Линкольн Чайлд – Кабинет доктора Ленга (страница 36)
Проезжая по авеню в своей роскошной викторианской карете, которая была лишь бледной тенью экипажа незнакомки, миссис Кэбот-Флинт сосредоточилась мыслями на молодой леди. Все ее поступки, начиная с того, как она вмешалась в перебранку кучеров, и заканчивая холодной прямотой, с которой она принесла извинения, говорили о том, что эта особа ставит себя выше общественных правил. А ее громадный кучер вполне мог сойти за прусского гвардейца. Все в ней кричало о знатном происхождении.
Высшее общество Нью-Йорка живо интересовалось новой хозяйкой мраморного особняка. Если миссис Кэбот-Флинт сумеет первой с ней познакомиться, это будет настоящей победой, сулящей немалые последствия.
Она мысленно велела себе, возвращаясь от портного, оставить визитную карточку в этом особняке, который исчезал за задним стеклом ее кареты.
37
Винсента д’Агосту заинтриговала встреча с агентом ФБР из Денвера, который связался с ним по поводу убийства Мэнкоу. Звонок с другого края света оказался прорывом. До этого момента д’Агоста и его команда не очень-то продвинулись в расследовании. Хотя музей был набит камерами видеонаблюдения и охранниками, дотошный просмотр не выявил ничего необычного. Невозможно было поверить, что кто-то проник в музей, заманил Мэнкоу в морозильную камеру, запер его там и вышел, не попав в поле зрения электронных глаз. Но, похоже, именно так все и произошло. Сам доктор Мэнкоу был вне подозрения, за ним не числилось темных историй или сомнительных сделок. Криминалисты нью-йоркского департамента изучили испорченную дверь морозильника, но не нашли ничего многообещающего, кроме следов немногочисленных техников, которые наведывались туда регулярно. Анализ ДНК еще не закончили, но надежд на то, что он принесет пользу, было мало. Морозильник не чистили с начала времен, и там могли сохраниться образцы ДНК людей и животных столетней давности.
И тут, как гром среди ясного неба, поступил звонок от агента, назвавшегося Колдмуном, по поводу убийства в Роузбадской резервации. Никто бы не подумал, что два преступления связаны, но как только агент рассказал об успехах своего расследования, сомнений не осталось. Дело сдвинулось с мертвой точки – к огромному облегчению д’Агосты. И вдобавок становилось куда более интересным.
Колдмун. Странная фамилия. Д’Агоста посмотрел на часы. Он должен был встретиться с агентом через полчаса, прямо в музее, и провести для него экскурсию по месту преступления. К несчастью, ожидался и «триумвират», как д’Агоста с недавних пор начал называть настырного директора музея Лоуэлла Картрайта, шефа службы безопасности Мартина Арчера и начальника отдела по связям с общественностью Луизу Петтини. Избавиться от них не было никакой возможности: Триумвират таскался за ним по пятам, а когда стало известно, что к делу подключилось ФБР, их просто затрясло от волнения.
От двадцатого участка, где д’Агоста просматривал материалы дела, до музея было всего два квартала, и он решил прогуляться, вместо того чтобы ехать на служебной машине. Нужно было прочистить голову и подумать о том, как общаться с федералом. А день выдался замечательный, просто сказочный июньский день – на небе ни облачка, воздух свеж и чист.
Он быстрым шагом направился по Коламбус-авеню к Восемьдесят первой улице, затем повернул на Сентрал-Парк-Вест. К служебному входу в музей вела кольцевая дорожка под Большой ротондой. Через десять минут он прошел через детектор металлоискателя, выложив табельный пистолет на столик и забрав его с другой стороны. Триумвират, разумеется, уже кружил неподалеку.
– Капитан-лейтенант, агент Колдмун уже прибыл, – сказал Арчер, провожая д’Агосту в просторное фойе, где его с тревогой поджидали Картрайт и Петтини.
Д’Агоста обернулся к неожиданно молодому агенту в ярко-синем костюме. Расчесанные на прямой пробор черные волосы были длинноватыми по стандартам ФБР и вместе с острым как нож носом выдавали коренного американца. Он был высоким и поджарым, с резко очерченными скулами и черными глазами. Д’Агоста смущенно подумал о складках вокруг своей талии. В возрасте Колдмуна у него… ну, хорошо, тоже был лишний вес. Но, по крайней мере, теперь он бросил курить эти проклятые сигары.
Д’Агоста пожал руку специальному агенту и обрадовался, что тот не сжал его ладонь, как горилла.
– Специальный агент Колдмун, – представился федерал.
– Капитан-лейтенант Винсент д’Агоста. – Он вдруг замялся. – То есть Винни, хорошо?
Агент задумался.
– Армстронг. Простите, я рассчитывал прибыть двумя днями раньше, но у нас в Денвере так преклоняются перед каждой бумажкой…
Он безнадежно махнул рукой. Д’Агоста, сам хорошо знакомый с этим, сочувственно вздохнул.
– Итак, не пора ли осмотреть место происшествия? – предложил Картрайт. Он явно горел желанием как можно скорее выставить их обоих из музея.
Д’Агоста кивнул, и директор пошел во главе процессии. Арчер шел рядом с ним, д’Агоста следовал за Колдмуном.
– У нас собрана одна из лучших в мире коллекций материальной культуры лакота девятнадцатого века, – сказал директор. Колдмун ответил коротким кивком. – Может быть, вы захотите осмотреть ее, агент Колдмун? Если, конечно, у вас найдется время.
– Обязательно, – ответил тот. – Если у меня найдется время.
Они прошли через зал индейцев северо-западного побережья, мимо огромного боевого каноэ народа хайда.
– Это каноэ, – продолжил Картрайт, – вырезано из цельного ствола кедра. Шестьдесят три фута в длину. Его привезли из Британской Колумбии в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году – невероятное путешествие сначала по морю, потом на поезде и, наконец, в конной упряжке.
– Грандиозно, – отозвался Колдмун.
Д’Агоста не мог определить, что на самом деле думает агент: лицо его было закрытой книгой.
Они прошли в служебную зону, потом поднялись на грузовом лифте на пятый этаж. Еще один короткий коридор привел их к морозильной камере.
– Ну вот мы и на месте, – сказал директор. – Капитан-лейтенант д’Агоста объяснит вам суть дела.
Д’Агосте не понравилось то, как директор все обставил, но он только пожал плечами и достал свой айпад, куда заранее занес ключевые моменты, которые собирался осветить. Он коротко сообщил основную информацию: хронологию событий, сведения о положении и состоянии тела, характер повреждения двери морозильника, результаты вскрытия и осмотра места преступления, биографию жертвы и так далее. Колдмун внимательно слушал и делал заметки. Картрайт и Арчер ходили за ними как привязанные, но, к счастью, держали язык за зубами.
Примерно через сорок минут д’Агоста закончил доклад и спросил:
– У вас появились вопросы?
– Вообще-то, да. – Но Колдмун не стал ничего спрашивать. Вместо этого он повернулся к Картрайту. – Тысячу раз спасибо за теплый прием и помощь. Но, надеюсь, вы сами понимаете, что нам с капитаном нужно поговорить наедине.
Картрайт опешил.
– Вы хотите сказать… что мы должны уйти?
– Да, – отрезал Колдмун.
Как только они с явной неохотой отошли в сторону, Колдмун шумно вздохнул.
– Господи, они что, всегда вертятся под ногами?
Д’Агоста сдавленно хихикнул.
– Ага. Боятся огласки. Я вел пару дел в этом месте, и они вечно были для меня занозой в заднице. Но мне понравилось, как вы их отшили.
– Сотрудники музея тоже могут быть в этом замешаны, – сказал Колдмун. – Не хотелось бы, чтобы они нам надоедали.
Д’Агоста кивнул.
– Однако у меня и вправду есть вопросы, – продолжил Колдмун. – Насколько я могу предположить, этот Мэнкоу прокручивал какие-то темные делишки, раз его шлепнули. Вы проверили его банковский счет?
Вопрос удивил д’Агосту.
– Конечно. И ничего не нашли, если только он не спрятал деньги на Каймановых островах или еще где.
– Наши финансовые консультанты могут заглянуть и туда. А что вы скажете о его коллегах из музея?
– Они кажутся вполне законопослушными.
– Другие профессиональные связи?
– Мы работаем над этим, – сказал д’Агоста. – У него были коллеги по всему миру, но это здесь обычное дело.
– Нет ли у музея журнала или гостевой книги – чего-нибудь такого, откуда можно взять данные о посетителях за последнее время?
– Есть. Мы получили список гостей и сейчас его проверяем. К тому же теперь, зная, что это связано с убийством в Южной Дакоте, мы лучше представляем, кого следует искать.
Колдмун кивнул и посмотрел на часы.
– Пять вечера. Господи, я встал в четыре утра, долго ехал в аэропорт, долго летел, а потом час стоял в пробке на дороге из аэропорта Кеннеди. – Вдруг он ухмыльнулся. – Что вы скажете, если мы на сегодня закончим с этим и возьмем по кружечке пива, а, капитан-лейтенант?
– Думаю, это блестящая идея, специальный агент.
Д’Агоста привел Колдмуна в таверну «Камень Бларни»[74], неподалеку от музея. Ее прозвали «Кости» из-за маниакального стремления прежнего хозяина развешивать кости на стенах и потолке. Здесь было не особенно чисто – одно из тех местечек, где пол посыпан опилками, а столы изрезаны надписями. Хотя Верхний Вест-Сайд за последнее время облагородили до неузнаваемости, «Камень Бларни» хранил память о том, что это было заведение для простых работяг. Д’Агоста выбрал его, поняв, что Колдмун может не оценить обычные для Верхнего Вест-Сайда винные бары и бистро.
Они заняли свободную кабинку.
– Это заведение – само по себе музей, – сказал Колдмун, разглядывая кости и черепа животных, висевшие под потолком и на стенах. – Откуда взялось все это барахло?