Линкольн Чайлд – Труп Гидеона (страница 5)
Гидеон тяжело вздохнул.
— Ладно, — отозвался он.
Когда они начали пробираться к выходу, в воздухе возникла странная пульсация — как будто по дому пронесся порыв холодного ветра. Периферийным зрением Гидеон заметил, что одна из женщин команды криминалистов застыла на месте. В тот же момент он услышал низкий тикающий треск — странно знакомый — но в тумане вины и дурноты он не сумел его идентифицировать. Он остановился, когда один из следователей с места преступления подошел к сумке, стал в ней что-то искать и, наконец, извлек оттуда желтую коробочку с датчиком и трубкой на длинной спиральной проволоке. Теперь Гидеон понял, что это.
Аппарат издавал мерное и частое щелканье… слишком частое, пожалуй. Женщина посмотрела на своего партнера, в то время как комната внезапно погрузилась в тишину. Гидеон тоже взглянул на него, ощутив, как во рту вдруг пересохло. Во внезапно затихшем доме слабые щелчки звучали необычайно громко. Женщина встала и взяла счетчик Гейгера, принявшись медленно обследовать комнату. Аппарат зашипел, и щелчки заметно замедлились. Женщина изумленно замерла, заметив это. Затем, успокоившись, она сделал шаг вперед и почти неохотно начала водить счетчиком над телом Чолкера.
Когда датчик приблизился к телу, щелчки и треск снова участились, стали громче и назойливее, сделав адское глиссандо: сигнал перешел от шипения к реву, а затем — когда конец трубки коснулся тела — стал напоминать настоящий вопль.
— Боже мой, — пробормотала женщина, отшатнувшись от тела и в шоке взглянув на шкалу счетчика. Глаза ее расширились от потрясения. Внезапно она уронила аппарат и кинулась к выходу из дома. Счетчик грохнул об пол, и его назойливый треск наполнил воздух, то затихая, то усиливаясь вновь, по мере того, как трубка каталась из стороны в сторону.
Секунду спустя всю комнату накрыла волна паники. Люди повскакивали со своих мест и бросились к выходу, толкая друг друга и стремясь добраться до двери первыми. Команда криминалистов бросилась бежать, и в течение нескольких секунд все остальные волей-неволей оказались утянуты этой волной: фотографы, полицейские и даже оперативники спецназа — за несколько мгновений все смешались в одну большую толпу, устремившуюся к выходу. Ощущение профессиональной деятельности, царившее здесь совсем недавно, исчезло и обратилось в хаос.
Гидеон и Фордис также не избежали этого человеческого цунами. Не успев осознать происходящее, Гидеон оказался на улице перед домом. Лишь там он начал понемногу приходить в себя и собираться с мыслями. Он повернулся к Фордису: лицо агента было смертельно бледным.
— От Чолкера фонило, — пробормотал Гидеон, — больше, чем от адского пекла.
— Похоже на то, — отозвался агент.
Почти не задумываясь, Гидеон дотронулся до крови, которую медик не успел до конца смыть с его лица.
— И мы все подверглись воздействию…
6
В толпе людей, собравшихся за баррикадами, произошли резкие изменения. От театра слаженной профессиональной деятельности не осталось и следа. Первым признаком тревоги стала волна пульсирующей тишины — и эта пульсация по мере возрастания, в конце концов, стала ощущаться почти физически. Даже Фордис замолчал. В этой сгустившейся тишине Гидеон вдруг понял, что кто-то разговаривает с ним: голос доносился из его наушника.
Фордис надавил пальцем на наушник и по мере того, как он слушал говорившего, делался все бледнее.
— Нет, — яростно отозвался он. — Ни за что! Я даже не приближался к этому парню! Вы не можете так поступить!
Толпа как будто оцепенела. Даже те, кто выбегал из дома, остановились и замерли, как вкопанные, прислушиваясь. А затем — совершенно внезапно — толпа снова зашевелилась, бросившись прочь от дома. Это отступление напоминало не волну, а, скорее прицельный удар тарана.
В тот же миг воздух разорвали новые звуки сирен. Над головами появились вертолеты. Несколько белых грузовиков без опознавательных знаков возникли за баррикадами в сопровождении дополнительной колонны автомобилей. Их задние двери открылись, и из них посыпались неизвестные люди, облаченные в защитные костюмы и противогазы с нашивками, обозначавшими радиационную опасность. Некоторые из них несли боевое снаряжение: дубинки, контейнеры со слезоточивым газом и оглушающие пушки. Едва выйдя из грузовиков, они, к ужасу Гидеона, начали выстраивать барьеры перед движущейся толпой, блокируя ее отступление. Командными голосами они принялись выкрикивать приказы, требуя, чтобы люди перестали бежать и остались стоять на своих местах. Драматичный эффект не заставил себя ждать: люди обнаружили, что им не удастся убраться подальше отсюда, и паника лишь усилилась.
— Что, черт возьми, происходит? — спросил Гидеон.
— Сейчас начнется обязательное сканирование, — хмуро отозвался Фордис.
Барьеры все крепли. Гидеон наблюдал, как полицейский начал спорить с людьми в белых защитных костюмах. Он попытался протолкнуться через заграждения, но несколько человек с радиационными нашивками довольно грубо вернули его обратно. Между тем вновь прибывшие направляли всех в зону, экстренно выстроенную с помощью заграждений, где множество фигур в белом сканировали людей с помощью карманных счетчиков Гейгера. Вскоре основной массе народа все же удалось покинуть место преступления, однако некоторых люди в белом сопроводили в свои фургоны.
Неожиданно ожил громкоговоритель:
—
— Кто эти ребята? — спросил Гидеон.
Фордис выглядел напуганным, и на его лице застыла гримаса возмущения.
— NEST[2], — ответил он.
— NEST?
— Команда быстрого реагирования на ситуации, связанные с ядерным терроризмом или радиационными утечками. Она подчиняется непосредственно Министерству энергетики, и отслеживают все, что имеет отношение к ядерной или радиологической опасности.
— Вы думаете, мы имеем дело с радиационным терроризмом?
— Этот парень, Чолкер, разрабатывал ядерное оружие.
— Даже если так, версия все равно кажется притянутой за уши.
— В самом деле? — переспросил Фордис, уставившись на Гидеона своими холодными голубыми глазами. — Не так давно вы упомянули, что Чолкер обрел новую веру, — он помедлил. — Могу я поинтересоваться… о какой именно вере шла речь?
— Ммм… об исламе.
7
Всех, кто не прошел проверку счетчиком Гейгера, сгоняли в фургоны, как скот. Собравшиеся вокруг зеваки поспешили оставить место происшествия, теряя свои головные уборы и бросая на землю недопитые пивные банки. Команда одетых в защитные костюмы людей перемещалась от двери к двери, заставляя людей покидать свои жилища — иногда даже с применением силы. Вокруг царила смешанная обстановка пафоса и хаоса: пожилые люди плакали или молча ковыляли на ходунках, матери, стараясь не потерять из вида своих детей, кричали и почти бились в истерике. Повсюду из громкоговорителей разносились сухие команды, призывающие к сотрудничеству и спокойствию и заверяющие всех в том, что все эти действия необходимы для их же защиты. О радиации не упоминалось ни слова.
Гидеон и остальные сиротливо сгрудились на параллельных скамьях. Дверь захлопнулась и фургон начал движение. Фордис, сидевший напротив, хранил мрачное молчание и выглядел почти невозмутимым, остальные же с трудом скрывали свой испуг. Среди прочих здесь был и человек, которого Фордис назвал Хаммерсмитом. Именно этот психолог поддерживал связь с Гидеоном, сейчас же он сидел в окровавленной рубашке, понурив голову. И еще здесь был один из членов команды спецназа, который стрелял в Чолкера в упор, разделив тем самым их общую участь — он тоже оказался забрызган радиоактивной кровью.
— Мы в дерьме, — буркнул оперативник. При его широких плечах и руках, напоминавших гору мышц, голос у него оказался смехотворно высоким. — Мы все умрем, и никто ничего не сможет сделать. Только не с радиацией…
Гидеон не стал вступать в разговор. Невежество большинства людей касательно радиации было ужасающим.
Мужчина застонал:
— О, Боже, моя голова! Уже начинается…
— Эй, заткнись! — буркнул Фордис.
— Пошел ты, чувак! — вспыхнул мужчина. — Я не подписывался на такое дерьмо!
Фордис ничего не сказал, он лишь плотнее сжал челюсти.
— Ты слышал меня? — голос мужчины истерически сорвался. — Я
Гидеон взглянул на члена команды спецназа и заговорил тихим размеренным тоном.
— Кровь, которая попала на вас, радиоактивна. Вам лучше как можно скорее ее стереть. И вам тоже, — последняя реплика была обращена к Хаммерсмиту. — Всем, на ком есть кровь преступника, лучше поступить соответственно. Смойте ее с себя или снимите свою испачканную ею одежду.
Эти слова спровоцировали в фургоне безумную активность. Вновь активизировалось чувство паники. Люди начали лихорадочно пытаться счистить кровь с волос и кожи, попутно сбрасывая измазанную ею одежду. Все, кроме парня из спецназа.
— Какой с этого толк? — простонал он. — Нам хана. Лучевая болезнь, рак… назовите, как хотите. Мы все теперь живые мертвецы.
— Никто не умрет, — спокойно заверил Гидеон. — Все зависит от того, насколько сильно был облучен Чолкер и с каким именно видом излучения мы имеем дело.