Линкольн Чайлд – Голубой лабиринт (страница 58)
Тем временем в желтых газетах продолжаются рушащие мою репутацию нападки на меня и на мой эликсир в частности. Будь я в нормальном состоянии, я отрешился бы от них всеми фибрами моего существа, как делал это всегда. Однако ныне я пребываю в состоянии прескверном! Сила моей внутренней растерянности столь велика, что я попросту не могу сосредоточиться ни на чем. Личные трудности, как это ни прискорбно, печалят меня сейчас куда сильнее публичных. Пусть благодаря моим усилиям финансовая стабильность моей семьи была восстановлена — теперь ей не страшны любые будущие превратности судьбы — я нахожу в этом слабое утешение, учитывая личные затруднения, в которых я оказался.
И. П.
Она не отвечает на мои мольбы! Я слышу, как ночами она плачет в своих покоях за запертой дверью. Какие страдания она сносит там в одиночку? Почему не принимает моей помощи? Это сводит меня с ума…
И. П.
Сегодня мне, наконец, удалось попасть в покои моей супруги. Это стало возможным лишь благодаря хорошей службе Нэтти, ее верной камеристки, которая была столь же подавлена беспокойством о самочувствии Станзы, сколь и я сам.
Войдя в ее покои, я обнаружил, что страхи Нэтти оказались более чем обоснованными. Моя дражайшая супруга выглядит ужасно бледной и истощенной. Она отказывается принимать пищу или покидать свою постель. Ее мучает постоянная боль. Я же мучаюсь бессилием, ибо в моих кругах нет хороших врачей. Увы, волею судьбы мои знакомства ограничиваются кругом новоорлеанских жуликов и шарлатанов, выдающих себя за врачей. А тем временем я наблюдаю за Станзой упадок сил и атрофию, почти шокирующую своей быстротечностью. Неужто всего два месяца назад мы предприняли поездку в карете по дамбе? Тогда Станза улыбалась, пела и смеялась, сияя румянцем здоровья, красоты и молодости.
Меня утешает лишь то, что Антуан и Комсток ныне отосланы в школу и избавлены от участи наблюдать плачевное состояние их матери. У Боэция есть медсестра и репетиторы, занимающие наибольшую часть его времени. До сих пор мне удавалось отвлечь его от расспросов о состоянии Станзы. Морис, храни его Бог, еще слишком мал, чтобы понимать, что происходит.
И.
Да простит меня Бог! Сегодня, вопреки всем другим лекарствам, я все же принес Станзе гидроксоний и эликсир, вняв ее мольбам. Облегчение и почти животный голод, отразившиеся в ее взоре, оказались, пожалуй, худшим потрясением для моего сердца. Я позволил ей только один глубокий вдох; ее крики и проклятия после моего ухода с бутылкой в руке слишком больно вспоминать. Мне невыносимо думать об этом, но ситуация наша изменилась кардинально — теперь я убежден, что она
... Что же я натворил?
Сейчас поздний час, но я сижу здесь, за своим столом. Передо мною чернильница и светильник для письма. Ночь ненастна: воет ветер, и дождь неистово хлещет о средник окна, но шум этот не может заглушить ненавистный звук…
Станза плачет в своей спальне. Время от времени из-за надежно запертой двери я слышу сдавленные стоны боли.
Я больше не могу отрицать то, что я так долго отказывался принимать. Я говорил себе, что руководствуюсь исключительно светлыми помыслами и тружусь во имя всеобщего блага. Я верил в это со всей возможной искренностью. Разговоры о моем эликсире, как о лекарстве, вызывающем зависимость, безумие и даже врожденные дефекты, я приписывал вымыслам невежд или тем химикам и фармацевтам, которые хотели извлечь выгоду из провала эликсира. Но даже мое лицемерие имеет свои пределы. Настала пора признать, что именно он — эликсир — несет ответственность за тяжелое и, не побоюсь этого слова,
Самый мрачный из всех ноябрей. Станза, кажется, слабеет с каждым днем. Сейчас ее мучают галлюцинации и даже периодические приступы безумия. Боль больше не уходит. Поступившись своим здравым смыслом, я предпринимаю попытки облегчить ее страдания морфием и дополнительными ингаляциями эликсира, но даже они теперь приносят мало пользы. Если говорить начистоту, они, кажется, только лишь ускоряют ее угасание. Боже мой, Боже мой, что же мне делать?
В темноте, что представляет собой моя нынешняя жизнь, теперь мерцает луч надежды. Я вижу отчаянную возможность — небольшую, но все же существующую — что могу разработать лекарство, так сказать, противоядие, от эликсира. Идея эта пришла мне позавчера, и с тех пор я ничем более не могу заниматься.
Из моих наблюдений за Станзой создается впечатление, что пагубные последствия эликсира вызваны
Растения! Вот, что вызывает пагубные последствия. Но логично предположить, что эти эффекты могут быть обращены вспять с помощью
С этим противоядием я, возможно, смогу помочь не только моей бедной больной Станзе, но и тем, другим, кто также пал жертвами моей жадности и недальновидности.
...Если бы только Эдмунд вернулся! Его трехлетнее путешествие, в ходе которого он собирал и изучал целебные травы экваториальных джунглей, подходит к концу. Я со дня на день жду прибытия его почтово-пассажирского парохода. В отличие от многих моих
Наконец-то вернулся Эдмунд! Он привез с собой десятки всевозможных растений, которым туземцы приписывают чудодейственные целебные свойства. Искра надежды, которую я едва осмелился возжечь несколько дней назад, сейчас ярко распалилась во мне. Работа поглощает все мое время: я не могу спать, не могу есть — не могу думать ни о чем другом! В противовес к списку растений, входящих в состав эликсира, у меня теперь есть перечень эффективных компонентов (не только растительных), нейтрализующих их — в том числе кора каскары[144], каломель[145], масло полыни[146], экстракт Печали Ходжсона[147]; и экстракт Американской тисмии[148].
Но нет времени писать — еще столько всего предстоит совершить! И очень мало времени, чтобы успеть сделать это все — с каждым днем Станза все больше угасает. Сейчас она более походит на собственную тень, нежели на себя прежнюю. Осмелюсь сказать, что если мне не повезет — если Господь не ниспошлет на меня удачу в кратчайшие сроки — Станза ускользнет от меня навек в Царство Теней.
Я потерпел неудачу.
До последнего момента я был уверен в своем успехе. Химический синтез противоядия отвечал всем законам и стандартам здравого смысла. Я был уверен, что разработал точный состав и пропорцию компонентов, перечисленных на внутренней стороне задней обложки данного журнала. Мною овладело призрачное ощущение грядущей победы, ибо я счел, что при кипячении элементы противоядия создадут настойку, способную противодействовать пагубному эффекту эликсира.
Я спешно дал Станзе лекарство. Пришлось давать ей его несколько раз, ибо моя несчастная, исстрадавшаяся супруга уже ничего не могла удержать в животе. Безрезультатно. Раним утром сего дня ее страдания стали настолько нестерпимыми, что я помог ей перейти в загробный мир.
Я не буду больше писать. Я потерял то, что для меня всего дороже, и теперь я более не отягощен земным бременем. Эти последние слова оставляет уже не живое существо, но тот, кто душою пребывает со своей почившей женой и скоро соединится с нею и телом.
Иезекия Комсток Пендергаст
На долгое время взгляд Констанс замер на этих последних словах. Затем, вдумчиво, она перевернула страницы и дошла до форзаца, где был записан сложный список компонентов: растений, экстрактов, минералов. Здесь же были переданы и этапы подготовки. Все это располагалось под громким заголовком: