Линн Харрис – Спроси мое сердце (страница 19)
Наедине с собой Шеридан признавала, что это причиняет ей боль. Ее ранила потребность Рашида держать дистанцию. Она знала, что никогда не сможет понять глубины постигшей его утраты, но в ее глазах потери не оправдывали стремления жить прошлым. Это было плохо и для него самого, и для их будущего ребенка. И для нее тоже, хотя думать так казалось Шеридан эгоистичным. Она даже в мыслях не осмеливалась претендовать на любовь, которую Рашид питал к умершей жене.
Составить некоторое представление о трагедии Шеридан помог Дауд. Телохранитель редко говорил о короле и не обсуждал его личную жизнь, но однажды заметил, что после трагедии Рашид, который в принципе не отличался жизнерадостным характером, полностью замкнулся в своем горе.
Вспомнив об этом, Шеридан сжала руку мужа и понадеялась, что он не пожалеет о решении поехать с ней.
В Королевской больнице Кира их уже ждали. Пока доктор водила датчиком по животу Шеридан, Рашид стоял рядом, держал ее за руку и не отрывал глаз от монитора. Шеридан понимала, что он заново переживает события шестилетней давности, вспоминает все, что было после. Ей хотелось успокоить мужа, но разве в таких ситуациях кто-то может гарантировать благополучный исход?
— Вы ждете близнецов, ваше величество, — сказала доктор.
Рашид напрягся, побледнел и сжал руку жены почти до боли.
На обратном пути в машине царила некомфортная тишина. Шеридан пыталась придумать, как разрядить обстановку, но отвергала одну идею за другой. Рашид отсутствующим взглядом смотрел в окно, словно ее вообще не было рядом.
— Ты в порядке? — спросила Шеридан, когда молчание стало невыносимым.
— Да.
— Тебе не надо было идти со мной. Я вижу, что это было слишком больно.
— Я просто не ожидал близнецов. Думаю, ты тоже.
— При ЭКО это бывает довольно часто. К тому же в нашей семье уже не раз появлялись близнецы. Например, у тети и двоюродной сестры.
— Ты слишком хрупкая. У твоих родственниц такое же телосложение?
— Моя тетя еще меньше, и у нее не было никаких проблем. Все будет хорошо, Рашид. То, что случилось с твоей женой, не повторится. Это было исключение из правил. Ужасное, трагическое исключение.
— Я знаю. — Но голос Рашида звучал холодно и отстраненно.
Во дворце он проводил ее до порога апартаментов мимо салютующих гвардейцев и кланяющейся прислуги. Шеридан хотела бы повернуть время назад, чтобы их отношения стали такими же, как до поездки в больницу. Поскольку сделать это она была не в силах, оставалось только терпеливо ждать, пока Рашид опять оттает.
— Доктор сказала, ты должна отдыхать. — Рашид выглядел так, словно ему не терпелось сбежать.
— Сейчас еще даже не полдень. Я встала всего пару часов назад.
— Все равно. Двое детей высосут из тебя все силы, если ты не побережешь себя.
— Они пока размером с фасоль, Рашид. И ничем не мешают мне быть активной. Мне еще многое нужно сделать до поездки, например, взять у Лайлы несколько уроков этикета. Я хочу усвоить как можно больше, чтобы не опозорить тебя перед подданными.
Неподвижность Рашида наполнила душу Шеридан тревогой. Она догадалась, что он хочет ей сказать, и не ошиблась.
— Возможно, тебе не следует сопровождать меня, милая. Мы будем переезжать с места на место едва ли не каждый день. К тому же в пустыне чудовищно жарко, тебе может стать плохо. Останься здесь и займись подготовкой к публичной свадебной церемонии.
— Почему ты так себя ведешь? — спросила она, решив, что с покорным молчанием покончено. — Я не более беременна, чем была сегодня утром. Почему погода в пустыне внезапно стала слишком жаркой для меня?
— Не внезапно. Там всегда слишком жарко, просто я об этом не подумал.
Конечно, Шеридан знала, что не так с ее мужем. Она беспокоилась о его реакции с момента, когда Рашид надумал сопровождать ее в больницу. Он не смог справиться с приступом тревожности, обусловленным его тяжелой утратой.
— Что еще, Рашид? Ночью для меня чересчур темно, днем — светло, а между моей комнатой и кухней слишком много ступенек? Я не могу заниматься сексом и гулять с Лео, потому что это отнимает много энергии? Я должна лечь в постель и не вставать до родов?
Шеридан была на грани истерики, ярость бурлила внутри, как лава. В последние дни ей казалось, что они с Рашидом строят фундамент счастливой совместной жизни, но сейчас он снова ускользал от нее в трагическое прошлое, терял голову от страха полюбить и испытать боль. Шеридан хотелось влепить ему пощечину, а потом обнять и сказать, что он должен заново научиться чувствовать. И что он заслуживает счастья, которое может дать только любовь.
Признание вертелось у нее на языке. Шеридан ничего не могла сделать со своими чувствами к мужу — в том числе рассказать ему, что он уже любим, осталось только полюбить в ответ. По тому, как трудно он открывался ей, молодая женщина убедилась в глубине его ужаса перед эмоциональной уязвимостью. Она сомневалась, что сможет долго любить без взаимности, зная, что часть души Рашида все еще прозябает во льдах, навсегда закрытая от нее и детей.
Сейчас он опять отгородился от нее стеной и смотрел из-за своих бастионов так безразлично, что ей хотелось кричать.
— Не устраивай мелодраму, Шеридан. Я забочусь о твоем здоровье и благополучии детей. В этом нет ничего плохого. На твоем месте я был бы благодарен, что мне есть дело до того, как ты себя чувствуешь.
Это жесткое напоминание, где ее место, выбило почву из-под ног Шеридан. Не стремясь конкурировать с покойной предшественницей, она надеялась, что понемногу приобретает самостоятельную ценность в глазах Рашида.
Впрочем, никакая любовь не заставила бы Шеридан терпеть подобное саркастическое высокомерие в свой адрес.
— Понятно. — Видеть Рашида таким сухим и формальным было больно, но она старалась этого не показывать. — Спасибо, что напомнил. Мне очень повезло, что ты удостаиваешь меня своего драгоценного внимания.
Она надеялась, что он сломается, почувствует, что ему следует извиниться за неудачный выбор слов.
— Шеридан, я… — Если Рашид и дрогнул, то совсем чуть-чуть. Он сжал челюсти, тряхнул головой и устремил на нее ледяной взгляд. — Иди отдыхать. Увидимся через неделю, когда я вернусь.
Слухи достигли ушей Шеридан через три дня после отъезда Рашида.
— Говорят, его величество возьмет вторую жену в одном из племен, — сообщила ей Фатима. Служанка явно не считала это чем-то значительным, потому что спокойно вернулась к уборке.
Сердце Шеридан тревожно забилось. За месяц она хорошо изучила традиции Кира, но никогда не думала о многоженстве применительно к своей ситуации. Почему она не рассмотрела вероятность появления второй жены? И почему Рашид ни словом не обмолвился, что такое возможно?
После возвращения от врача Шеридан была зла и обижена на Рашида за его внезапное отчуждение. Но она знала, что попытка надавить на него принесет больше вреда, чем пользы. Он нуждался в личном пространстве, чтобы успокоиться, справиться с призраками прошлого и понять, что даже королям не под силу спрятаться от жизни. Шеридан надеялась, что он соскучится по теплу ее тела в его постели, и они вернутся к тем отношениям, которые им удалось наладить. Она верила в их совместное будущее.
Пусть Рашид взял ее в жены не по велению сердца, любовь еще могла зародиться между ними.
А если Шеридан выдавала желаемое за действительное? Рашид спал с ней каждую ночь в течение двух недель и подарил щенка, запомнив ее рассказ о нереализованной детской мечте иметь собаку. Но что еще могло служить доказательством, что его чувства к жене эволюционируют во что-то большее?
Рашид поехал с ней в больницу, чтобы поддержать, но в результате снова стал чужим и холодным. А теперь еще уехал в пустыню — неужели на поиски еще одной жены? Это не казалось Шеридан правдоподобным, поскольку Рашид до последнего планировал взять ее с собой. Она не могла представить мужа устраивающим смотрины второй жены в присутствии первой. Хотя после известия о близнецах настроение Рашида изменилось так резко, что Шеридан больше не понимала, что творится у него в голове. В конце концов, он принадлежал к другому миру, другой культуре, где такое могло быть в порядке вещей.
Шеридан почувствовала холод, вообразив, чем обернется для нее появление второй жены. Когда Рашид возьмет другую женщину в свою постель, ей придется ждать своей очереди побыть с ним. А потом беременность изменит тело Шеридан, и муж вообще потеряет к ней интерес. Оставит ее тосковать в одиночестве и пойдет развлекаться с другой.
Несмотря на тяжелые мысли, Шеридан постаралась сосредоточиться на планировании свадебной церемонии — национального праздника, на который Рашид велел не жалеть денег. Но молодую женщину терзал вопрос, не использует ли муж ее идеи для бракосочетания со второй женой. От одной мысли об этом у Шеридан так сводило желудок, что ей было тошно смотреть на еду. Отвратительное самочувствие заставило ее вернуться в апартаменты, чтобы прилечь.
Однако расслабиться и успокоиться не получалось. Шеридан думала, как изменилась жизнь, вспоминала, как Рашид увез ее из Саванны, не придав никакого значения ее планам и желаниям, а потом покорил жаркими поцелуями и ласками. Его чары прекрасно подействовали и действовали до сих пор.