Линетт Нони – Три героя (страница 19)

Джордан повернулся к ней, на его лице отразилось удивление.

— Это просто…

— … шутка, — закончила за него Делуция, уже зная, что именно это он собирался сказать. — Ну, знаешь что? Твой первый рассказ не был смешным, и этот тоже.

Склонив голову набок, Джордан посмотрел на нее так, словно она была каким-то странным существом, и он не совсем был уверен, что с ней делать. Биар внимательно наблюдал за ними, похоже, раздираемый сомнениями, должен ли он вмешаться или нет.

— Послушай, — сказал Джордан после минутного изучения. — Я тебя не знаю и не уверен, в чем твои проблемы, но… шутка — это всего лишь шутка, и я не хотел причинить ей никакого вреда. Постарайся не принимать это близко к сердцу, но, возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы немного смягчиться. — Он изобразил то, что, по его мнению, было обаятельной улыбкой, и закончил: — Не повредит, верно?

Делуция не могла ему поверить. Никто никогда не говорил ей, чтобы она расслаблялась… в ее жизни. Ее одноклассники, люди, с которыми она так хотела подружиться, все смотрели, слушали, ждали, что она скажет.

Часть ее была в ужасе, так как это было не то внимание, которое она когда-либо хотела привлечь к себе. Но эти люди — ее одноклассники — все они смеялись над «шуткой» Джордана, и даже сейчас они смотрели на него с обожанием. Это отправило ее прямиком в прошлое, пока она снова не увидела Аннелизу, Бахрати и всех остальных в дворцовых конюшнях, смотрящих на Макстона с неприкрытым восхищением, развлекаемых его черствыми словами и отталкивающим поведением.

Воспоминание, чувство — это было слишком. Слишком больно. Потому что вместе с этим пришло осознание того, что, что бы ни случилось вчера, какая бы связь ни возникла между первыми годами… было ясно, что и Джордан, и Биар пробились прямо к вершине социальной лестницы. И Делуция… она была даже не на самой нижней ступеньке.

— Ты прав, ты меня не знаешь, — сказала она, желая, чтобы в ее голосе звучала сталь, чтобы скрыть печаль, которую она чувствовала глубоко внутри. — Но я знаю тебя. И что я знаю, так это то, что ты не более чем ищущий внимания клоун.

Она ненавидела — абсолютно ненавидела — то, что он выглядел еще более удивленным после ее оскорбления, настолько, что принцесса пожалела, что не придумала что-нибудь более язвительное. Но прежде чем она успела добавить что-либо еще, профессор Луранда снова появилась в поле зрения, продолжая свой урок, делясь тем, что они будут изучать в ближайшие месяцы.

Несмотря на все свои попытки проявить усердие, Делуция обнаружила, что не слушает ни слова из того, что говорит профессор. И это было потому, что на нее нахлынуло осознание, внезапное понимание того, какой будет ее жизнь в ближайшие дни.

Оглядев комнату, на склонившиеся друг к другу головы, видя, как ее одноклассники делают заметки и шепчутся друг с другом, когда Луранда не смотрит, Делуция поняла.

Все это было не для нее.

У нее не было соседки по комнате, с которой можно было бы посидеть, передать записки, поделиться шутками.

Не было тех связей, которые вчера зародились между первокурсниками.

У нее не было возможности подняться по лестнице, даже на одну ступеньку.

У нее ничего не было, у нее никого не было.

Только она сама.

Это все, что у нее когда-либо было.

Это все, что у нее когда-либо будет.

И с этим осознанием стены, которые она была так готова отбросить, снова встали на место вокруг ее сердца, сильнее, чем когда-либо прежде…

…и никогда больше не рассыпались.

— 10-

Дни перетекали в недели и превращались в месяцы по мере того, как Делуция осваивалась в жизни академии. Ее занятия были сложными, они занимали ее и помогали игнорировать боль одиночества внутри. В Акарнае было так много дел — на уроках и вне их — что легко отвлечься от собственных мыслей, даже от собственной компании.

Библиотека стала для нее убежищем, очень похожим на то, что было во дворце. Она заняла свой собственный маленький уголок в задней части здания, и всякий раз, когда ей нужно было убежать от улыбающихся, счастливых лиц вокруг нее, именно там она находила себя. Либо так, либо в конюшне, ища утешения среди своих новых друзей-лошадей, которые, как и Танцовщица, были прекрасными слушателями и самыми верными наперсницами. Они были особенно дружелюбны в трудные дни, когда все, в чем нуждалась Делуция, — это с кем-то поговорить, четвероногим или иным.

Дополнительным бонусом к ее посещениям конюшни стало то, что инструктор по верховой езде, Тайла, являлась одной из учителей, которые знали истинную личность Делуции, но не относилась к ней иначе, чем к другим ученикам. Во всяком случае, она была жестче с ней, как будто знала, что Делуция хотела что-то доказать, и Тайла всегда готова предоставить ей шанс сделать это. Это была одна из причин, по которой навыки верховой езды стали любимым предметом Делуции, другая заключалась в том, что она была единственной первокурсницей с рейтингом «Эпсилон», а горстка старших одноклассников оставалась вежливой, но отстраненной, и Делуция была более чем готова последовать их примеру.

Будь то в конюшне или библиотеке, выходные дни проходили за чтением тома за томом или уборкой стойл и конюшен. По странному случаю Делуцию пригласили присоединиться к Тайле в прогулках по лесу верхом на лошади, которую ей выделили на год, — гнедом мерине по кличке Монарх. Несмотря на то, что имя было придумано Тайлой как внутренняя шутка, Делуция полюбила стойкого мерина, так же как ей понравился лохматый пони академии, Монстр. Едва ли размером с большую собаку, маленький зверек был нарушителем спокойствия, но в то же время и милым, который никогда не переставал поднимать настроение Делуции.

Вне времени, проведенного с книгами или лошадьми — и, действительно, в те времена — Делуция в основном держалась особняком. Время от времени она замечала Кайдена и Деклана вокруг кампуса, или еще реже видела Джиру, но, как она заставила их пообещать, всякий раз, когда их пути пересекались, они вели себя так, как будто не знали ее. Несколько раз она ловила тайную усмешку и дружеское подмигивание Деклана, но всякий раз, когда она встречалась взглядом с Кайденом или Джирой, она видела только разочарование на их лицах. Не на нее… из-за нее. Больше, чем кто-либо другой, брат и сестра, казалось, понимали, что ее мечты о новой жизни в Акарнае не совсем соответствовали действительности.

Впрочем, все было не так уж плохо. Действительно, ей нравилось почти все в академии. Уроки, учителя, территория — даже ее собственная комната оказалась благом, как и сказал Джарвис, поскольку она могла звонить родителям по голограмме, не опасаясь разоблачения, а также читать книги, которые мастер Инг присылал ей — книги из королевских архивов и тому подобное, что вызвало бы подозрение, если бы его заметили другие.

В целом, ее жизнь была в основном идеальной. Конечно, принцесса была одинока, но она была одинока всю свою жизнь. Еще пять лет не причинят ей никакого долговременного вреда.

… По крайней мере, так она изо дня в день пыталась убедить себя.

Пожалуй, единственное, что выбивало из колеи, — это ее сны. Как будто прибытие в академию активировало какой-то переключатель внутри нее, по крайней мере, три раза в неделю она видела во сне видение, которое позже сбывалось. По большей части это были мелочи, например, знание того, что администратор Джарвис собирается пригласить ее на чай, чтобы спросить, хорошо ли она устроилась, или что директор Марсель сделает объявление за ужином, чтобы напомнить ученикам о действующем комендантском часе. Но было также несколько случаев, когда ее сны становились более драматичными, например, она видела, как ее одноклассника по конному спорту Райан сбросила лошадь только для того, чтобы быть растоптанным копытами, что привело к трем переломам костей и сотрясению мозга, или видела, как у ее одноклассицы Пипсквик возникла аллергическая реакция во время обеда из-за этого у нее остановилось сердце, и доктору Флетчеру пришлось приводить девушку в чувство прямо посреди фудкорта.

Делуция чувствовала себя ужасно после этих инцидентов, задаваясь вопросом, могла ли она — и как — предупредить их. Но оба события произошли в начале года, в то время, когда она недостаточно понимала свой дар, чтобы знать, когда он действует. Это было то, чему она все еще училась, но по мере того, как проходили недели, она становилась все более и более уверенной, когда дело доходило до различия между фактами и вымыслом.

Большая часть этой уверенности пришла от ее курса основных навыков — единственного предмета, специально посвященного изучению даров, включая обучение тому, как ими управлять. Инструктор, профессор Мармадьюк, обладала низкоуровневым ментальным даром, который включал в себя способность читать поверхностные мысли — то, что встревожило бы Делуцию, если бы ее собственные ограниченные ментальные защиты не были достаточно сильны, чтобы защитить ее разум от слабых способностей женщины.

Мармадьюк была немного взбалмошной, но, несмотря на ее распущенный характер, занятия помогали Делуции. Вдобавок ко всему, библиотека была полна текстов, касающихся даров, и между тем, что она читала в свое свободное время, и упражнениями, которые ставила Мармадьюк, она, наконец, начала понимать, как работает ее способность, теперь почти всегда признавая разницу между сном и вещим сном.