Линор Горалик – Частные лица. Биографии поэтов, рассказанные ими самими (страница 64)

В школе моей были замечательные преподаватели. Это все были какие-то университетские люди, которые просто там жили рядом, и им нужна была наработка, практика, отработанные в качестве педагога часы. Они писали учебники, какие-то курсы, исследовали что-то. У нас был гениальный историк абсолютно, чудесная учительница английского языка. И одновременно на этом же фоне были совершенно какие-то убогие недосущества, бессмысленные и несчастные. Помню, была одна учительница английского, которая вообще практически не знала английского.

ГОРАЛИК Вы очень похожи на человека, который придумывал для себя в детстве миры. Вы истории себе рассказывали?

СВАРОВСКИЙ Нет, я рисовал.

ГОРАЛИК Воображаемое?

СВАРОВСКИЙ Я рисовал себе дома.

ГОРАЛИК Чтобы жить?

СВАРОВСКИЙ Да, я брал лист бумаги A4 и рисовал дом, в котором я хочу жить. Обычно я приходил из школы, включал там себе какую-нибудь передачу по радио. В три часа дня, помню, была передача – детские какие-то там спектакли, Гайдар там, «Голубая чашка»… Не важно, что звучало. И вот под этот аккомпанемент я рисовал дом. Каждый раз новый.

ГОРАЛИК Что-нибудь про эти дома помните вообще?

СВАРОВСКИЙ Конечно, они должны были быть все разноуровневые, сложные по структуре.

ГОРАЛИК С деревьями?

СВАРОВСКИЙ Нет. Это не важно. Они были многоуровневые, на скалах стояли, и еще там вода какая-то была. Очень сложные были дома.

ГОРАЛИК Вы рисовали вид снаружи?

СВАРОВСКИЙ Нет, в разрезе, чтобы там было видно, где кровать стоит, где собака сидит, то есть во всех подробностях.

ГОРАЛИК У вас звери жили?

СВАРОВСКИЙ У меня был хомяк, попугай совсем в детстве. Хомяк – тупая тварь, с ним неинтересно. Ссытся все время. С ним сложно, он грыз провода. И я его потом подарил девочке-соседке, она любила животных. Он у нее сразу ручным стал. А потом мне завели собаку, в семь лет. Скотч-терьера. Точнее – смесь скотча и фокстерьера.

ГОРАЛИК Скотч-терьеры бойкие такие, злые собаки, нет?

СВАРОВСКИЙ Нет, они сложные, они такие немного психопатичные. Они очень тихие дома и ходят такие вдоль стенки. Но если есть какой-нибудь повод чего-нибудь учинить – тогда да, тогда вдруг энергия появляется. Очень удобная собака, потому что когда она нужна – она есть, когда не нужна – ее нет.

ГОРАЛИК А тексты вы писали тогда?

СВАРОВСКИЙ В шесть лет я стал этим заниматься. Это были какие-то ужасные стихи детские.

ГОРАЛИК Чем вы развлекали себя вне школы?

СВАРОВСКИЙ Мои родители хотели, чтобы я был всесторонне развитым ребенком. Поэтому я ходил в кружок рисования, потом в художественную школу, в музыкальную школу по классу фортепиано. У меня был преподаватель, который приходил ко мне заниматься. А поскольку моя бабушка в некотором роде была оперная певица, то эта пытка продолжалась и в отсутствие преподавателя.

ГОРАЛИК Она занималась с вами все время?

СВАРОВСКИЙ Нет, но по несколько часов в день бабушка меня дрючила.

ГОРАЛИК Значит, вы и пели тоже?

СВАРОВСКИЙ Ну, сольфеджио, естественно, было. У меня всегда была проблема с музыкальной памятью, поэтому сольфеджио – это было мое проклятие.

ГОРАЛИК Вам нравилось вообще играть?

СВАРОВСКИЙ Нет. Нет, ну потом, когда мне стало пятнадцать лет, я мечтал сколотить рок-группу и стал пользоваться этими знаниями. Я научился играть на гитаре.

ГОРАЛИК Где вы ее взяли для начала? У каждого же есть эпопея, откуда он взял гитару.

СВАРОВСКИЙ Ну, когда ты уже подросток, тебе дарят какие-то деньги, и это не три рубля. Первая гитара стоила, по-моему, двадцать четыре рубля, очень плохая, на ней я учился играть.

ГОРАЛИК …И сколотили группу?

СВАРОВСКИЙ Да, но это позже случилось, конечно же, когда я был старше. Самое потрясающее, что я ничего толком не умел. Конечно же я сочинял песни. Но играл я жутко, пел жутко. Но почему-то со мной зачем-то решили иметь дело несколько профессиональных музыкантов, я до сих пор не могу этого объяснить. За красивые глаза, наверное.

ГОРАЛИК Вы по-прежнему были блондином с голубыми глазами?

СВАРОВСКИЙ Я выглядел по моде тех времен. Это были 80-е годы. У меня были такие крашеные волосы, ну как тогда полагалось, светлые. Я ходил в драных джинсах, как тогда полагалось. В группе была настоящая альтистка, была дама – теоретик, дирижер, которая понимала в нотах, был бас-гитарист, он же контрабасист.

ГОРАЛИК Как эта группа сложилась вокруг вас?

СВАРОВСКИЙ Ну, это надо как-то припоминать. У меня есть друг, очень старый, он и по сей день мой друг. У него был приятель – профессиональный флейтист. Я ему рассказал, что хочу группу. Он сказал: «Ну, давай попробуем что-нибудь сделать». Нашел вот альтистку. Потом еще кого-то. Честно скажу, я совершенно не помню, откуда мы взяли басиста, совершенно сумасшедшего человека, который постоянно занимался музыкой, по восемь часов в день. Он был очень целеустремленный. Он и притащил эту дирижершу. Я совершенствовался. Я купил хорошую гитару, потом электрогитару.

ГОРАЛИК Это Вам сколько было?

СВАРОВСКИЙ Ну, уже семнадцать… шестнадцать-семнадцать лет.

ГОРАЛИК Что вы пели и где? Вы как-то пытались выступать всерьез?

СВАРОВСКИЙ Нет. Ничего из этого не вышло в конце концов. У меня была мечта детства. Я лет в одиннадцать или двенадцать прочел Сэлинджера «Над пропастью во ржи». До этого я читал только научную фантастику. И когда я прочел, то я решил, что я должен быть хиппи. Это было решено бесповоротно. Причем я ничего про это толком не знал, я просто понял, и все. Ну, базовая информация какая-то у меня была, конечно. Дело в том, что сын друзей нашей семьи – он был довольно известный хиппи. Он еще и художник довольно известный был. Вот он для меня всегда был идеалом. Мне было шесть-семь лет, а он ходил такой с волосами, с трубкой, в длинной шинели. И бабушка моя все время про него рассказывала: вот такие и такие безобразия Митя все время устраивает. Мне это казалось прекрасным невероятно. И я в одиннадцать лет сделал даже себе хипповский костюм и поздно вечером ходил по своему району Беляево, делая вид, что я хиппи.

ГОРАЛИК Вас никто не трогал?

СВАРОВСКИЙ Нет-нет-нет. Я же местный был. А потом я там увидел настоящих хиппи. А потом как-то я узнал у ребят из параллельного класса (это уже классе в седьмом, наверное, было), что эти хиппи где-то в конкретном месте собираются. И я пошел туда в этих своих бутафорских прикидах. Это мне было тринадцать-четырнадцать лет. А когда мне было пятнадцать лет, я даже поехал по-настоящему, как взрослый, с хипами на Гаую, на Рижское взморье, где была огромная хипповская колония. Поехал без денег. Бедные родители, как они это все стерпели. Вот. Но я довольно быстро разочаровался в хиппи.

ГОРАЛИК Почему?

СВАРОВСКИЙ Ну потому что это все-таки убожество очень сильное. Когда тебе четырнадцать, это кажется забавным, а уже в шестнадцать не кажется забавным. Поэтому я со всем этим завязал. Оставил себе косичку. Я оставил себе тонкую косичку и стал общаться с какой-то богемной молодежью.

ГОРАЛИК А как вы ушли из дома?

СВАРОВСКИЙ А просто я повстречал даму некую. Я был очень глупый и решительный молодой человек. Мне было шестнадцать, это все выглядело смешно совершенно. И я ушел к ней жить.

ГОРАЛИК Герой.

СВАРОВСКИЙ Да нет, безмозглое существо. Но в итоге мне все это не понравилось. Через год я вернулся к родителям.

ГОРАЛИК Что было у вас в голове в этом возрасте? Что интересно было?

СВАРОВСКИЙ Литература. Ну, конечно, я хотел быть рок-звездой, понятное дело. Но, честно говоря, рок-культура по большому счету меня немножко отталкивала вот этой своей некоей тупизной и театральностью. Поэтому, конечно, меня по-настоящему влекла литература. Где-то лет с шестнадцати я понял, что нужно работать. Работать – в смысле не деньги зарабатывать, а что если мне действительно это нужно, то надо делать что-то постоянно и относиться к этому серьезно. Когда я так решил – все, я как безумный стал строчить. Какие-то невероятные тома понаписал.

ГОРАЛИК Какой виделась цель? Стать великим русским писателем? Великим русским поэтом?

СВАРОВСКИЙ Ну наверное, хотелось… Ну нет, нет.

ГОРАЛИК А как?

СВАРОВСКИЙ Хотелось, чтобы было что-то новое. В основе моих исканий на тот момент, при ограниченной эрудиции, наверное, наибольшее значение имели Маяковский и Бродский. Такое смешное сочетание. Конечно, я не знал никакой Лианозовской школы, ОБЭРИУ толком не знал. Но искал какой-то свой стиль. И, в общем, должен сказать, что, глядя сейчас издали, мне кажется, я его даже нашел. С чем сравнить? Ну, из русских авторов похожих найти сложно. Да, я забыл сказать, что для меня большое значение имели, конечно же, американские авторы. Мне кажется, что это в чем-то, может быть, было похоже на битников, на Чарльза Симика. То есть мне очень хотелось, чтобы то, что я делаю, было бы чем-то глобальным, вписанным в мировую культуру. Вся эта зацикленность, вполне естественная для той поры, на русской литературе, на мысли о том, что у нее свой путь – мне это все претило ужасно, как, собственно, и теперь претит. Ну, естественно, в том, что я писал, было очень много эпатажа.

ГОРАЛИК Какого рода? Литературного или чисто социального?

СВАРОВСКИЙ Да нет, ну какой-то физиологии, цинизма, всяких вещей, которые на самом деле драматургически, стилистически не были оправданны.