Линси Сэндс – Невинность и страсть (страница 11)

Им удалось пройти через комнату, не разбудив горничную, и подняться по лестнице, когда возникло следующее препятствие в лице возвратившихся с бала сестер, которые вошли в холл. В панике Дэниел и Ричард бросились назад, пробежали по верхнему холлу и нырнули в эту комнату, чтобы подождать, пока путь будет свободен.

– Нам надо уходить, – прошептал Ричард за спиной Дэниела.

Дэниел кивнул, слегка приоткрыл дверь в холл, выглянул наружу и, удостоверившись, что там пусто, вышел, чтобы пропустить Ричарда с его ношей, а сам пошел следом, но успел сделать лишь пару шагов, когда Ричард вдруг развернулся. От удивления Дэниел не успел среагировать, и в этот момент Ричард швырнул ему тело Джорджа. Дэниел инстинктивно вцепился в простыню и почувствовал, как Ричард подталкивает его назад. Прижимая окоченевший труп Джорджа к груди, Дэниел шагнул в темную комнату и услышал, как захлопнулась дверь. Он неподвижно стоял в беспросветном мраке, прислушивался и пытался понять, почему Ричард не зашел за ним следом. Вдруг из-за двери раздался приглушенный голос друга:

– Дорогие леди, позвольте пригласить вас обеих ко мне в кабинет и предложить вам перед сном стаканчик шерри.

Дэниел попытался перехватить Джорджа поудобнее, но ничего не вышло. Тело было твердым и застывшим, как доска, и напоминало каменную статую. Покачав головой, Дэниел подвинулся ближе к двери, чтобы слышать, что происходит в холле. Чей-то голос вдруг произнес:

– Спасибо, не стоит.

Дэниел узнал Лизу и не удивился сухости ее тона. Ни одна из сестер не любила Дикки, а они принимали Ричарда именно за него.

– Мне нужно с вами поговорить.

Дэниел насторожился, ощутив в голосе Ричарда панику. Что там произошло? О боже! Только бы он, Дэниел, не находился сейчас в комнате Лизы, но отчаянные интонации Ричарда и то, что голоса звучали у самой двери, не слишком обнадеживали.

– Я понимаю, что вел себя по отношению к вашей сестре не слишком хорошо, – произнес Ричард.

– Не слишком хорошо? – Это сказала Сюзетта. Дэниел усмехнулся. Такая не станет лицемерить. Дэниелу это понравилось.

– Ну ладно. Совсем плохо, – с болью в голосе согласился Ричард. – Дело в том, что сегодняшняя встреча со смертью открыла мне, что в жизни действительно важно, а что нет. И теперь я больше всего хочу помириться с Кристианой и, если возможно, исправить наши отношения. Я надеюсь, что вы сможете посоветовать мне, как это лучше сделать.

При этих словах Дэниел насмешливо приподнял бровь. Заявление Ричарда произвело на него сильное впечатление. Как блестяще он сумел использовать ситуацию с мнимой смертью для дальнейшего развития отношений! Конечно, так будет легче объяснить любые различия между Ричардом и Дикки.

– Вы говорите это искренне? – удивленно спросила Лиза.

– Разумеется, нет! – с раздражением заявила Сюзетта. – Леопарду не сменить своих пятен.

– Но ведь он однажды сменил красивые пятнана мерзкие, когда женился на Кристиане, – заметила Лиза. – Возможно, он изменится еще раз?

– То были ненастоящие пятна. – Голос Сюзетты звучал враждебно. – Он подделал их, чтобы убедить Кристиану выйти за него замуж. Ему нужно было только ее приданое. Когда он добился своего, то просто смыл эти украшения и вернулся к своей прежней мерзкой натуре.

– Миледи, я ведь очень богат, мне не нужно было жениться ради приданого, – возразил Ричард.

– Тогда зачем же вы на ней женились? – требовательно спросила Сюзетта.

Дэниел сморщился, не представляя себе, как Ричард сможет ответить на этот вопрос.

– Мне нужна Кристиана, и я хочу, чтобы она была счастлива, – помолчав, произнес наконец Ричард. Очевидно, сестры ему не поверили. Дэниел решил, что это неудивительно. Они принимали Ричарда за Дикки и отлично знали, как ужасно тот обращался с их сестрой весь минувший год. Пока Дэниел размышлял, Ричард вздохнул и добавил: – Мое поведение в течение года объясняется тем, что произошло с моим братом.

– О! – воскликнула Лиза. – Конечно!

– Что «конечно»? – с подозрением спросила Сюзетта.

– Разве ты не понимаешь, Сюзетта? В глубине души Дикки всегда ощущал чувство вины за то, что выжил в пожаре, при котором погиб его брат.

Дэниел хмыкнул. У Ричарда не было абсолютно никаких причин чувствовать себя виноватым. А Джордж вообще не обладал способностью испытывать вину. Однако Лиза еще не закончила:

– Встреча с Кристианой и любовь к ней стали бальзамом для его раненой души, – самым серьезным тоном и продолжала младшая из сестер. – Но потом они поженились, переехали сюда и стали жить почти рядом с тем местом, где погиб его бедный брат. Этот дом ежедневно напоминал Дикки о смерти брата. К нему вернулось чувство вины. Вернулось и усилилось. Теперь он ощущал вину не только за то, что выжил, но и за то, что нашел любовь и счастье, которых никогда не испытает его бедный брат. Все муки от душевных ран он изливал на Кристиану, свою любимую женщину, разрушая тем самым и ее любовь, и свои отношения с ней. Чувство вины поглотило все.

Дэниел был настолько поражен драматической силой бессмыслицы, которую Лиза сумела построить на основании одного простого замечания, что едва не расхохотался во весь голос. У этой девицы слишком много романтических иллюзий. Такое может привести к беде. За ней надо присматривать. Дэниел непременно укажет на это Ричарду. Если друг решит сохранить брак с Кристианой, он должен будет заботиться и о свояченице.

– Неужели такое возможно? – тоном подозрительной старой нянюшки спросила Сюзетта. Дэниел был хорошо знаком с подобной интонацией, правда, слышал он ее не от няни, а от матери. Воображение его разыгралось. Он вдруг представил себе Сюзетту в роли этой несуществующей няни, правда наряд ее оказался таков, что ни одна уважающая себя няня не решилась бы его надеть, – он так мало скрывал и так много открывал. И вот эта воображаемая няня стала приближаться к нему с порочной улыбкой на губах и плеткой в руках…

«Накажи меня, – выдохнул он, но тут же поправился: – Нет, сначала я накажу тебя». В голове тотчас возникла новая картинка. Няня повернулась, приподняла свою скандально короткую – лишь до щиколоток – юбку и открыла его жадному взору великолепные…

На этом видение рассеялось – голос Ричарда, насквозь пропитанный мелодраматичными нотами, вернул Дэниела к реальности:

– Чувство вины может заставить человека вести себя очень дурно и совершать самые глупые поступки.

Дэниел едва сдержался, чтобы не фыркнуть от смеха. Он стоит тут в темноте, в обнимку с трупом, и предается сладострастным мечтаниям о Сюзетте. И при этом все время ждет момента, чтобы незаметно выскользнуть из дома. О да, вина и некоторые другие чувства способны толкнуть человека на самые глупые поступки.

– Сюзетта, пожалуйста! – раздался жалобный голос Лизы. – Давай по крайней мере выслушаем его.

Последовало молчание, потом Сюзетта сердито ответила:

– Ну хорошо. Но я соглашаюсь лишь из-за Кристианы.

– Я знала, – снова начала Лиза, – что ваши ухаживания за Кристианой не могли быть одним только притворством. – В ее голосе звучало счастливое удовлетворение, он понемногу стихал – как видно, собеседники удалялись от двери.

Дэниел приложил ухо к щели, прислушиваясь ко все более неразборчивым звукам беседы. Как только разговоры совсем затихли, Дэниел осторожно взялся за ручку и приоткрыл дверь, но сначала удостоверился, что собеседники действительно ушли, а не замолчали на пару минут. Посмотрев в обе стороны широкого коридора и увидев, что тот пуст, Дэниел шагнул наружу вместе со своим грузом, но тут же вернулся в комнату – одна из дверей вдруг распахнулась.

Скрипя зубами от злости, Дэниел наблюдал в оставленную щелочку, как мимо него прошла горничная, которая прежде спала в комнате, смежной со спальней хозяина. Должно быть, это горничная Кристианы, решил Дэниел. Она двигалась легко и неслышно, как эльф, и Дэниел забеспокоился, что не услышит, как она спустится с лестницы, а потому не поймет, когда можно будет уйти. Вздохнув, он прислонился к стене и начал считать до ста, уверенный что этого времени хватит, чтобы дойти до лестницы, спуститься по ней и пройти холл.

Не дойдя и до пятидесяти, он уже почувствовал раздражение, но заставил себя досчитать до семидесяти пяти и лишь тогда приоткрыл дверь, выглянул в коридор и испустил вздох облегчения – путь был свободен. Он выскочил из комнаты и заспешил к лестнице и даже добрался до нее, но тут уловил скрип двери, открывающейся в холле первого этажа. С отчаянно бьющимся сердцем Дэниел перегнулся через перила и посмотрел вниз. По холлу быстро шла Сюзетта. Она была одна.

Дэниел еле слышно выругался и бросился назад, недоумевая, почему Ричард не задержал сестер подольше.

Дэниел подозревал, что первоначально они с Ричардом спрятались в комнате Лизы, но это значит, что любая другая может принадлежать Сюзетте, а с его удачливостью это наверняка окажется та комната, которую он выберет. В конце концов он решил вернуться туда, где они прятались с самого начала этого приключения. Как только Сюзетта зайдет к себе, он сразу же выберется из комнаты Лизы, ведь та может подняться следом за сестрой.

Проклиная Джорджа и даже самого Ричарда за это дурацкое осложнение, Дэниел нырнул в комнату, которая, по его расчетам, принадлежала Лизе, и оставил щелку в двери, чтобы видеть, куда зайдет Сюзетта. Будет нелепо, если, избегая встречи с Лизой, он случайно попадет к Сюзетте.