Линкольн Чайлд – Меч Гидеона (страница 35)
— Тут такое дело, я тоже хочу встречаться…
Казалось, она сейчас в-него плюнет.
— Пошел вон! Или так двину по яйцам, что стерилизую всю твою семейку!
Гидеон довольно засмеялся, радуясь успеху своего перевоплощения.
— Это я, Гидеон. Здорово замаскировался?
Орхидея пригляделась.
— Ты делаешь успехи. — Она бросила сигарету и сердито растоптала ее каблуком. — Как у тебя хватило наглости позвонить мне после того, как ты так мерзко со мной поступил?
— Я поселился в «Уолдорфе». — Гидеон взял ее под руку и увлек за собой. — Слушай! — Он сунул ей в ладонь деньги. — Ты снимешь в «Уолдорфе» номер для мистера и миссис Телл, поднимешься туда, ляжешь в постель, выключишь свет. Дверь не запирай. Я приду через полчаса.
— Это ты слушай! Ты…
Но Гидеон уже отпустил ее и исчез в дверях отеля «Метрополитен». В пустом холле второго этажа он избавился от грима, после чего вернулся в «Уолдорф» как Гидеон Кру. В своем номере он опять загримировался, спустился, представился мистером Теллом, встречающимся здесь с женой, достиг по пустым коридорам номера, снятого Орхидеей, проскользнул в дверь и запер ее изнутри.
Она села в постели, не пытаясь прикрыть простыней наготу.
— Больше не позволю морочить мне голову!
Он сел рядом и сжал ей лицо ладонями.
— Знаю, я мерзавец, но потерпи меня еще немножко. Завтра мы прикинемся Мистером и Миссис Средний Класс и попытаемся записать нашего умницу сыночка в Трокмортонскую академию. Веселье гарантировано. Денежки тоже.
Она прищурилась.
— Мне не нравится, как ты со мной обращаешься. Уверена, это уже не репетиция, а подозрительное дерьмо. Хочу знать, что происходит на самом деле.
— Конечно, хочешь, но нам надо поспать, впереди длинный день.
Она окинула его недоверчивым взглядом.
— Поспать? — Она бросилась ему на шею и повалила на кровать. — Смой этот дурацкий грим! Я тебе кое-что покажу, и ты забудешь про сон.
ГЛАВА 44
Кивающий Журавль сидел перед церковью Святого Варфоломея и пощипывал струны гитары, положив на асфальт раскрытый футляр для сбора мелочи. В девять часов утра тротуар кишел банкирами и брокерами, торопящимися на работу и пробегающими мимо него не оглядываясь.
Он пел под бренчание гитары низким хриплым голосом. Много лет тренировал эту манеру, подражая Слепому Уилли. Он уже успокоился, хотя ранним утром, когда чуть не проворонил Кру, был близок к панике. Здорово тот провел его своим фокусом с гостиничными номерами и с появлением девчонки! Кивающий Журавль чуть не остался с носом. Если бы не прыгающая походка Кру, он бы потерпел унизительное поражение.
Когда Кру и его сообщница вышли на улицу, он решил их не преследовать, потому что знал: они обязательно вернутся. Кивающий Журавль давно понял, насколько опасно и, того хуже, контрпродуктивно увлекаться преследованием жертв. В этом не было нужды: каждый живет по схеме, закладывает петли, но неизменно возвращается вспять, поэтому правильнее изучить схему и дождаться возвращения, чем повторять все бесцельные метания объекта. Преследовать нужно, когда объект нарушает собственную схему и ступает на неизведанную тропу.
Финансисты пробегали мимо, погруженные в мысли о деньгах, пригибаемые золотом к земле. Его раздражало, что никто не кидает мелочь в футляр от гитары: хозяева мира спешили, не удостаивая его даже взглядом. Но вскоре его ожидание было вознаграждено: в футляр упала целая двадцатка.
Так-то лучше! Америка! Чудесная все-таки страна. Жаль, что она все равно обречена погибнуть.
ГЛАВА 45
Гидеон Кру вылез из машины и окинул взглядом здание приемной комиссии Трокмортонской академии. Это было возведенное в XIX веке псевдоренессансное сооружение из серого гранита, окруженное безупречно подровненными кустиками, симметричными клумбами и выкошенными лужайками. Надпись на бронзовой табличке на стене гласила, что здание называется «Суивин-коттедж» — черт бы побрал склонность «белой кости» к показному самоуничижению! К чему называть такие громадины коттеджами? На самом деле от здания за километр разило деньгами, привилегиями и высокомерием.
— Какая глупость! — возмущалась на стоянке Орхидея, стараясь оттянуть пониже полы оранжевого пиджака. — Не понимаю! У нас идиотский вид. Нас вытолкают в шею, да еще попинают по заднице.
— Не исключено, — согласился Гидеон, тащивший под мышкой толстую пачку бумаг, для изготовления которых потребовался напряженный многочасовой труд. Пригладив клетчатые брюки и пиджак и поправив полиэстеровый галстук, он зашагал к парадному подъезду.
— Не пойму, зачем ты так вырядился! — прошипела ему вслед Орхидея. — Мы здесь смотримся как на корове седло.
Он взял ее за руку, чтобы успокоить.
— Положись на меня. Обещаю, скоро ты все поймешь.
В комфортабельном зале ожидания они сразу привлекли внимание секретаря.
— Чем я могу вам помочь? — произнесла она нарочито нейтральным тоном.
— Хэлло! — воскликнул Гидеон и от души тряхнул ее удивленно протянутую руку. — Мы мистер и миссис Кру, собираемся записать в школу нашего сына Тайлера.
— Вам назначено?
— Да.
— Кто вас примет? — последовал высокомерный вопрос, как с амвона.
Гидеон порылся в своих бумагах.
— Мистер Ван-Ренсселаэр. — Он намеренно исказил почти до неузнаваемости старинную нью-йоркскую фамилию.
Она встала и исчезла — ни дать ни взять за алтарем. Но отсутствовала недолго.
— Вас приглашает мистер Ван-Ренсселаэр, — тщательно проартикулировала она, чтобы ему стало стыдно за кашу во рту.
Прием вел именно такой человек, какого Гидеон ожидал здесь увидеть: высокий, расслабленный, дружелюбный, одетый вполне просто. Длинноватые волосы и модные очки выдавали если не совершенно непредвзятого, то по крайней мере считающего себя толерантным и умеренным педагога.
«То, что надо!»
Ван-Ренсселаэр тепло поприветствовал посетителей, профессионально подавив тревогу при виде их одежды и манер.
— Большое спасибо за согласие нас принять! — воскликнул Гидеон после приветствий. — Мы хотели бы отдать нашего сына Тайлера во второй класс. Это особенный мальчик!
— Конечно. Разумеется, здесь у нас, в Трокмортонской академии, действует тщательно продуманная процедура собеседований с родителями и ребенком, учительских рекомендаций, тестирования в строгом соответствии с возрастом. К несчастью, желающих гораздо больше, чем мы можем принять. Боюсь — я, кажется, уже объяснял это по телефону, — в настоящий момент свободных мест во втором классе нет.
— Но Тайлер особенный!
Ван-Ренсселаэр так и остался стоять.
— Как я объяснял, мы с радостью познакомим вас с территорией, но было бы неверно зря расходовать ваше бесценное время, при том что прием вашего сына на учебу к нам невозможен. Разумеется, в случае появления свободного места мы с вами свяжемся. А теперь приступим к экскурсии.
— Спасибо. Но я все-таки оставлю вам работы Тайлера. — И Гидеон водрузил на стол перед Ван-Ренсселаэром высокую стопку тетрадей, на которую тот уставился с нескрываемым отвращением.
— Сейчас в этом нет необходимости.
— Позвольте оставить по крайней мере симфонию.
— Простите, что вы сказали?
— Симфонию. Тайлер сочинил симфонию.
В кабинете повисла тишина.
— Сколько, вы сказали, Тайлеру лет?