Линкольн Чайлд – Кабинет доктора Ленга (страница 71)

Прячась за опущенными жалюзи киоска, д’Агоста следил за тем, как Манк замедляет шаг и останавливается позади дома, в темноте, возле запертой решетки, перегораживавшей подъездную дорожку. Якобы для того, чтобы прикурить сигарету. Д’Агоста различил короткую вспышку на конце спички. Манк явно разглядывал дом, присматриваясь к освещенным окнам на втором этаже.

Понемногу д’Агоста начал успокаиваться. Манк просто шпионил. Нужно быть сумасшедшим, чтобы попытаться ворваться в дом. И потом, что это ему даст? Д’Агоста видел сквозь щель жалюзи, как коротышка топчется на одном месте в полумраке. Манк отшвырнул сигарету, прошел несколько ярдов и оказался в узком переулке за особняком… перекрытом двенадцатифутовой оградой из кованого железа с устрашающими шипами. Малорослый, хромой человек ни в коем случае не мог перебраться через нее. Нащупав в кармане тяжелый револьвер, д’Агоста окончательно успокоился.

Время шло. В тесном киоске становилось все холоднее, к этому добавлялась невозможность как следует размяться, и д’Агоста совсем окоченел. Он поводил плечами, потер ладонью о ладонь, не снимая перчаток, пошевелил пальцами ног в тяжелых, подбитых гвоздями ботинках. Манк, который все околачивался возле переулка, закурил вторую сигарету.

Вдруг он бросил сигарету, запрыгнул на прутья решетки и начал подниматься по ней, как чертова обезьяна, перебирая руками с удивительной силой и быстротой. Затем перевалился через шипы, сполз вниз по ту сторону ограды и бесшумно исчез в темноте позади дома. Поразительная демонстрация человеческой ловкости заняла едва ли полминуты.

– Какого дьявола? – пробормотал д’Агоста, уставившись на пустое место с еще тлевшим окурком.

Может быть, Манк решил подобраться ближе и рассмотреть то, что не было видно из-за ограды? Или задумал наперекор всему ворваться в дом из переулка?

После недолгих колебаний д’Агоста распахнул дверь киоска и бросился через улицу, наклонив голову, чтобы никто не разглядел его лица, если бы кинул случайный взгляд из окна. Он прислонился к стене рядом с переулком и осмотрелся. Переулок освещался газовым фонарем, стоявшим в самом конце.

Но Манка не было видно нигде.

Куда делся этот мерзавец? Д’Агоста оглянулся на особняк, там, где стена встречалась с землей, потом посмотрел вверх – и едва не задохнулся от отчаяния.

Еще несколько часов назад, глядя из киоска, он видел, что все окна в доме надежно заперты. Но сейчас одно из них, на втором этаже, было раскрыто настежь и ветер колыхал тяжелую занавеску. А еще д’Агоста обнаружил, что задний фасад сложен из темных каменных блоков с неровными краями. Выше были заметны признаки незавершенных кровельных работ: с крыши свисали крюки и блоки.

То, что человек мог решиться на такое, был способен на такое, поразило д’Агосту, как удар молнии. Но сомнений не оставалось. Манк умудрился вскарабкаться по стене… и теперь был внутри дома.

72

Манк посмотрел на единственную дверь в дальнем конце пустой комнаты. По прежним наблюдениям он уже знал, что сюда редко кто заходит. Здесь он сможет спокойно подготовиться к тому, что велел сделать профессор.

«Девочка нужна мне целой и невредимой. У них с братом одна уборная на две комнаты. Остерегайся кучера и постарайся не разбудить его. Есть еще учитель, живущий на третьем этаже, но он не так опасен. Горничная, кухарка, дворецкий и все остальные живут ниже. Единственный выход наверх – в кухне. Если тебя обнаружат, просто забаррикадируй дверь и держи их внизу. Однако я надеюсь, что ты поймаешь девочку тихо, не разбудив весь дом. Судя по тому, что я увидел во время короткого визита, меры безопасности там впечатляющие. Но на втором этаже, за лестницей, есть одно окно, вскрыть которое нетрудно. Уверен, что ты без труда попадешь в дом этим путем».

Профессор оказался прав: запор на окне был крепким, но не устоял перед сноровкой Манка и маленьким набором инструментов, которые он прихватил с собой.

Он приложил ухо к двери и прислушался. Как и любой другой дом, особняк был полон всевозможных негромких звуков, и Манк понемногу научился их различать. Дети находились в комнате дальше по коридору. И во что-то играли… В карты, понял Манк по тем немногим словам, что ему удалось разобрать. Он ясно слышал высокий, тонкий голос своей будущей жертвы, беззлобно спорившей с братом.

Учитель и в самом деле поднялся к себе на третий этаж – Манк видел, как мелькнула в окне его тень. Наверняка он уже устроился с бокалом портвейна, чтобы приятно провести вечер после работы. Кучер не представлял угрозы: он попивал пиво в своей комнате на первом этаже, рядом с каретным гаражом, в дальнем крыле особняка, и никак не успел бы прийти на помощь.

«Еще раз повторяю, Манк, мне бы очень хотелось, чтобы ты выкрал ребенка, не потревожив и не разбудив никого в доме. Но я понимаю, что задача может оказаться невыполнимой. Не считая кучера, есть два человека, которых следует особенно остерегаться. Они живут на втором этаже вместе с детьми. Это француженка, которая служит личным секретарем герцогини, и она гораздо опаснее, чем кажется: стремительная и безжалостная, как змея. И сама герцогиня – еще более грозный противник. Возможно, на редкость грозный. Ее нельзя убивать ни в коем случае. Ранить, временно вывести из строя – да, но ее убийство, боюсь, будет стоить жизни тебе самому».

Манк вздрогнул, прочитав это предупреждение, и задумался: какой способ выберет профессор, чтобы казнить его, если он провалит задание, много ли будет крови?

Его слух, обостренный годами работы именно такого рода, поведал многое о том, что происходило в доме. Француженка занята делами на первом этаже, следит за тем, как прибирают со стола после ужина. Кухарка замешивает тесто для утренней сдобы. Дворецкий и все остальные, кто живет внизу, уже разошлись по комнатам.

Сердце Манка забилось быстрее от предвкушения. Прежними успехами, которыми он по праву гордился, Манк был обязан своему обостренному чутью и звериной хитрости. Эти же качества помогали ему добывать новых пациентов для профессора.

Он не сумел определить местонахождение лишь одной обитательницы дома, самой непредсказуемой из всех, – герцогини. Но рано или поздно он ее услышит: не может же она молчать вечно. Манк слегка расслабился, впуская в свой разум более тихие звуки, которые вместе с обрывками разговоров приносили много полезных сведений о жизни дома. Он глубоко вдохнул, впитывая разнообразие запахов.

«Если же вопреки всем твоим стараниям в доме поднимут тревогу, будет лучше, если ты обойдешься со всеми, кроме герцогини и мальчика, крайне немилосердно. Жестокость совершенного убийства заставит власти пойти по ложному следу. Если дело обернется так, ты сможешь порадовать себя короткой, но сладостной игрой в кровопускание, прежде чем доставишь девочку мне».

Манк снова вздрогнул, на этот раз совсем от иных эмоций.

Мальчик повысил голос, споря о старшинстве карт. Прислушавшись, Манк различил шаги в коридоре. Вот и она, герцогиня! Ее поступь и впрямь была очень легкой. Она вошла в комнату. Манк различил ее строгий голос и слабые протесты мальчика Джо, а затем еще более тихие звуки шагов и ворчанье, после чего дверь открылась и снова захлопнулась.

Джо ушел в свою комнату. Было уже начало девятого: пора ложиться спать. Герцогиня задержалась в комнате девочки, они о чем-то пошептались, а через несколько минут наконец закрылась и эта дверь. Герцогиня вышла, оставив девочку одну.

Манк ждал.

Герцогиня прошла мимо его двери и спустилась по устланной ковром лестнице, после чего ее шаги затихли. В доме установилась тишина. Пришло время действовать.

Манк приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Никого. От спальни девочки его отделяли две комнаты. Он выскользнул в коридор, осторожно подошел к двери, постоял у порога, а затем быстро и бесшумно открыл дверь. Подойдя к кровати, он прикрыл ладонью рот девочки, прежде чем та успела сообразить, что происходит. Выкатив глаза, девочка принялась вырываться.

– Делай, что я говорю, или я убью твоего брата, – шепотом сказал Манк. Она перестала сопротивляться. – Сейчас я уберу руку. Скажешь хоть слово, и твой брат умрет. Кивни, если поняла.

Она кивнула, ее фиалковые глаза округлились от страха. Но паники в них не было. Манк знал, что она всю жизнь прожила в Файв-Пойнтс и жестокость была для нее не в новинку.

Он убрал руку. Девочка продолжала смотреть на него.

– Ты идешь со мной. Тихо-тихо, вот так.

Манк откинул одеяло и выдернул девочку из постели. Она была в одной ночной рубашке. Так дело не пойдет. Подкравшись к платяному шкафу, он вытащил оттуда кофту, пальто и ботинки.

– Вот, надень это. И чтобы ни звука.

Девочка натянула кофту поверх ночной рубашки. Тем временем Манк вернулся к двери, прислушался и приоткрыл ее. В коридоре по-прежнему было пусто. Вдруг дверь, что вела на лестницу, отворилась, и появился учитель. Манк вздрогнул: дело оказывалось не таким скучным, как он ожидал.

Закрыв дверь, учитель зашагал по коридору. Манк догадался, что он собирается пожелать девочке спокойной ночи. Разумеется, этого нельзя было допустить. По телу Манка пробежала приятная волна от предчувствия того, чему предстояло совершиться. Он выскользнул в коридор, одним бесшумным прыжком оказался перед изумленным учителем и перерезал ему горло от уха до уха, не дав испустить ни звука.