Линн Грэхем – Сможем воскресить любовь? (страница 5)

– Почему вы так смотрите на меня? – прямо спросила она, с достоинством расправляя плечи, будто ожидала от него нелицеприятного комментария в свой адрес.

– Простите, я не хотел вас смущать, – пробормотал Вито.

Холли присоединилась к нему в гостиной. Он достал игровую приставку.

– Я думал немного поиграть, но, может быть, вы хотите посмотреть телевизор…

– Нет. А что за игра?

Вито назвал игру, которую она хорошо знала.

– Я сыграю с вами, – вызвалась девушка.

– Вы любите видеоигры? – удивился он.

– Конечно. В каждой приемной семье обязательно имелась игровая приставка, и мне приходилось играть в нее, чтобы подружиться с другими детьми, – объяснила Холли.

– Сколько семей вам пришлось поменять?

– Никогда не считала. Стоило мне где-нибудь прижиться, как кто-то решал, что следует еще раз попытаться наладить отношения с матерью, и меня возвращали ей на несколько месяцев.

– Ваша мать тогда еще была жива? – нахмурился мужчина.

– Да, но она плохо справлялась с родительскими обязанностями. – Холли старалась не сболтнуть лишнего.

Присев на пол, она наблюдала, как его загорелые руки с длинными пальцами устанавливают приставку. Только сейчас Холли заметила, что его изумительные темные глаза обрамлены густыми черными ресницами, и это придает его лицу загадочное выражение. Ее соски затвердели под свитером, и вдруг стало жарко.

– А ваш отец?

– Я не знаю, кто мой отец. Мать отказалась дать согласие на мое удочерение. Каждый раз я возвращалась к ней, а потом меня отдавали в новую приемную семью. – Холли состроила гримасу и пожала плечами. – У меня было довольно странное детство.

Вито всегда считал, что ему не повезло с дедушкой, который любил командовать, с родителями, которые вечно ссорились, и с тем, что на него, единственного ребенка в семье, возлагали большие надежды. Однако история Холли заставила взглянуть на свою жизнь иначе. Он вырос в любви и заботе. Холли в детстве лишили и того и другого, а она не жаловалась на судьбу.

Когда он откинулся на спинку дивана, через футболку просматривался накачанный пресс, при виде которого у девушки пересохло во рту. Еще никогда она не смотрела на тело мужчины с таким вожделением, как в подростковом возрасте. Чувства, которые она испытывала, глядя на него, в любую минуту грозились вырваться из-под контроля.

– Давайте выберем начальный уровень? – предложил Вито, сомневаясь, что она обыграет его.

Холли даже не старалась, когда играла. В тяжелые времена увлекательные бессмысленные видеоигры отвлекали ее от реальности, полной боли и страдания. Выбрав подходящее оружие, она убивала противника одного за другим и вскоре одержала победу.

– За вами не угнаться, – с одобрением присвистнул Вито. Он не знал ни одной женщины, которая не только бы согласилась сыграть с ним в видеоигру, но и заткнула за пояс.

– У меня просто много практики, – объяснила Холли, растерявшись от его харизматичной улыбки. Общее увлечение немного сблизило их, и Вито стал не таким отстраненным, общаясь с ней более естественно. И теперь он казался не просто сногсшибательно красивым, а неотразимым. Она нервно заерзала на диване. Тело вдруг стало чувствительным, а одежда будто царапала нежную кожу.

– И приз для победителя. – Неожиданно Вито замолк, его взгляд упал на ее соблазнительные розовые губы. – Ты можешь поставить рождественскую елку.

– Правда! – воскликнула Холли.

– Да. – Вито переключил внимание на ее искрящуюся улыбку, стараясь подавить возбуждение. Оставалось загадкой, почему его бросает в жар при виде ее небесно-голубых глаз. – А еще есть? – Он жестом указал на тарелку, где лежали закуски.

– Сейчас принесу еще, – пообещала Холли.

Вито смотрел, как она, полная энергии, ринулась на кухню, и с завистью вздохнул. Ее очень просто сделать счастливой.

– Почему Рождество так много значит для тебя? – спросил он, когда Холли вернулась и подала ему тарелку с едой.

– Я никогда не праздновала его в детстве, – призналась она.

– Как так вышло?

– Мама никогда не покупала ни елку, ни подарков, а просто шла на вечеринки. Поэтому я не знала, что подразумевается под этим праздником, пока не попала в первую приемную семью.

– Но почему?

Черты на ее овальном личике стали более жесткими.

– Знаешь, это все очень личное.

– Мне просто очень интересно. Никогда не встречал человека, который вырос в приемной семье, – искренне сознался Вито, умиляясь, насколько быстро меняется выражение ее лица. Эмоциональность девушки била через край. Она, по сути, полная противоположность ему, потому что не скрывает своих чувств. Раньше он и подумать не мог, что бесхитростность и непосредственность могут так привлекать в женщине.

Холли поджала чувственные губы, похожие на лепестки роз.

– Когда мне было шесть лет, мама оставила меня одну на целых три дня в канун Рождества. Я пошла к соседям, потому что очень хотела есть, но они вызвали полицию.

Ошарашенный этим признанием, Вито замер, не сводя с нее глаз:

– Твоя мать бросила тебя?

– Да, но я уверена, что она обязательно вспомнила бы обо мне. На короткое время меня отдали в приемную семью, опекуны устроили для меня праздник, хотя он давно прошел, – с теплотой вспомнила Холли.

– И с тех пор ты пытаешься наверстать упущенное, – сухо бросил Вито, стараясь с помощью привычного цинизма отделаться от чувства жалости к ней.

Он никогда не позволял себе выставлять эмоции напоказ, зная: это чревато последствиями.

Обнажать перед кем-то душу означало вложить в руки нож, которым тебя могут ударить в спину. Не существовало такого человека, ради которого он готов пойти на подобный риск.

– Наверное. Увлеченность Рождеством – одна из самых безобидных. – Холли принялась распутывать гирлянду.

Мелькающие огоньки подсвечивали ее высокие скулы и бархатистость кожи на бедрах.

– Сколько тебе лет, Холли?

Та бросила на него взгляд через плечо, вешая игрушку на ветку:

– Двадцать четыре. Исполнится завтра.

– Значит, завтра не только Рождество, но и твой день рождения.

– Теперь твоя очередь. Расскажи что-нибудь о себе. – Холли дала волю любопытству.

Вряд ли это вопрос из разряда неожиданных, однако он застал Вито врасплох. Правда, когда интересуешься чьей-то жизнью, вполне естественно, что и тебя спросят о том же. Он сделал глубокий вдох, чтобы расслабиться.

– Я единственный ребенок в семье, которая основана на несчастливом брачном союзе. В праздники, когда родственники обычно проводят время вместе, мои родители очень часто ссорились, потому что у отца всегда находились дела более интересные, чем побыть с нами. Рождество не стало исключением.

– А почему они не развелись? – Холли глубоко тронул его взволнованный тон. Такой красивый, утонченный и уверенный в себе мужчина тоже до сих пор не оправился от страданий, перенесенных в детстве. Как, впрочем, и она.

– Мать воспитали так, что развод для нее немыслим. К тому же она преданно любила отца. – Вито говорил очень тихо, потому что еще никогда ни с кем не делился историей своей семьи. Как и родители, привык придерживаться главного правила: в любой ситуации сохранять видимость приличия и благополучия.

– Тебе, наверное, пришлось очень нелегко. – Холли взглянула на него огромными глазами, полными сочувствия.

От ее слов веяло теплом. Резко встав с дивана, он направился к ней, будто она потянула за невидимую цепь, к которой приковано его тело, и схватил ее в объятия. Им руководили лишь инстинкты, требовавшие прикоснуться к девушке.

Длинные пальцы приподняли ее подбородок, и Вито заглянул в чистые глаза. Спустя секунду он поцеловал Холли.

Потрясенная неожиданным поворотом событий, она оцепенела. Ее разрывали противоречивые эмоции.

«Оттолкни его немедленно!» – приказывал разум.

«Ты ему нравишься! Не упускай свой шанс!» – требовало тело.

Вито мягко и нежно дразнил поцелуем, покусывая ее губы. Бешеный стук сердца отдавал ей в виски. Его язык проник в нее. На Холли нахлынуло головокружительное возбуждение.

Вкус его губ пьянил, и тело девушки будто ожило. Руки обвились вокруг крепкой шеи, поцелуй становился все более глубоким и требовательным. Еще никогда она не чувствовала себя такой защищенной, как в объятиях этого мужчины. Лоно отзывалось легкими пульсирующими волнами, грудь отяжелела, затвердевшие соски упирались в тело Вито.

Вдруг он приподнял голову и едва слышно прошептал:

– Я хочу тебя.

– Я хочу тебя, – эхом повторила Холли, впервые в жизни осознав смысл этих слов.