговаривать в классе с самим собой, а потом уже пустили в ход кулаки, когда появилась Джули Макгил.

– И что же она сделала?

– Крикнула, чтобы они оставили меня в покое. Встала между ними и мной. Обозвала их трусами и еще одним словом.

– Каким?

– Мерзавцами.

– Теперь вспоминаю, – кивнул я.

– Было стыдно, что за меня заступилась девчонка. Но если бы она не пришла на помощь, меня бы тогда здорово отдубасили… У нас есть что-нибудь на десерт?